Ларс фон Триер нервно курит в углу,
Как застуканная восьмиклассница.
Русская девочка Маша едет в Чечню
В Грозный, увидеть свой дом и сад.
Она снимает
Своих деда и бабку на берегу моря
На Betacam-SP
Дед, еще молодой, говорит:
Когда мы уезжали,
Ахмет сказал: давай выпьем.
Достал коньяк и арбуз.
Я сказал: мне больно уезжать, Ахмет,
Здесь мой дом и сад,
Но я не хочу тебе мешать
Делать свою Чечню.
Маша говорит: когда мы уезжали,
Вишни бились о капот нашей машины,
Падали вишни, и ветки стучали
Я никогда этого не забуду
Музыкант Артур говорит:
Я видел, как рушится от взрыва
Многоэтажный дом
Сначала потолок верхнего этажа
Потом постепенно как карточный домик
Нижние
Мы водили туда западных журналистов.
Это было красиво.
(Говорит Артур Ацаламов,
Вокалист группы «Мертвые дельфины»)
Ларс фон Триер нервно курит в углу.
Здесь никого не надо провоцировать,
Используя методику Б. Брехта
(Разве что ворюг,
Которые в результате мутаций
Сделались кровопийцами,
Или наоборот: кровопийцы – ворюгами)
Выжившие в Катастрофе
Дети советского Интернационала
Ходят по улицам нашей столицы
В невидимых миру хиджабах
В осязаемом камуфляже
Опоясанные одною георгиевской пулеметной лентой
Груз-200, Алексей Балабанов
1
…так и насилуют нашу сестру
по могилам, по кустам
и я этих строчек не сотру
по участкам, по больницам
тяжко ль было медсестрицам
в эшелонах в Туркестан
на рассвете на расстреле на ветру
кто им слезы утирает?
мама, мама, я утру
2
Ну же
Только злоба меня и знает
Слышит пишет ненавидит
Только увидишь русскую правду —
О ней говорят: кривда
А она и так уж почти не дышит
Стоит на коленях
Захлебнувшись нефтяным минетом
Дрочит
Покойнику из Афгана
Минувшим летом.
Нет, ну кто это вынесет?
И кто это видит и слышит?
Христос говорил мне сегодня:
Ты точно со Мной?
Я, знаешь ли, сомневаюсь,
Ты точно со Мной?
Точно ли ты Меня помнишь?
Ты давно не ходила к причастью
И довольно формально – на исповедь.
Только пьешь корвалол всё.
И маленький алкоголь слишком часто.
Я Ему отвечаю: не сомневайся.
Но только дьявол,
Он тоже, знаешь,
Умеет своё. Много гитик.
И он в мозги запускает когтистые когти.
И иногда я сразу не понимаю
Его уловок.
Но только я точно знаю:
Он есть,
Как и Ты.
Но вас не всегда видно.
Я не знаю, как остальные,
Но я и мои близкие —
Это мосты От ада до рая
За 5 минут человеческой жизни
(голос, Николай Трубач подает голос,
а за ним Людмила Улицкая:
5 минут, осталось 5 минут
на перроне у вагона
только 5 минут)
было обреченное обратное абрекское откровение
посреди алкоголического:
как сгладить, убояться
белый удар за Ойкуменой
все ясно видно
во все стороны света
и этот ужас
ни с чем не сравнится
как продавленная глазница
копытом Олегова мерина
ничего лирического
человеческая пшеница
зазеркальная
как Анима
Алексея Балабанова
является только теми,
ромалы,
кто убит под Ревелем,
подо Ржевом,
воскресшая
будучи сверхдержавой.
У художника смех и слёзы так близко.
И кровь стыла в жилах,
стояла в бронежилетах, убоина
воображаемая
молодая дочь неизвестного воина
Трудно ходить между нечистью
И Вашим Высочеством —
Дочь говорит Ему.
Когда Ты называем по Отчеству,
Но окликаем нечистью
И нечисть имеет право на Твое имя
И Отчество
И искалеченное могущество,
Гавкает,
Но боится
Из-под плетня,
Как вдова-солдатка.
Но Ты не забывай меня,
Как я Тебе ни гадка.
Вроде бы Ты еще терпишь
И во сне удивляешься
Привыкаешь
И уже не помнишь
И окликаешь, просишь по имени
Только Мать
Твою Заступницу
2007
Смертельная любовь, как это устроено
1
Старуха пляшет в варьете
Ребенок плачет в доме
Фратерните, эгалите
Какие короли
Ныне
Эти лозунги устарели
Ничего, кроме
Встречи в полной темноте
В госпитальном броме
Боже, Боже,
Куда опускаться ниже
Кому запрещать: я тебя ненавижу
Кого прощать
Как мне жить
Убери от меня эти рожи
Короче, шестой Псалом
В небо брошенное семя
Ослепило и погасло
В августе
Мы оставлены теми,
Кто искал смысла,
Кто успел смыться,
Выспаться,
Выкресты
Я смотрю на крест-накрест
Закрепленные окна
Ленинградской блокады.
То ли стекла дрожали,
То ли вы защитили.
Что и так не держали
То ли белые пули
То ли черные лодки
Через Волгу
Умерли, уснули
К чему вы плыли?
К дальнему острову?
К русским берегам утопии?
К обетованному ужасу?
Мой дед вышел живым
живой
Из той мясорубки
На воде
Ему было надо,
Возможно, встретиться со мной
В шестьдесят втором
В маленьком русском поселке
И отдать мне свою любовь
Лучше которой
Нет на земле
И ее призраки
Я пыталась распознать
В мире живых
И я ее нашла/искала
Возможно, как обсессию,
Ваше величество,
Виктор Иванович,
Александр Яковлевич,
А больше уже не будет
Далее перечисляется донжуанский список
Провинциальной маркизы де Мертей
Живые и мертвые
Уравновешивается
Списком на исповеди
Некоторая расхлябанность и растерянность
Белиссимо, кричит audience
(Любила в юности быстроживущих
Умирающих молодыми
Настоящих пассионариев
Гладиаторов Третьего Рима
Алкоголиков, антисоветчиков)
И я ее страшилась
Но все равно шла, ходила
Как в разведку за языком
У вечного огня
Стояла, толстик, в пионерской форме
Но ты не забывай меня
В своей загробной норме
2
Товарищи на меня орут.
Говорят: здесь тебе не Бейрут,
Не Оклахома.
Выходи, а то будет по-плохому.
Здесь еще хуже.
Ну, вышла.
Как крапива и вишня.
Ходила в разведку за языком
Привела далеко языка
Сидит и плачет под замком
На уздечке зэка В зиндане
Выпусти, выпусти пацана,
Чтобы вился как знамя
На груди его купола
Не соображает нихуя
И копейка его цена
Как ходил за сиренью, ее ломал
Как живого медведя,
И целого мира мал
Был, не видя
Продавал по сотне на алкоголь
Выпивал из горла люголь
Выезжал на трассу в слепых огнях
Грудь в алмазах и ремнях
Голова в кустах
Сердце на щите, шлемофон горит
И на всех постах
Излучают иврит
Это лучшая из карьер
Когда мы превысили скорость
И жизнь предстала как хворост
И когда слежу за тобой
В зеркало заднего вида,
Когда ты встал объяснять менту,
Что везешь ментального инвалида
Слабоумную толстожопую вообще не ту
И у нее только на этой скорости работают мозги
И тормоза
И мент отпускает за мамину слезу
А зря
А я читаю твое письмо
Глазом на вас кося
Но там написано не все
И я еще не вся
Потрясена перед тобой
Стою теперь в полный рост
Как перед астральным трюмо
Снимаю простыни третьего дня
И они как занавеси лежат
На театре траурных теней
И там написано: не могу
Без тебя, но не могу
Объяснить, как же так
И боюсь объяснять
Посмотри на свое отраженье
Это воды колеблются, протяни руку:
Нет никакой преграды
Между миром живых и миром мертвых
Как в кино об Орфее, которое мы вспоминали
По дороге в Кронштадт, на остров
Мертвых поэтов
2007