– Прекратить сексуальную истерику! Я из милиции!
– Да? – изумилась она. – А разве милиционеры не любят женщин? Ты не прав, душа моя. У меня уже был один капитан милиции, и он меня очень обожал, невзирая на то что имел жену.
– Ну, а я пока старший лейтенант. Значит, есть перспектива. Гражданка Суркова, вы вчера приносили передачу вашей сестре Бережковой?
– Да, сладкий мой. Я приносила ей передачу. А через месяц опять понесу. Алла – замечательный человек, я ее люблю, всех люблю, только меня никто не любит, – она захныкала, по-детски вытирая глаза кулаком.
– Вы употребляете наркотики?
– Это не наркотик, это порошочек от головной боли.
– А где вы его берете?
Она вдруг испуганно взглянула на Саватеева и спросила:
– А ты правда из милиции?
– Да.
– И ты меня арестуешь за этого порошочек?
– Нет. Зачем же? Это, наверно, лекарство, коль вам так хорошо помогает. У меня тоже бывают адские головные боли. Скажите, где вы его покупаете?
– У Мирека. Он мне дает по большому блату.
– А вы, Марина Демьяновна, могли бы познакомить меня с ним?
– Могу, но ведь ты, душа моя, не любишь меня, – она кокетливо улыбнулась. – А ты знаешь, я умру без твоей любви.
Глаза ее снова засветились страстным огнем желания. В мгновение ока она кошкой повисла на шее Саватеева и впилась в его губы. Он едва оторвал от себя женщину и не без труда вернул ее в кресло.
– Гражданка Суркова, давайте сначала все обговорим, а потом уж будем объясняться в любви. Вам не холодно? Может, окно закрыть?
– После порошочка мне жарко, я хочу раздеться, ты мне поможешь? Ну пожалуйста!
Она стала торопливо расстегивать блузку. Николай чертыхнулся, появилось желание отхлестать ее по щекам, привести в чувство, но он понимал, что это ему не под силу, следует как можно скорее вызвать бригаду из психоневрологического диспансера. Он же медлил, надеясь еще хоть что-нибудь узнать о наркотике и Бережковой.
– Марина Демьяновна, ответьте мне еще на несколько вопросов, а потом я сделаю для вас все, что пожелаете.
– Ты полюбишь меня, ангел мой? – страстно спросила она. – Полюбишь? Да?
– Разумеется. Но – позже, как в капитаны произведут. Скажите мне, вы собственноручно готовили передачу?
– Передачу готовил Вовочка Козлов, Алкин любовник.
– Разве у нее есть любовник?
– Да, но это секрет, никому нельзя говорить, – женщина приложила палец к губам. Никому и никогда.
– А чем этот ваш Вовочка занимается?
– Он бизнесмен, у него магазин, дома, пароходы… Не знаю, не пытайте. Прежде он работал с Алкой, а потом, когда банк лопнул, он занялся собственным делом. Но Алку любит. Так любит! Интересуется, заботится. Я ему говорю: пока она в тюрьме, полюби меня. А он смеется, он все время смеется…
– А каким образом погиб муж Бережковой?
– Я не знаю… У него, наверно, что-то было с сердцем, уснул и не проснулся. Хороший был человек, царство ему небесное.
– Марина Демьяновна, а как мне разыскать Мирека, чтобы порошочка у него купить от головной боли?
– У меня есть телефончик, душа моя. Но ты меня уже достал своими вопросами, – капризно сказала она, протягивая ему записную книжку. – Я сейчас тебя, мой сладенький, проглочу.
– Минуточку, Марина Демьяновна, один звонок Миреку – и я в вашем распоряжении.
– Хорошо, я воды попью и вернусь, а ты готовься.
Николай быстро набрал номер Грязнова, сказал:
– Я у Сурковой, она наглоталась наркотиков. Гоните сюда медицину. Я пока заговариваю ей зубы.
– Жди меня, – ответил Вячеслав.
Женщина повисла у Николая на шее сзади, ладони ее с силой сжали его горло, он локтем ударил ей в живот, и она упала на пол.
– Мерзкий, мерзкий мальчишка! Зачем ты меня бьешь?
Он помог женщине подняться:
– Простите, Марина Демьяновна, я боюсь щекотки. Вы же набросились на меня, как сиамская кошка.
– Это ты хорошо сказал, мой козленочек. Я кошечка, маленькая, ласковая, погладь меня. Пожалуйста, пожалей маленькую Маринку…
Саватеев усадил женщину на диван, сам сел рядом, стал гладить ее по голове, и она затихла, притаилась под мужской рукой. Время тянулось медленно, он с нетерпением ждал, когда же появится бригада врачей, когда приедет начальник. Оставаться одному с обезумевшей женщиной было невыносимо.
От резкого звонка в дверь женщина чуть не подпрыгнула, испуганно огляделась, но, увидев Николая, слабо улыбнулась, сказала:
– Мне было с тобой замечательно. У нас все, все было!
– Вам это приснилось, Марина Демьяновна. Позвольте, я открою дверь.
– Нет, не надо. Нам помешают. Я еще хочу любить тебя.
– Гражданка Суркова, успокойтесь.
Саватеев быстро пошел к двери, она вцепилась в его руку, пытаясь удержать.
Когда на пороге возникли трое в белых халатах, а вслед за ними вошел Грязнов, Марина Демьяновна захлопала в ладоши, захохотала, приглашая в дом:
– Ангелы белые! Господи! Сколько мужчин! У меня никогда столько не было! Ангелы белые.
Санитары без лишних слов надели на пациентку смирительную рубашку, а врач записал данные больной, и все четверо покинули квартиру.
Глядя на растерянного Саватеева, Грязнов засмеялся:
– Попал в переплет?
– Как кур в ощип!
– Что узнал?
– У Бережковой был любовник, некто Вовочка Козлов. Так сказала Суркова.
– Интересное сообщение, передашь Турецкому.
Грязнов закрыл окно, проверил, выключен ли на кухне газ. Саватеев бегло осмотрел квартиру, возле постели нашел завернутую в бумажку щепотку белого порошка.
– Смотрите, Вячеслав Иванович, уж не это ли вещество употребляла Суркова?
– Не исключено. Передай его на биологическую экспертизу в наше ЭКУ -Э К У – Экспертно-криминалистическое управление ГУВД.».
Они вышли из квартиры, щелкнув автоматическим замком.
Грязнов и Саватеев заехали во двор Петровки, 38, но тут им навстречу выбежала дежурная следственно-оперативная бригада во главе со следователем Мосгорпрокуратуры Олегом Величко.
– Ты куда, Олежка?
– Что-то случилось на Красной площади. Голые бабы! Спешим.
– Все бабы в Москве сегодня посходили с ума? – недоуменно спросил Грязнов. – Просто наваждение какое-то. Николай, смотайся с ними. Что-то все это мне очень не нравится.
Оперативный микроавтобус помчался в сторону Кремля.
На Красной площади было многолюдно, толпа полукольцом обступила двух обнаженных девиц с распущенными длинными волосами и горящими глазами.
– Одержимые бесом! – крестилась набожная старушка и крестила несчастных срамниц.
Олег Величко выскочил из автобуса, стянул с себя плащ, набросил на первую попавшуюся девушку, повел к автобусу, а она и не сопротивлялась, обнимала оперативника, ласкалась к нему. Другую укрыл Саватеев казенным одеялом.
Девицы оказались совершенно невменяемыми, ничего не помнили, несли какую-то чушь и требовали немедленной любви.
«Похоже, они употребляют тот же наркотик, что и Суркова», – подумал Николай.
– В клинику! – приказал Величко шоферу.
Девица сбросила с себя его плащ, закричала:
– Мне жарко, я горю! Отпустите меня! Дайте воды!
Николай, имея уже кое-какой опыт общения с наркоманкой, снова укутал девушку плащом, сел рядом, стал гладить по голове. Олег, взглянув на него, таким же манером стал успокаивать другую фурию.
Психоневрологическая клиника приняла двух пациенток. Дежурная следственно-оперативная бригада вернулась на Петровку, 38, уже затемно. Николай отправился к начальству докладывать о странном совпадении реакций Сурковой и двух ошалелых девиц с Красной площади, которые, скорее всего, жертвы одного и того же странного наркотика.
Выслушав Саватеева, Грязнов решил позвонить Турецкому. Тот оказался на месте.
– …В общем, она употребляет этот порошок от головной боли, потом, как понял Николай, у нее начинается сильнейший прилив энергии, она жаждет любви, прямо сгорает от страсти, и он едва отбился от нее. Честно.
– Сочувствую, – хмыкнул Турецкий.
– Зелье это она добывает у какого-то Мирека. Мы прихватили ее записную книжку.
– С Миреком мы, конечно, разберемся, – сказал Турецкий. – Вы мне теперь расскажите еще раз о любовнике Бережковой.
– Он прежде работал в банке, а потом занялся собственным делом. Передачи Бережковой готовил собственноручно. Это узнал Николай.
– Молодец, спасибо передай, что устоял перед безумной женщиной, усмирил ее и раздобыл хорошую информацию, а теперь было бы неплохо все это как следует проверить. Завтра же нужно узнать максимум о Миреке и любовнике. Но при этом надо быть предельно осторожными. Не спугнуть птичек и не демонстрировать своего пристального внимания. А то и их уберут. Дай-ка мне номер телефона этого Мирека.
Грязнов полистал чужую записную книжку, нашел нужную страницу. По номеру телефона в спецсправочном без труда определили адрес и фамилию Мирека.
– Ну как, может, сегодня нанести визит Мирославу Демидовичу Шайбакову? – спросил Грязнов. – У него, скорее всего, этот порошочек и обнаружится. Вот и спросить: где раздобыл, кому продавал?
– А если не спешить? Завтра приведут в чувство девиц, которых мы доставили в клинику. Побеседуем с ними. Вдруг и они действительно пользуются тем же самым источником, что и Суркова. Хотя, конечно, в Москве хватает наркодельцов, – задумчиво сказал Турецкий. – Но действие этого наркотика, похоже, весьма специфично, он резко повышает половую возбудимость.
– Ладно, давай оставим свидание на завтра.
– Меня интересуют подробности о любовнике Бережковой.
– Зовут, повторяю, Владимир Козлов, бизнесмен, владеет магазинами, вот и все.
– Хорошо. Установим этого деятеля и допросим с пристрастием о Бережковой. Выясним: употребляла ли она наркотики? Он ведь пока единственный известный нам человек, который был приближен к руководству банка. Я имею в виду еще живых лиц.
– Я дам задание отыскать его, – пообещал Грязнов.
Утром, не заезжая в прокуратуру, Турецкий отправился в психоневрологическую клинику. В приемном покое медсестра предупредила следователя, что у девушек начался период ломки и с ними трудно общаться. Однако это его не остановило, тогда медсестра провела его в палату Ольги Синяковой.