Сергей высадил девчонок у метро, денег с них не взял, а сам поехал в направлении одного известного в Питере казино, где должен был сейчас играть Саша-Матвей.
– Он как гонорар получит, сразу же спускает, – пожаловался мне на друга Сергей. – Говорит: азарт ему нужен, чтобы адреналин выделялся. Понимаете: когда он ведет какое-то журналистское расследование, в засаде сидит, на веревке висит перед чьим-то окном, ему не до казино. Риска хватает. А как у нас затишье, Сашка тут же в казино рвет – и спускает все, что получил. Поэтому у нас главный старается все время его загружать под завязку, чтобы деньги матери отдавал. У них ведь дома иногда бывает просто жрать нечего. Живут на материну пенсию… Она однажды в слезах главному позвонила, так шеф следующую зарплату Сашке продуктовым набором выплатил. Сашка рвал и метал, но смирился. Он сам все понимает, но… Надо надеяться, что сейчас еще не все спустил, и мы ему сами дадим адреналинчика. Вы уж помогите мне, ладно?
– Ладно, – улыбнулась я и поинтересовалась, удается ли Саше-Матвею когда-нибудь выиграть. Или он всегда проигрывает?
Крупных выигрышей на памяти Сергея было два. На один Саша-Матвей приобрел новую машину и особым способом ее переделал (для своих журналистских нужд), а на второй крупный выигрыш накупил себе шпионских штучек, затоварившись до конца журналистской карьеры – если удастся дожить до пенсии. Правда, теперь, когда есть нечего, он их продает друзьям за полцены.
– Но вы же говорили, что у вас в редакции есть специалист…
– Через него все и покупалось.
Меня также заинтересовала машина. Что там сделал Саша-Матвей? Форсированный движок?
– Он вам сам покажет, – улыбнулся Сергей. – Наши, когда увидели, что он придумал, обалдели. Но всему свое время.
Сергей как раз притормозил перед сиявшим всеми огнями казино, у двери которого стояли плечистые молодцы в строгих черных костюмах и при галстуках. Меня Сергей попросил подождать в машине.
Как я видела из машины, охранники с Сергеем поздоровались за руку и пропустили внутрь. Через пару минут он появился с несколько взъерошенным Сашей-Матвеем. Мой старый знакомый размахивал тонкими руками и что-то объяснял Сергею. Правда, при виде меня, сидевшей в машине, стал очень галантным, поцеловал руку, выдал парочку витиеватых комплиментов и уточнил, куда едем.
– Ко мне, – сказал Сергей и вкратце поведал о случившемся.
Уже на кухне у Сергея, проживавшего в моем районе, меня попросили подробно рассказать о вчерашних событиях в особняке депутата Госдумы.
– Жирный допрыгался, – заметил Саша-Матвей, выпуская дым в потолок. – Вечно работал на два фронта. А в последнее время, может, и на три.
– Он работал на Надежду Георгиевну? – уточнила я.
– И на нее тоже, – ответили мне.
Саша-Матвей пояснил, что по большей части Жирный продвигал Надеждины интересы, но был замечен и с Камилем Хабибуллиным. У Саши-Матвея имеются соответствующие снимки. Правда, печатать их в еженедельнике не имело смысла. Они могли заинтересовать только Надежду Георгиевну, но не массового читателя.
– А Надежда Георгиевна многое теряет со смертью Жирного? – спросила я.
Нет, ответили мне. И не исключено, что Жирный уже отработал потраченные на него деньги. Багирова с тем же успехом купит какого-нибудь другого чиновника или депутата. Были бы деньги, а чиновник с депутатом найдутся. Нефтяных королев мало, а из чиновников и слуг народа, желающих продаться, к Надежде очередь выстроится.
Затем Саша-Матвей засел за телефон. Судя по разговору, звонил знакомым ментам. Примерно минут через двадцать, когда я выпила уже две чашки кофе и подумывала, не пора ли мне собираться домой, Саша-Матвей разговоры закончил, трубку повесил и посмотрел вначале на своего друга, потом на меня.
– Все задержанные сегодня в выставочном комплексе как-то связаны с империей Хабибуллиных. Или непосредственно работают там, или разными способами содействуют процветанию. Пока им не предъявлены никакие обвинения, и скорее всего их отпустят, но важен сам факт. Ты заснял процесс, Серега?
Приятель кивнул, объявив, что к утру должным образом обработает снимки.
– Отлично! – воскликнул Саша-Матвей, потирая руки.
– А можно мне будет посмотреть фотографии? – поинтересовалась я. Хотелось знать, узнаю ли кого-то из господ. Когда их выводили, я ничего не успела рассмотреть. А Серега ведь явно использовал какую-то хитрую технику, чтобы лица вышли четко.
– Послезавтра читайте наш еженедельник. – Саша-Матвей галантно склонился над моей рукой. – Там будут и снимки крупным планом, и весьма интересный текст вашего покорного слуги. Кстати, – добавил журналист, – знаете, почему ОМОН понесся в выставочный комплекс?
Мы с Сергеем выжидательно посмотрели на говорившего.
Оказалось, что от неизвестного, позвонившего дежурному по городу, поступила информация о готовящейся разборке. Назывался конкретный адрес.
– Неужели и фамилии сказали? – поразился Серега. – И я как-то не верю, чтобы люди из верхушки «Хабнефти» сами затеяли стрельбу.
– Нет, конечно. Менты просто решили, что «Хабнефть» наезжает на «Алойл» и надо пообщаться с отдельными товарищами. В целях профилактики.
Саша-Матвей мне подмигнул.
Глава 19
Меня довезли домой часам к двум. Я опять валилась с ног и обещала себе завтра спать до предела. Хотела отключить на ночь телефоны. Но не успела: домашний подал назойливый сигнал, требуя снять трубку. Снимать или не снимать?
Все-таки ответила.
– Где ты шляешься до полночи?! – завопила Надежда Георгиевна точно так же, как вчера ее сыночек. Неужели сегодня на нее покушались? Кем она прикрылась, интересно? Наверняка каким-нибудь юношей вроде Толика. Или она накачанных молодцев предпочитает?
– Не ваше дело, – огрызнулась я. – И вообще, в какое время вы звоните? На часы хоть удосужились посмотреть?
– Я тебе уже несколько часов звоню, а ты весь вечер где-то шляешься! Мобильный у тебя отключен. Только сейчас дозвонилась.
Я бросила взгляд на аппарат. Вероятно, батарея села.
– Толик у тебя?
– Нет.
– Он домой поехал? – не отставала Надежда Георгиевна.
Я ответила, что понятия не имею, где ее Толик, и меня этот вопрос совершенно не интересует.
– Так вы что, не вместе гуляли? – поразилась Надежда Георгиевна.
Чтобы она побыстрее отстала, я сказала, что встретила знакомого и отошла с ним в сторону. Когда вернулась, Толика не было. Мы обошли весь выставочный комплекс, еще немного побыли на презентации, потом решили уехать. Машины, на которой меня привезли, на месте тоже не оказалось.
– К водителю подошли двое мужиков, – сообщила Надежда Георгиевна, – и сказали, чтобы уезжал, что тебя и Толю пригласили в ресторан и вы поедете на машине приглашающих. Водителю нечего ехать следом и сидеть у дверей ресторана. И этот идиот уехал! И мне еще сказал, что это, наверное, Ольга Викторовна о нем побеспокоилась! Заботливая ты наша. Но ты никого не посылала?
– Никого, – растерянно сказала я.
– Может, Толик в самом деле поехал в ресторан и до сих пор не может позвонить? Не хочет, чтобы его кто-то слышал? – задумчиво спросила Надежда Георгиевна.
– Вы ему на мобильный звонили?
– Телефон включен, но никто не подходит. Боюсь, опять трубку потерял. С ним уже такое случалось. Балбес.
– А он точно не мог отпустить водителя? – спросила я.
– Это не пришло бы ему в голову, – хмыкнула свекровь. – Ладно, ложись спать. Ты завтра на дачу?
– Да, – подтвердила я, обещав вернуться в воскресенье вечером.
На прощание Надежда Георгиевна сказала, что в понедельник в десять ноль-ноль я должна быть в особнячке на Неве, она сама туда приедет и проведет инструктаж, просила передать приветы внукам, своему бывшему мужу и моему отцу, после чего даже пожелала мне спокойной ночи и повесила трубку. Я отключила телефон и включила его только в одиннадцать утра, когда проснулась.
Не успела даже сполоснуть лицо – зазвонил мобильный. Из ванной я бросилась к трубке, думая, что если это опять Надежда Георгиевна, то пошлю ее по известному русскому адресу. Такой язык она понимает прекрасно. Сколько можно меня доставать?!
Но это был свекор, бывший Надеждин муж.
– Оля, – сказал он как-то робко, – Оля, ты понимаешь…
Мои с утра мне никогда не звонят. Если вообще звонят, то только вечером. Ах да, вчера они же не могли меня застать дома, а в мобильном батарея села. Наверное, хотят попросить что-то купить по пути на дачу.
Но дело было совсем в другом.
Сегодня ночью пропали дети.
– Как? – не поняла я. – Как пропали? Куда?
– Мы с Витей, твоим отцом, Оля… Ты когда приедешь? Давай лучше не по телефону.
– Вы милицию вызвали?
– Нет пока. Тут, понимаешь, такое дело…
– Сейчас выезжаю, – сказала я.
Я быстро оделась, выпила лимонаду, ничего не ела, так как кусок не лез в горло, не красилась. Схватила сумку и бросилась к «Запорожцу», ночующему у меня под окнами. Гнать на нем не было возможности при всем желании, но я выжимала из машины все, на что та была способна. Гаишники не обращали на меня никакого внимания, пусть «запорыш» и превысил скорость, но что возьмешь с его владелицы? Да и перед коллегами, наверное, было бы стыдно за штраф с такой машины. Хотя я бы бумажку всем знакомым показывала, хвастаясь.
До дачи доехала в рекордные сроки. Деды сидели за столиком под яблонькой на покосившейся деревянной скамейке, которую им все недосуг укрепить, и заливали горе пивом. При виде дедов сразу же захотелось закусить.
– Так, давайте с самого начала, – устало сказала я. – Чем вчера занимались?
– Оля, ты, может, с нами пива выпьешь? – предложил отец.
– Мне еще за руль садиться. Лучше чаю завари и поесть чего-нибудь сваргань, а то я не успела.
Отец был рад уйти в дом, а свекор приступил к рассказу. Вчера у пляжа снова остановились Камиль с Рашидом. Купались, играли с детьми, а дедам вручили по большой банке какого-то иностранного пива, причем холодненького: у Камиля в машине бар с холодильником.