– Говорят, только ранен.
– Я еду с тобой!
На ходу набросив свой утепленный плащ, Турецкий выбежал вслед за Олегом во двор, где их уже поджидал «рафик».
– Что-то нашему Борисычу в кабинете не сидится, – с иронией заметил прокурор-криминалист Петр Фролов.
– Усидится, как же! Я ж этого Геранина сегодня вызвал на допрос, а его едва на тот свет не отправили! – Турецкий был и растерян и возмущен. – Теперь не знаю, что и думать. Складывается впечатление, что кто-то стоит за спинкой моего стула и отдает распоряжения убирать всех моих подозреваемых. Мистика какая-то!
– Бывают и совпадения!
– Слишком уж много этих совпадений.
Действительно, Турецкому начинало казаться, что кто-то, работающий рядом с ним, специально рвет все ниточки версий, которые он с таким трудом выводит, вытаскивает из криминальных хитросплетений разных нужных ему людей, связанных между собой множеством преступлений. Ибо, единожды оступившись, уже невозможно остановиться. Это как цепная реакция, когда из одного преступления вытекают новые.
Машина Геранина, находившаяся у подъезда, была искореженной и обгорелой. Начальник угро окружной милиции Степан Селезнев коротко изложил обстоятельства террористического акта:
– Шофер приехал на машине к подъезду, подождал Геранина. Когда банкир сел в машину, произошел взрыв. Эксперты предполагают, что было использовано дистанционное управление взрывным устройством, изготовленным из пластита, который применяется только в армии.
– Скажите, как самочувствие Геранина? – взволнованно спросил Турецкий.
– Состояние тяжелое, был без сознания, его увезли в реанимацию.
– А водитель?
– Погиб.
Турецкий обошел вокруг машины, понаблюдал, как фотограф снимает взорванное железо. Под ногами потрескивали осколки стекла.
– Что будете делать дальше? – спросил его Величко.
– С соседями беседовали? А где жена Геранина?
– Уехала с ним в больницу.
– Обязательно сегодня же надо с нею встретиться. Что предшествовало этому взрыву? Угрозы, предупреждения, требования?…
– Соседей опрашивали. Взрыв слышали все, а что было до взрыва, никто не заметил. Эксперты обнаружили осколок пластита и остатки деталей дистанционного управления взрывом.
– Хорошо, Олег, ты оставайся здесь, оформи вместе с дежурной группой протокол осмотра места происшествия, поговори с жильцами дома, постарайся встретиться с женой Геранина, а лучше помоги ей встретиться со мной. Все материалы по взрыву – ко мне на стол.
– Сделаю.
– Я надеюсь на тебя.
– А где вас искать?
– Заеду на минутку к Моисееву, а потом буду у себя в следственной части.
Турецкому сейчас необходимо было посоветоваться с Семеном Семеновичем, ибо ждать, когда эксперты-баллисты дадут свое заключение насчет взрыва, было невмоготу.
Моисеев отворил дверь и засиял от радости, увидел Турецкого, стал радушно приглашать в квартиру:
– Заходи, Александр Борисович, наконец-то ты у меня становишься частым гостем. Это хорошо. Чего хмуришься?
– Какая-то серая полоса пошла в жизни, сплошная беспросветность. Приходишь на работу – темно, уходишь – еще темнее.
– Это явление временное – осень.
– Ну а ты, Семен Семеныч, вижу, в порядке. Рад за тебя.
– Копчу божий свет, да и только. Не живу, а можно сказать, доживаю. Когда человек уходит на пенсию, он начинает комплексовать, что никому не нужен. Хорошо тем, у кого есть внуки, они могут хоть ими заниматься. У меня внуки далеко – в Хайфе. Вот я и один… Ты хоть стал навещать, а так вообще тоска несносная. Ну, что у вас там опять случилось? Ты ж ведь не просто так ко мне пришел, верно?
– Нужна, Семен Семеныч, твоя консультация.
– Отлично, я рад, что тебе надобна еще моя помощь, поэтому проходи на кухню, давай чайком побалуемся. А хочешь – рюмочку налью. Для тепла душевного.
– Спасибо, Семен Семеныч, – засмеялся Турецкий. – Добрый ты человек, но рюмку не надо. А вот чайку – с удовольствием. Дело в том, – сказал он, садясь за стол, – что мне невмоготу ждать, пока эксперты свое заключение дадут. Вот и пришел к тебе посоветоваться.
– Слушаю тебя.
– Сегодня утром подорвали машину банкира Геранина. Для этого использовали, как эксперты-криминалисты считают, дистанционное управление. Взрывное устройство изготовлено из пластита, который применяется, по их мнению, только в армии.
Моисеев минуту подумал, потом сказал:
– Понимаю, о чем ты говоришь. Это, вероятно, тот самый пластит, который навешивается в коробках на танки Т-80 и Т-72. Взрываясь, он отбрасывает снаряды. Кстати, слышал, этот способ использовали в Чечне.
– Значит, опять Чечня? Помнишь, Семеныч, я тебе банковский документ привозил чеченского происхождения? Мне начинает казаться, что все это – звенья одной цепи.
– Что я могу тебе посоветовать? Попробуй связаться с военными, возможно, где-то были хищения на складах этой взрывчатки. Но ты прав, не исключено, что прибыла она из Чечни. Возможно, из соседних с ней республик и краев.
– Ты знаешь, Семен Семеныч, я почти уверен, что в России, кроме официальной власти, существует другая, скрытая, которая до поры вершила свои черные дела тайком, а теперь стала действовать нагло и открыто.
– Не исключаю, что нечто эдакое существует, ты прав. Но причина этому одна: наша неразбериха, наше извечное российское авось. Поэтому ты особо не обольщайся. При том состоянии, в котором сейчас находится наша армия, я думаю, с военными тебе будет трудно договориться. Лучше послать человека на место, где обнаружится утечка пластита. Пусть он там походит, присмотрится, что и как. Мы-то в столице трудно представляем, чем живет провинция… Вот Вячеслав был прежде силен по этой части. Да ты и сам помнишь, бывал он в Чечне. Там опытный человек нужен. Правда, он теперь большой милицейский начальник.
– Ну, если бы вопрос состоял только в этом, я сам бы Славку упросил. Да и оперы у него смышленые. В другом ты прав: с военной прокуратурой у нас, как и прежде, отношения более чем холодные, хотя и подчиняются они формально нашему генеральному прокурору. Придется снова действовать через Меркулова, иначе кто ж даст информацию о хищениях этого пластита! Военные, если чего и было, будут молчать как партизаны.
– Точно сказано. Но ты все же не переживай, Саша, глядишь, обойдется.
Они тепло простились. Хоть и были эти люди разного возраста, но связывала их добрая человеческая привязанность, увлеченность одним делом и огромное желание бороться со злом и побеждать его во всех проявлениях.
Кабинет встретил Турецкого долгими телефонными трелями: Олег Величко сообщал, что через два часа жена Геранина, Наталья Максимовна, готова встретиться с представителем Генеральной прокуратуры у себя дома.
– Отлично, Олег. Я непременно подъеду. Каково состояние Геранина?
– Очень плох. Не приходит в себя.
– Ты сам успел поговорить с его женой?
– Нет, только условился о встрече: она спешила, нужны какие-то дефицитные лекарства. Возвращалась домой, чтобы взять побольше денег, и опять уехала в больницу.
– Какие-либо новости еще есть?
– Одна старушка утверждает, что выводила своего песика утром на прогулку и видела во дворе незнакомого человека. Он что-то высматривал, потом скрылся за гаражами. Между прочим, как она заявила, мужчина был похож на кавказца.
– Но ведь это мог быть и совершенно посторонний человек, не имеющий отношения к данному преступлению?
– Конечно, Александр Борисович, не исключено.
– Спасибо, Олег, за информацию.
Турецкий положил телефонную трубку, взглянув на часы, прикинул, что до встречи с Натальей Гераниной было еще более полутора часов. Позвонил секретарше Меркулова, и та сообщила, что зам генерального свободен. Редкий случай.
Меркулов поднял на Турецкого усталые глаза, пригладил ладонью отечные щеки и пригласил садиться.
– Что, Костя, скверно себя чувствуешь?
– Да все погода, перемена, давление подскочило. Вообще иногда так тянет уйти на пенсию, сбросить с себя весь груз и пожить, ни о чем не думая.
– А вот Моисеев, напротив, тоскует по работе, по коллегам…
– Давно его видел?
– Да только что. Забегал проконсультироваться по поводу взрывчатки, которой подорвали машину банкира Геранина.
– Ну и к чему вы с ним пришли? – заинтересованно взглянул Меркулов.
– Взрывчатка, которую использовали террористы, имеется, как утверждают наши эксперты, только в армии. Причем в горячих точках, таких, как Чечня. Поэтому нужны сведения, каким образом она могла попасть к гражданским лицам. Этот пластит в коробках навешивали на танки в Чечне, чтобы они, взрываясь, отбрасывали снаряды.
– Хорошо, Саша, я свяжусь с главным военным прокурором, попробую узнать, не было ли, по их сведениям, хищений со складов. Как учитывался пластит, использовавшийся в Чечне? Кто им мог располагать? Где хранится? И так далее. Ладно, с этим решили.
– Надо, Костя, разговаривать с ним осторожно, чтобы он не стал от нас ничего скрывать, а тем более заметать следы – в борьбе за чистоту своего мундира.
– Это и без слов понятно. У меня хорошие отношения с Юдиным. Я недавно был одним из немногих, кто поддержал его на коллегии.
– Спасибо, Костя, тут вся надежда на тебя.
У Меркулова в нужную минуту всегда находились необходимые связи. Чем, собственно, тот же Турецкий всегда и пользовался.
– Как твои дела в остальном?
– Прямо от тебя поеду к Наталье Гераниной. Поскольку сам банкир в бессознательном состоянии, его сейчас не допросишь, а в остальном пока без успеха, сплошные «висяки».
– Ничего, вода и камень точит, копай, глядишь, что-нибудь со временем накопаешь, – утешил Меркулов. – Кофе не хочешь? Я скажу Клаве.
– Нет, спасибо. Я у Семена хороший чай пил. А тебе, Костя, по-моему, нельзя этим напитком злоупотреблять: давление зашкалит.
– Ты прав, старость – не радость. Откуда бы, казалось, этому давлению взяться? А вот лезет же!
– Так ведь сам его нагнетаешь, а потом прикидываешься, откуда, мол.