топила турецкое судно «Дуатепе» (128 брт), а через 5 дней там же двумя торпедами с 3 кабельтовых потопила турецкое судно «Сафак» (683 брт). Любопытно, что в книге Л.А. Емельянова «Советские подводные лодки в Великой Отечественной войне» (стр. 103) на полстраницы расписано потопление «Сафака», но национальность его не указана, а водоизмещение доведено до 4 тыс. т. В свое время у Суворова спросили, сколько написать убитых турок в донесении матушке-государыне. Александр Васильевич лаконично ответил: «Да чего их, нехристей, жалеть? Пишите побольше». Так что господин Емельянов действовал вполне по-суворовски.
За относительно скромный успех на коммуникациях противника Черноморскому флоту пришлось заплатить гибелью пяти лодок за 5 месяцев 1942 г. Подводная лодка «Щ-212» была потоплена авиацией у мыса Синоп. Подводные лодки «Щ-213», «М-31» и «М-118» потоплены охотниками за подводными лодками, а подводные лодки «Л-24», «М-33» и «М-60» погибли на минах. Причина гибели «Щ-208» осталась неизвестной.
Кроме того, подводная лодка «Щ-205» 4 декабря 1942 г. в районе Варны подорвалась на мине, но сумела вернуться в базу, после чего отправилась в ремонт и больше в боевых действиях не участвовала.
В 1943 г. погибли на коммуникациях противника подводные лодки «Д-4» и «А-3».
Подводный минный заградитель типа «Л
Подводная лодка типа «М» VI-бис серии
Несколько слов стоит сказать и о «железнодорожных вояжах» подводных лодок типа «М» (VI, VI-бис и XII серий). Дело в том, что подводные лодки типа «М» специально проектировались с учетом возможности переброски их по железной дороге. Это давало возможность руководству ВМФ быстро перебрасывать подводные лодки с одного театра военных действий на другой. Но увы, нарком Кузнецов и К° делали это крайне бестолково.
Осенью 1942 г. нарком ВМФ решил перебросить подводные лодки «М-32», «М-36», «М-52»и «М-102» с Черноморского на Северный флот, несмотря на то что эти весьма несовершенные лодки лучше всего могли действовать на Черном море. Сказано — сделано. В ноябре — декабре 1942 г. их по железной дороге перебросили из Поти в Баку, а оттуда по Каспию и Волге, а затем по железной дороге собирались переправить на Север. Но, поразмыслив, наш нарком раздумал. И вот лодки опять погрузили на железнодорожные платформы и в октябре — декабре 1943 г. доставили в Поти. Ни одна из этих лодок так и не приняла участия в боевых действиях. Мало того, 4 января 1944 г. подводная лодка «М-36», проходившая испытания на мерной миле, бесследно исчезла.
Но этого товарищу Кузнецову показалось мало, и он решил 4 подводные лодки типа «М» отправить по железной дороге с Северного флота на Черноморский. Как говорится: «с нашего стола — вашему столу». 11—12 мая 1944 г. подводные лодки «М-104», «М-105», «М-107» и «М-119» были погружены на железнодорожные платформы и в июле 1944 г. благополучно прибыли в Поти. Обратим внимание — 9 мая 1944 г. был взят Севастополь, и понятно, что подводные лодки типа «М» теперь на Черном море были уже не нужны. И действительно, эти 4 североморские лодки в боевых действиях не участвовали.
Но нарком не унимался и отправил с мая по октябрь 1944 г. 10 подводных лодок типа «М» с Тихоокеанского флота на Черноморский. В Поти они прибыли с 8 июля по 11 декабря 1944 г. Мудрость решения великого флотоводца простому человеку понять не дано. Зачем отправлять подводные лодки на Черное море с Тихоокеанского флота, при том что нарком не мог не знать о запланированном нападении СССР на Японию?
Вторая мировая война и, в частности, действия на Средиземном море, близком по своим климатическим условиям к Черному морю, показали, что наиболее эффективным средством для пресечения как английских, так и итальяно-германских коммуникаций являются крупные надводные корабли, в первую очередь крейсера и эсминцы.
Адмирал Лев Анатольевич Владимирский сделал попытку более интенсивно использовать крейсера и эсминцы в открытом море. Но тронуть священную корову — линкор — Владимирский не решился. Линкор по-прежнему оставался на тщательно замаскированной стоянке в Поти. С сентября 1943 г. с него сняли часть 120/50-мм орудий для использования их на сухопутном фронте в боях за Новороссийск. 31 мая 1943 г. линкор «Парижская Коммуна» был переименован в «Севастополь».
Еще при Октябрьском адмирал Владимирский 1 октября 1942 г. поднял свой флаг на эсминце «Бойкий». В 0 ч 30 мин 2 октября эсминцы «Бойкий» и «Сообразительный» вышли из Поти для обстрела берегов Крыма. В ночь со 2 на 3 октября эсминцы подошли к Ялте, сбавили ход до 12 узлов и ровно в полночь открыли огонь по порту. «Бойкий» выпустил 97 130-мм снарядов, а «Сообразительный» — 203 снаряда. В порту возникли сильные пожары. Как записано в «Хронике…»: «…по агентурным данным, была потоплена итальянская подводная лодка». (Не сверхмалая, а нормального водоизмещения!) Германские береговые батареи открыли ответный огонь. Однако с борта «Бойкого» сбросили связку патронов Гольмса[51]. На воде замерцали вспышки, которые германские артиллеристы приняли за горящий корабль. Пока немцы упражнялись в стрельбе по патронам Гольмса, наши эсминцы взяли курс на Синоп, а затем уже далеко в море свернули на Батуми.
Единственный в 1942—1944 гг. рейд к побережью противника совершил с 29 ноября по 2 декабря 1942 г. крейсер «Ворошилов». Крейсер под флагом адмирала Владимирского вместе с лидером «Харьков» и эсминцем «Сообразительный» вышел из Батуми в 17 ч 50 мин 29 ноября и, держась турецкого берега, направился в сторону Рымника.
В 0 ч 50 мин 30 ноября эсминцы «Бойкий» и «Беспощадный» вышли из Туапсе также к западному побережью Черного моря для действий на коммуникациях противника.
К рассвету 1 декабря первый отряд в составе крейсера «Ворошилов», лидера «Харьков» и эсминца «Сообразительный» подошел к острову Фидониси, а второй отряд в составе эсминцев «Бойкий» и «Беспощадный» в это же время вышел в район селения Калычи-Киап (в 2 милях к югу от мыса Шаблер).
В 7 ч 47 мин «Ворошилов» и «Сообразительный» открыли огонь по острову Фидониси (причем крейсер выпустил 46 180-мм и 57 100-мм снарядов), а «Харьков» повернул на север в район Цареградского устья.
В 8 ч 05 мин «Сообразительный» подсек мину правым параваном. Вслед за этим в 6—12 м от борта «Ворошилова» взорвались две мины: одна в 8 ч 06 мин в районе мостика с правого борта, а другая — в 8 ч 07 мин тоже в районе мостика, но с левого борта. Крейсер получил повреждения и уменьшил ход до 5—6 узлов, но через 2—3 минуты вновь восстановил ход до полного. После этого командующий операцией решил возвращаться в базу. «Харьков», пройдя до Жебриян, кораблей противника не обнаружил и в 8 ч 58 мин лег на обратный курс.
Эсминцы «Бойкий» и «Беспощадный», обстреляв берег в районе селения Калычи-Киой, в 8 ч 30 мин также пошли в базу.
Ремонт крейсера «Ворошилов» был закончен в конце января 1943 г., а в мае закончен ремонт крейсера «Молотов». Но более они на коммуникации противника не выходили, равно как и старые крейсера.
Тогда Октябрьский решил атаковать коммуникацию Констанца — Стамбул базовыми тральщиками.
Какие задачи ставятся перед тральщиками — ясно уже из одного их названия. Мин, особенно советских, в Черном море было набросано немерено, и наши адмиралы постоянно сетовали на недостаток тральщиков. Полное водоизмещение базовых тральщиков около 500 т, вооружение очень слабое: одна 100-мм пушка Б-24, одна 45-мм пушка 21К и один зенитный автомат (37-мм или 20-мм), максимальная скорость хода 18 узлов. Таким образом, один румынский эсминец мог запросто разнести четыре тральщика, и уйти тральщики не могли, так как румынские эсминцы имели скорость в 2 раза выше. А одна 45-мм пушка и один зенитный автомат — слабая защита от германских торпедных катеров и авиации. Единственное достоинство тральщиков перед эсминцами и крейсерами — за потерю их Москва меньше взыщет.
И вот 11 декабря 1942 г. в 17 ч 08 мин базовые тральщики Т-406 «Искатель», Т-406 «Мина», Т-408 «Якорь» и Т-412[52] вышли из Поти к западным берегам Черного моря для действий на коммуникациях противника в районе между портом Констанца и мысом Бургас.
По агентурным данным, конвой румынских судов в составе миноносца, самоходной баржи и двух катеров прибыл в 11 часов 11 декабря в порт Сулина. В 13 часов конвой германских судов в составе 6 буксиров и 4 нефтяных барж в охранении боевых судов вышел из Сулины в Одессу.
Отряд базовых тральщиков («Мина» и Т-412 в первой группе, «Якорь» и «Искатель» во второй группе) утром 13 декабря прибыл в район операции — на коммуникации противника между портами Констанца и Бургас. Первая группа тральщиков, маневрируя в 25—28 милях к северу от острова Фидониси, в 11 ч 34 мин обнаружила неприятельский конвой в составе двух транспортов, шести сторожевых катеров и миноносца типа «Налука». В 11 ч 45 мин тральщики атаковали транспорты и вступили в бой с кораблями охранения.
По «Хронике…», бой продолжался до 13 ч 45 мин, «причем был серьезно поврежден неприятельский транспорт и потоплен сторожевой катер»{159}. После боя тральщики обстреляли селение Шаганы и в 14 часов повернули в базу. Румыны же утверждают, что конвой без потерь отвернул к берегу, а наши тральщики не рискнули его преследовать.
Вторая группа тральщиков с 11 до 16 часов маневрировала к югу от мыса Олинька, но транспортов противника не обнаружила и в 16 часов обстреляла селение на мысе Олинька, а в 16 ч 05 мин повернула в базу.
Для «обеспечения» деятельности тральщиков в тот же район был послан эсминец «Сообразительный», который с 11 ч 26 мин маневрировал в 35 милях от берега в районе мыс Олинька — Жебрияны. В 14 ч 24 мин, будучи в 42 милях к западу от Жебриян, «Сообразительный» также повернул на курс отхода в базу.
Надо ли говорить, что если бы вместо тральщиков «Мина» и Т-412 было два эсминца проекта 7, разумеется, с решительными командирами, то конвой был бы разгромлен. А это, в свою очередь, имело бы не только военное, но и важное политическое значение.