– Ты меня перевязывал? – тихо спросила девушка, щеки тут же залил румянец стыда и смущения.
Келлен не смотрел в её сторону, словно извиняясь, тихо пробормотал:
– Когда я понял, где рана, то сказал У-Джину раздеть тебя и перевязать, ведь вы… ну у вас был… Арараг, – выдохнул он, нервно поправляя волосы, – в общем, я посчитал правильным, чтобы это сделал танэри, а он почему-то наотрез отказался и ушел в другой конец грота…
– Это потому что мы с ним не дошли до этой стадии отношений, – тихо сказала девушка, не веря, что говорит это вслух.
– Как это? – изумленно произнес Келлен, поворачиваясь к ней. Глаза бродили по её лицу, ища признаки, указывающие на то, что она неудачно пошутила.
– У нас ничего не было, – едва слышно пробормотала девушка.
– В смысле? – растерялся он.
– Боги, – взмолилась Туён, жалея уже, что завела этот разговор. – Не заставляй меня повторять это.
– Только не говори, что ты… – он осекся, пугаясь собственной мысли.
Туён закрыла лицо руками, прячась от его глаз. Шло время, а Келлен молчал, и немного успокоившаяся девушка рискнула посмотреть на него. Следопыт сидел, рассматривая свои руки. Что он думал, не угадывалось, слишком непроницаемым было лицо, и это вызывало у девушки беспокойство.
– Это плохо? – осмелилась спросить она.
– Это неожиданно, – признался Келлен, бросая украдкой на неё взгляд.
Они снова надолго замолчали, и снова Туён первой нарушила молчание:
– А я красивая? – дыхание против воли замерло, ожидая от него ответа. Она была хорошо сложена – знала, но… грудь была небольшой, а руки слишком… сильными и… живот рельефный, с кубиками пресса. Мужчины любят более мягкое тело. Это она тоже из разговоров других знала.
Келлен пораженно уставился на неё и покачал недоуменно головой. Туён хотела отшутиться, но не получилось. Слова где-то застряли, причиняя боль, вызывая желание расплакаться. Конечно, она не идеал для мужчины, но он мог бы и соврать… Черт, он мог просто не отвечать. А вот так взять и покачать головой…
– Это самое последнее о чем я думал! – возмущенно сказал он, не замечая в запале её обиды. – Ты упала и ни на что не реагировала! С испуга я даже не сразу услышал дышишь ты или нет! Я так боялся, что ты умрешь, что молился всем Богам, прося забрать меня, но оставить тебя в живых! А этот танэри бегал вокруг и причитал, никак не помогая!
– И всё же ты успел подумать, что мне будет неловко узнать, что…
– Успел, вот только, когда У-Джин отказал, я так злился, думал, что он крови боится или просто истеричка… снова стало не до того… Да и времени не было рассматривать… – Келлен вдруг замолчал, заметив, что от его эмоциональных признаний, она улыбается и одаривает счастливым взглядом. Его губы в ответ дрогнули в улыбке, а глаза хитро прищурились. Келлен коснулся её туники, с насмешкой сказал: – Но я могу сейчас оценить…
– Эй! – воскликнула девушка, хватаясь за свою одежду. Келлен засмеялся и руку убрал. Туён засмотрелась на морщинки у его глаз, которые собрались в лучики счастья. Слова вырвались сами: – Поцелуй меня…
Келлен склонился, собираясь выполнить просьбу, но тут раздался голос танэри:
– Очнулась?! Ну и напугала ты нас, малая! Прекращай такие фокусы выкидывать! Этому моя нервная система не обучена. Как ты?
– Вроде порядок.
– Это хорошо, а то Даин в тебя столько зелий влил, я боялся, что ты от передозировки не проснешься.
– Боялся он, – презрительно бросил ему следопыт, поднимаясь, а потом уже более строго спросил: – Нашел чем связать?
– Кого? – встряла в разговор девушка, переводя взгляд с одного на другого.
– Тебя, – ядовито произнес Келлен, – свяжем руки и будем тебя так вести до крепости, чтобы не выкинула ничего и не убила нас своими инициативами.
Туён понимала, что он несерьезно, но все равно слегка заволновалась и посмотрела на У-Джина. Тот равнодушно пожал плечами, отвернулся, не собираясь скрывать своё отношение к её прошлым решениям. И хоть они закончились весьма удачно, но всё равно были на грани разумного.
– Так что там с веревками? – спросил Келлен у танэри.
– Кое-что срезал с ткани, которая была на трупах других остроухих, может хватит…
Следопыт проверил их на прочность и скривился.
– Ладно, что есть, и ремень свой сними, – он обернулся к Туён, – и твой заберу.
Мужчины направились в сторону побоища, и девушка поднялась, поплелась следом, заинтересованная происходящим. Они стали связывать ремнями лапы одной из ящериц, а пасть обматывать тканью.
– Эти отверстия смотри не закрой, – указал рукой Келлен на небольшие углубления на морде существа, – не хватало, чтобы он сдох по дороге.
– Он живой? – подскочила Туён к ним.
– Да. В отключке, – ответил У-Джин. – Даин заметил, что не добили этого, и вколол ему зелье. Кстати, все хотел спросить, а почему колют? В империи же есть усыпляющий порошок, можно было бросить его в монстра.
– Не работает это, пробовали не раз. Увеличение количества порошка тоже не дает результата, – угрюмо пояснил Келлен. Участвовал в подобных экспериментах. Каким чудом выживал – до сих пор не понимал. – Поэтому Самсон изобрел этот эликсир. Кстати, для людей он смертелен даже в минимальном количестве.
Туён ахнула, догадываясь, как именно алхимик это проверил.
– А ловушки? – снова полюбопытствовал танэри.
Келлен смерил его насмешливым взглядом.
– А ты, я смотрю, энтузиаст, – язвительно проговорил следопыт, – попросись к Самсону, может, возьмет к себе. Вместе что-нибудь изобретете.
– Я спрашивал у ребят: никто прямо ничего не рассказывает об опытах, – но из того, что я понял, всё, что делает алхимик, для блага страны, поэтому твой сарказм неуместен, – грубо ответил танэри. – Хотя ты не азур, тебе не понять.
– И слава Ксандоре, что не азур, – усмехнулся Келлен. – Такое себе удовольствие быть фанатиком действующий устоев…
– Ты что-то имеешь против нашей страны, азимарец? – оскорбился У-Джин, угрожающе подходя почти вплотную.
Келлен выпрямился, окинул взглядом, оценивая степень исходящей от танэри угрозы. Арараг, пацан и правда готов сражаться за честь страны. Следопыт мысленно усмехнулся, сколько лет провел в крепости, а всё никак не может привыкнуть к их слепой вере в приказ и высшее благо. А по сути, танэри, как и гвардейцы, такой же расходный материал для Повелителя, как и заключённые для Самсона. Разница лишь в масштабе поставленной задачи.
Келлен в очередной раз поблагодарил Богов за то, что не все мечты сбываются. А ведь сколько раз он, будучи маленьким, мечтал каким-то волшебным образом оказаться в стране своих предков-азуров, хотел вырасти среди таких же, как он сам, быть таким же, как все, а не изгоем со слишком непривычной Азимару внешностью.
Мысль о том, что он, Келлен, стал бы в таком случае звеном общей системы устоев, без права на свободомыслие, была невыносима. И пусть сейчас он вынужден жить по чужим правилам, но знал, приложи должное рвение, то вполне бы нашел способ исчезнуть из крепости Андерин, из империи, и никто бы ему не помешал. Когда зовет дорога, нет силы способной удержать его. Бродяга… Так звала его сестра. Воспоминание о родном человеке вызвало мимолетную улыбку, которую У-Джин принял на свой счет и схватил Келлена за куртку.
Следопыт среагировал мгновенно, сильный удар достиг челюсти танэри. У-Джин отлетел, но тут же снова подскочил. Последовала череда атак, не от всех Келлен успел увернуться. Туён бросилась их разнимать, но У-Джин грубо оттолкнул её, отчего девушка, неловко оступившись, упала и больно ударилась. Следопыт разъярился и с новой силой набросился на танэри. У-Джин этим и воспользовался. Эмоциями. Они не давали Келлену выстроить грамотно тактику боя. Бил танэри целенаправленно в раненое плечо, знал, что как только одна рука противника будет выведена из строя, то остальное дело пары минут.
Крики и просьбы девушки, естественно, никто не слышал. Туён, рискуя получить удар сразу с двух сторон, врезалась всем телом в У-Джина, заваливая того на землю. Танэри постарался сбросить её, но девушка мёртвой хваткой вцепилась в него, так, что подняться У-Джин бы мог только с ней.
– Отпусти меня, – зарычал танэри, сражаясь уже с девушкой.
– Прекрати!
– Он первый начал! – закричал ей в лицо танэри. – Какого черта ты его защищаешь? Он смешивает с дерьмом нашу страну…
– Не нужно прикрываться страной, – язвительно отозвался Келлен, сплевывая кровь на землю и укачивая онемевшую от боли руку, – не в этом же ведь дело!
– Туён – всё для меня! Я был с ней рядом с первого дня, как она появилась в казармах! Защищал и оберегал! Мы были дополнением друг друга! А когда возникли чувства, она разделила их со мной! Уверен, что и сейчас любит меня, просто запуталась! Я могу подарить ей целый мир! А что можешь дать ты? Да я и достаточно насмотрелся за эти дни! Нет у тебя никаких чувств к ней! Она для тебя игрушка! Поиграешься и выбросишь!
– Замолчи! – закричала Туён.
– Больно?! – кричал У-Джин уже ей. – Пусть так, чем потом ты будешь лечить свою разбитую душу! Ты во всем пытаешься увидеть хорошее! Вот только правда в том, что не во всех оно есть!
– Я сама… – начала девушка.
– Да ладно тебе! Что за чушь! Я мужчина и знаю, что без обоюдного желания ничего не выйдет! И у тебя ничего бы не вышло, если бы он не захотел! И пока ты играла в дружбу или во что ты там играла, он воспользовался твоей неопытностью и наивностью!
Грот окутала тишина, в которой эхом звучали воспоминания сказанных У-Джином слов. Танэри не прятал слез, говорить что-то ещё – уже не было душевных сил. Туён отпустила У-Джина и перекатилась, отвернулась, так и не поднимаясь с земли. Захотелось перестать быть. В отличие от друга детства слез у неё не было. Не плакала и душа. Она словно замерзла и бесконечно устала, запуталась. Туён прижала колени к груди и обняла их руками, спрятала своё лицо.
Келлен снял остатки своей куртки, перекинул через плечо, скрипя зубами от боли, кое-как связал рукава, делая специальную сумку, куда поместил раненую руку, что отказывалась слушаться, а от новых движений вызывала спазмы боли. Потом поднялся и холодно сказал: