И тут я увидела: кто-то наблюдал за мной из дальнего конца переулка. Высокий, худой и темный – всего лишь силуэт. Похоже, мужчина, но вряд ли один из людей Снида. На нем была темная одежда, но его не было среди слуг в черном, окружавших Глиммери. Он рассматривал меня еще некоторое время, достаточное для того, чтобы я поняла: именно я объект его пристального внимания и он следил за моим разговором со Снидом.
– Лагганвор!
Я выкрикнула это имя, не будучи уверенной. Если ошиблась, то, скорее всего, оно ничего не скажет незнакомцу. Если я права, как подсказывает интуиция, то он уже должен знать о нашем интересе к нему. В любом случае серьезного вреда это не принесет.
Кажется, наблюдатель заколебался – уже поворачивался, но вдруг застыл. Лицо оказалось на свету, и я увидела его, частично скрытое волосами, свисавшими до воротника. Лицо молодого человека, не лишенное привлекательности, вызвало во мне смутное ощущение чего-то знакомого. Я чувствовала, что знаю его или видела раньше, но это было невозможно.
– Лагганвор, – повторила я, на этот раз тише, для себя, а не для него.
Он простоял еще несколько мгновений профилем ко мне, а затем исчез.
Глава 17
Я уже подходила к отелю, как вдруг резко повернула и направилась в больницу, охваченная желанием поговорить с доктором Эддралдером. Шла окольным путем, не желая тащить за собой возможный «хвост» или, по крайней мере, упрощать ему задачу. Минуту-другую пряталась под прикрытием окружающих зданий, а потом рванула по изрытой кратерами и покрытой мусором земле, над которой висела больница, как обглоданный кусок хряща.
Никто не поздоровался со мной, не к кому было обратиться, а веревочные мосты и лестницы оказались подняты.
Оглядываясь так часто, что со стороны это можно было принять за нервный тик, я в конце концов собралась с духом и дернула за одну из свисающих цепей: пришлось повиснуть всем телом, чтобы она поддалась и послала сигнал.
Я сделала так три или четыре раза, и наконец наверху распахнулись деревянные ставни и высунулась круглая голова на тощей шее, похожая на леденец на палочке. Разумник окинул взглядом окрестности, прежде чем соизволил заметить меня.
– Сейчас не приемные часы, – хрипло сказал он.
– А если бы я заболела?
– Тогда тебе бы не хватило силы позвонить в колокол. Если не можешь позвонить – больная. Если можешь – здоровая.
Я осмыслила эту логику и решила, что лучше ее не оспаривать.
– Но если бы со мной был кто-то больной?
– А он есть?
Я огляделась по сторонам.
– Нет.
– Тогда проваливай и жди приемных часов.
– А когда они начнутся?
– Когда тебя не будет рядом, зайка. Все, иди гуляй.
– Никуда я не пойду. Мне надо поговорить с Эддралдером. – Сообразив, что этим я не добьюсь аудиенции у доктора, я прибавила: – Это связано с мистером Глиммери, очень важный медицинский вопрос. Ты же не хочешь отвечать за то, что задержал его решение?
– Если желаешь поболтать с мистером Глиммери, поднимайся сразу к нему.
– Это скорее дело его лечащего врача. – Уперев руки в бока, я смотрела вверх и ковыряла каблуком грязь. – Держу пари, немало надежд мистера Глиммери на выздоровление было разбито. Я бы не хотела удлинить этот список… Но доктор Эддралдер знает, какие меры уже были приняты, и он сможет избавить мистера Глиммери от ненужного разочарования.
– Хочешь втюхать какое-то шарлатанское зелье?
– Не мне о нем судить, сэр, но доктору Эддралдеру это по силам.
Чья-то рука легла мне на плечо, заставив вздрогнуть. Я сосредоточилась на разговоре, но все равно была настороже, и ничто не свидетельствовало о том, что ко мне кто-то приближается. Волевой пистолет лежал в кармане. С тем же успехом он мог лежать и в гостиничном номере отеля.
Знакомый голос произнес:
– Что именно мне по силам?
Я медленно повернулась, оценивая новую ситуацию. Думала, Снид или кто-то из его подручных, а может, подкрался Лагганвор. Но это был сам доктор Эддралдер, нависший надо мной с высоко поднятым зонтиком, который медленно вращался, как вращается вокруг своей оси колесный мир.
– Я думала, вы в больнице, – сказала я.
Эддралдер опустил на землю тяжелую медицинскую сумку. Та была покрыта грязными пятнами, и я решила, что еще от нескольких хуже не станет.
– Вне наших стен бывают случаи, требующие внимания врача, Траген. Когда позволяет расписание, я занимаюсь ими, как могу.
Я изучила морщины усталости на его лице. Они были глубже и длиннее, чем в прошлый раз, – вертикальные, как будто их проложил дождь.
– А можете немногое, надо полагать?
Он моргнул и притворился, что не услышал вопроса.
– Когда появятся новости о твоей подруге, я обязательно дам знать. Я правильно понимаю, что ты ради этого пришла?
Доктор пристально смотрел на меня, и я встревожилась: укрылось ли от него душевное состояние, которое вызвал у меня волевой пистолет? Я мельком увидела истинное лицо свободной воли и поняла, что это тонкая, как бумага, маска, которую легко порвать в клочья. Под ней скрывался железный произвол, механизм желаний и побуждений, над которым у меня было куда меньше власти, чем я полагала раньше.
– Мы можем поговорить, доктор Эддралдер?
Он сдвинул зонтик в сторону, чтобы крикнуть человеку наверху:
– Все в порядке, у нее законное дело. Спускайте мой ящик.
– Вы уверены, док?
– Да, совершенно уверен, – с холодной настойчивостью подтвердил врач.
Голова исчезла, ставни захлопнулись. Через некоторое время открылась большая дверь, и из ниши высунулся похожий на виселицу кран. На его крюке висел длинный контейнер, напоминающий гроб.
– Итак, о чем ты говорила, Траген? – спросил Эддралдер.
– Вы должны найти выход из этой передряги, сэр. Ради вашего же блага – а также ради Меррикс.
– Разве я уже не объяснил мое затруднительное положение?
Я смотрела, как ящик продолжает спуск. Он был достаточно вместителен только для одного человека, поэтому я поняла, что наш разговор не будет долгим.
– Объяснили, сэр, и я вас понимаю. И я знаю, что вы считаете своим долгом заботиться о мистере Глиммери, каким бы чудовищем он ни был. Но должен же быть какой-то выход.
– Обрекающий на гибель меня и Меррикс?
– Возможно, вы уже собрали необходимые для побега вещи, – продолжила я, – но так и не нашли способ удрать туда, где безопасно. Колесо Стриззарди – слишком маленький мир, здесь не спрячешься, тем более что мистер Глиммери контролирует большую его часть. Даже если бы вы решились убить этого негодяя, потом пришлось бы иметь дело с сообщниками. Но теперь другая ситуация. Есть корабль, на котором вы можете улететь отсюда. – Я кивнула на сумку, стоящую в грязи. – Вы хороший человек, хороший доктор.
– Ты меня почти не знаешь.
– Мне это и не нужно. Я знаю, что вы в безвыходном положении, и думаю, что мы способны помочь. К тому же есть и личный интерес. У нас на корабле имеется медотсек, но никто не умеет им пользоваться. Если бы вы были с нами с самого начала, вылечили бы нашу подругу, и нам не пришлось бы лететь сюда.
– Если хотя бы половина слухов о вашей команде верна, Траген, то я обреку себя на жизнь в бегах.
– В бегах, но на свободе, и Меррикс окажется вдали от этого человека. Вы получите нашу защиту и благодарность.
– А ваш командир, капитан Маранс? – Он произнес имя с преувеличенной осторожностью, как бы подчеркивая его фальшь. – Она согласна с этим предложением?
– Да, – солгала я. – Абсолютно.
Ящик тяжело опустился рядом с нами на торец. Он и впрямь был похож на гроб, имел ту же клиновидную форму, расширяющуюся кверху. Но было и отличие – окошко в крышке. Доктор открыл ящик, в котором хватало места только для него и саквояжа, причем последний был перемещен внутрь вместе с изрядной порцией грязи.
– Спасибо за любезное предложение, Траген, и пожалуйста, передай мою благодарность капитану Маранс. Но есть препятствие: он все еще мой пациент.
– У вас столько лекарств, сэр…
– Он заставляет опробовать каждое на Меррикс. Его невозможно обмануть, Траген. Да и совесть не позволит, даже если я найду способ.
Он сложил зонтик, который в открытом виде не поместился бы в ящик, шагнул внутрь и кивнул мне на прощание, прежде чем плотно закрыть крышку. На мгновение его длинное морщинистое лицо показалось за стеклом, и я подумала, не вижу ли я что-то в его глазах, какой-то внезапный расчет. А затем контейнер двинулся вверх.
Я вернулась в отель, но не смогла вынести пустоту нашего номера больше минуты и решила, что предпочтительнее суета и тепло бара. Там взяла выпивку – достаточную порцию, чтобы успокоить, но не притупить нервы, и уже облюбовала укромный уголок, когда пухлая рука схватила меня за рукав. Я хотела по ней стукнуть, как вдруг мне зашептали прямо на ухо:
– Того, за кем ты охотишься, сейчас нет поблизости, но он согласился на предложение и сказал, что встретится с тобой через дорогу.
Я резко обернулась, одним движением избавившись от руки. Со мной заговорила женщина из персонала – я видела, как она лупила черенком от швабры робота-уборщика, когда он завис. Грязный фартук, дырка вместо одного переднего зуба и шрам на верхней губе. Ее глаза были так широко посажены, что мне подумалось, что она видит все вокруг.
– Прошу прощения, мисс, – сказала она, отстраняясь. – Обозналась. Мне следовало быть внимательнее.
Да уж, присмотрелась бы к руке. Ясно, что она приняла меня за Фуру, – не такая уж непростительная ошибка, учитывая тусклое освещение в баре и тот факт, что от всех этих нейронных мостов мои волосы разлохматились.
– Ничего страшного, – улыбнулась я, подавив раздражение. – Капитан Маранс послала меня проверить, все ли в порядке. Мы говорим об одном и том же человеке, не так ли? Он высокий и худой? – Я провела рукой по лицу, намекая на длинные волосы Лагганвора.
– Можешь назвать его имя, детка, – это не секрет. – Она прищурилась, глядя на меня. – Ты же имела в виду мистера Калла? Трабзона Калла?