Туён рванула вперед, желая помочь, но Келлен был проворнее, схватил девушку и с силой прижал к себе, второй рукой закрыл ей рот, чтобы она не выдала их местонахождение другим. У-Джин схватил её за руки и удерживал, чтобы не дралась.
Монстр ещё немного сопротивлялся, а потом жизнь оставила его. Он обмяк, лапы и голова безвольно повисли, а затем исчезли – не видимая людям сила утянула его снова в коридор.
Туён уже не сопротивлялась, поэтому У-Джин отпустил её, а Келлен заменил крепкую удерживающую хватку объятиями. Почувствовав свободу, девушка вырвалась и с силой толкнула следопыта.
– Мы могли помочь, – тихо шептала она, рыдая.
– Втянуть его сюда? – зло спросил Келлен.
– Да! – бросила она это слово ему в лицо как обвинение.
– В попытке ухватиться за тебя, монстр бы исполосовал тебе руки, а то и вовсе оторвал! А вдобавок к этому стая ящериц знала бы, что мы здесь и ждала, пока мы не выйдем! Этого хотела?
Туён посмотрела на У-Джина, но тот не скрывал своего осуждения и просто кивнул, соглашаясь со словами следопыта.
– Вы не понимаете! – она качала головой, слезы заливали её лицо. – Он ведь живой!
Келлен подошел и сжал её плечи руками, встряхнул, заставил посмотреть ему в глаза.
– Ты тоже живая! И поверь, если придется выбирать между ним, да кем угодно, и тобой, я выберу тебя! Всегда! Можешь меня ненавидеть, но я не жалею, и поступил бы так снова!
– Так неправильно, Лён, – жалобно прошептала она, разом теряя весь запал, – так не должно быть…
Он обнял её, нежно, стал гладить по голове, укачивать, что-то шептать, от волнения переходя на свой родной язык. Она не разбирала слов, слушала, как стучит его сердце, пытаясь думать только об этом, но память прокручивала лишь отчаяние, отраженное на морде темного, и жажду жизни…
– Мы должны идти, – через какое-то время сказал У-Джин.
Келлен отстранился от Туён, заглянул в её глаза, безмолвно спрашивая, а когда она кивнула, присоединился к танэри, который аккуратно срезал мох со стен и складывал себе в сумку.
Чтобы спрятать чувство неловкости от собственной недавней истерики и нелогичных порывов, которые могли погубить остальных, Туён бросилась помогать мужчинам. Она понимала, что Келлен прав, но от этого легче не становилось.
– Чем думали твои родители, когда отправили тебя в обучение на танэри? – недовольно пробубнил У-Джин. Туён невольно подняла глаза на Келлена, а тот, уже зная правду, сердито поджал губы, вспоминая. Танэри, не замечая их переглядываний, продолжил причитать: – Если тебе так монстров жалко, что ж с тобой будет, когда тебе задание выдадут человека убить?
– Значит, не будет его убивать! – отрезал Келлен.
– Даин, – грустно усмехнулся У-Джин, – ты не понимаешь специфики нашей страны и профессии. Мы не выбираем…
– Мы не выбираем родителей, – перебил его Келлен, – не выбираем свой пол и расу, а всё остальное лишь обстоятельства и повороты судьбы, и мы сами решаем – бороться с ними или слепо подчиняться, уповая на чью-то волю.
– Да уж, – иронично произнес танэри, – тебе точно не быть военным, за такие слова тебя бы уже ждала камера.
– Она меня и ждет, – огрызнулся Келлен.
– О, кстати, – встрепенулся У-Джин, – всё хотел спросить, а за что?
– Послал заочно вашего Повелителя, – ядовито процедил следопыт, про стычку с алхимиком не стал говорить. Гордиться было нечем. Эмоции дорого обошлись, хорошо, что Кван Чи сообразил, как помочь Туён…
У-Джин и Туён от его слов вытаращились на Келлена, словно тот признался, что расчленял младенцев на глазах у матери. Следопыт демонстративно закатил глаза кверху и проворчал:
– Ясно, пропустим это, если все готовы, то пойдем.
Он первым вышел из укрытия, потом позвал остальных. Шли бодро, разделяя одно желание на троих: поскорее выйти хоть куда-нибудь.
– Как думаете, где у ящерицы слабое место? – спросил У-Джин через какое-то время, обращаясь больше к Келлену.
– Точно не шея, – проговорил задумчиво следопыт, – там такой мощный панцирь – не пробьешь, а попасть между пластинами костей – надо ещё умудриться.
– Глаза? Хотя, поди доберись… Звуки их внутренности у меня переворачивают.
– Можно попробовать ограничить движение, подсекая конечности…
– Они поодиночке не нападают, – прервала их размышления Туён. – Если рядом его стая, то зовет её. Но если один, то ничего не делает. Просто следит за перемещением, но не нападает.
Краска сошла с лица Келлена.
– Боюсь представить, как именно ты это узнала, – язвительно произнес следопыт. – Только не говори, что тебе их тоже было жаль и ты с ними разговаривала.
– Нет, конечно, я же не дура, – обиженно произнесла Туён, следопыт выразительно на неё посмотрел, и она угрюмо добавила: – Не до такой степени, как ты думаешь… – а потом отвернулась, насупившись.
Келлен тихо ругнулся.
– Прости, – тихо сказал он, видя, что она никак не отреагировала, легко толкнул её локтем, обращая на себя внимание. Когда девушка смерила его взглядом, виновато прошептал: – Я никогда не говорил, что ты… – На сей раз Туён выразительно на него посмотрела, и мужчина признал: – Ну ладно, было пару раз, но это потому, что… – он вдруг рассердился, нервно провел по затылку рукой. – Арараг, ну почему с тобой так сложно?! Почему я всё время теперь извиняюсь?.. Давай, вернем всё как было? В хаос всё!
– Поддерживаю, – встрял вдруг У-Джин, жадно наблюдая за их очередной ссорой.
– Расскажу сначала, – резко перевела тему Туён, словно до этого ничего не было, и они не ругались, – а то получается отрывками какими-то. Мне выдали восемь заключенных в сопровождение, кучу сумок, наспех пояснили где-что лежит и запустили в лабиринты…
Келлен смотрел на неё, а внутри всё медленно плавилось от переполняющей нежности и благодарности. Сколько раз Туён именно так заканчивала их ссоры, укрощала его гнев и затирала легкостью его грубость и черствость. Он раз от раза говорил себе, что больше не поддастся её уловкам, но всегда проигрывал. Вот и сейчас, обиделась, но сгладила конфликт, потому что видела, что у него не получится извиниться… Раньше, прав он был или нет, ему было всё равно, она сама к нему навязывалась, не считаясь с его желаниями, но теперь…
Он взял её за руку, не обращая внимание на то, что она что-то рассказывала, и быстрым шагом направился прочь от танэри, а потом, когда отошли на небольшое расстояние, резко развернул на себя, посмотрел в глаза.
– Прости меня…
– Всё в порядке, – начала было она, но Келлен наклонился и поцелуем заставил замолчать, но лишь на мгновение, а потом горячо зашептал:
– Я знаю, что грублю и бываю порой несносным, часто раздражаюсь и… – ему было трудно говорить, поэтому Туён снова открыла рот возразить, но он приложил палец к губам, прося её помолчать. – Я не могу пообещать, что больше такого не будет. Но могу пообещать, что буду стараться изо всех сил так не делать. Я научусь…
– Лён, – растроганно произнесла она.
– Только не придумывай себе лишнего! – съязвил он по привычке и тут же испугался, прикусил язык.
Туён засмеялась, а он виновато посмотрел, искренне расстраиваясь, что даже красивый порыв своей души умудрился испортить.
– Арараг, из меня выйдет отвратительный ухажер, – пробурчал он.
– Самый лучший, – она приподнялась на носочки и поцеловала его в губы.
– Я научусь… – он снова попытался сформировать у себя красивое обещание, но слова так и не подбирались, вызывая смущение.
– Да-да, я так и поняла, – всё ещё посмеивалась она и кивнула в сторону злящегося танэри. – Нас ждут. Обсудим всё в крепости уже.
– В крепости уже нечего будет обсуждать, я буду в камере, – безразличным тоном заметил он, но от глаз Туён не ускользнула промелькнувшая во взгляде тоска.
– Мы что-нибудь придумаем, – пообещала она ему и ободряюще улыбнулась, взяла за руку и уже не отпустила, даже когда подошла к У-Джину.
Когда они поравнялись с танэри, девушка постаралась отключить чувство вины, которое вызывало у неё негодование и боль в глазах У-Джина, иначе всё станет слишком… запутанно. Туён придала голосу бодрости и продолжила, словно не прерывалась.
– Ворота за нами закрылись, а мне показалось, что это захлопнулась крышка гроба, – она собиралась рассказать в забавной, легкой манере, но неожиданно для себя провалилась в воспоминание, снова ощущая весь тот ужас и чувство безысходности. Мне дали заключенных из того крыла, где я проходила первый месяц службы. Я знала их, они меня, и вроде ж неплохо ладили… – она грустно улыбнулась, опуская взгляд. – Самсон хотел преподнести урок, чтобы я на себе почувствовала, чего стоит сострадание других, – Туён усмехнулась. – Как будто я не знаю…
Келлен сильнее сжал её руку, девушка с благодарностью посмотрела на него. Его сила дала сил продолжить ей.
– Всю дорогу они отпускали пошлые шуточки, не все, конечно, но и не мешали особо остроумным. Что-то доказывать или отстаивать свою честь – означало бы лишь ускорить уготованную участь. Куда идти – не знала, выбирала туннели наугад, но строила из себя умную, уверенную, планировала сыграть на своей необходимости, мол без меня пропадут. Один из туннелей привел нас в грот, из которого не было выхода. Тупик. Мужчины стали ругаться, но я вовремя заметила небольшое озеро и соврала, что специально свернула для ночевки. Они поверили. А дальше всё и случилось…
Келлен почувствовал, как земля уходит из-под ног. Его прошлое, издеваясь, нашло своё отражение в настоящем, напоминая… виновен. Другая девушка… другое место… Не участвовал, но и не мешал… Он отпустил руку Туён, закрыл глаза и надавил на них ладонями, силой желая стереть картину, что порой преследовала его в кошмарах.
– Лён, – позвала его Туён и обвила рукой талию. Келлен тряхнул головой, заставляя себя вернуться сюда, понимая, что нужен здесь и сейчас, и что это он должен поддерживать и беспокоиться, а не наоборот. Он приобнял её за плечи, кивнул, давая понять, что слушает. Туён слабо улыбнулась. – Мы устроили привал. Еды мне не дали. Припомнили мои методы, которые я применяла к ним для послушания. Сказали, если хочу поесть, то должна заработать. Стали спорить кто за кем… Один из них отстоял право первенства…