– Если идешь с нами, тебе понадобится скафандр. Надень столько, сколько сможешь, и помоги мне унести остальное.
– Как мило, что вы и меня учли.
– Мы не учитывали. Кому-то из нас придется выкручиваться по-другому. Впрочем, это может оказаться наименьшей из наших забот.
Я указала ему на скафандр Сурт, который, на мой взгляд, подошел бы лучше, чем скафандр Прозор. Лагганвор надел все части, кроме шлема, с непринужденностью человека, который немало времени провел на кораблях, и быстро разобрался, что куда подсоединять и как обеспечить герметичность. Несмотря на мои опасения насчет обмана, с помощью которого Фура добралась до этого типа, я начала думать, что Лагганвор может оказаться не таким уж плохим дополнением к нашей команде.
– Хочешь, я подержу оружие, пока ты наденешь скафандр? – спросил он.
Я посмотрела на него с насмешливым скептицизмом: как можно быть таким наивным?
– И застрелишь меня на месте?
– И в мыслях не было. Наши интересы настолько тесно связаны, что если бы я выстрелил, то только в себя. – Его тон смягчился. – Адрана, да? Так назвала тебя та женщина, что звонила по трещальнику.
– Просто имя, – сказал я, надевая костюм одной рукой, что делало трудный процесс практически невозможным.
– Она твоя сестра? Арафура Несс. Добропорядочные дочери Мазариля, попавшие под влияние Босы.
– Ты ничего о нас не знаешь.
– Но я знаю все, что нужно знать о Босе. Изучение этой особы я сделал своим хобби. Если по моим следам идут шпионы, то я должен быть на шаг впереди.
– Тогда те же самые люди должны знать, что мы невиновны.
– Нет, они знают только, что Адрана и Арафура Несс – задокументированные жертвы Босы Сеннен и поэтому должны считаться ее соучастницами, – прецедентов хоть отбавляй. Одна из них или обе, возможно, даже заменили прежнюю Босу.
– Они ошибаются, – отрезала я. – Я была у нее в плену, это правда. Но недостаточно долго, чтобы промыть мне мозги, как она сделала это с Иллирией Ракамор. – Я влезла в ботинки и вонзила в него взгляд: – Ты наверняка все знаешь об Иллирии. Полагаю, ты уже служил у Босы, когда она забрала дочь Ракамора. Почему ничего не сделал?
– Я… не примирился с ее поступком. – Он отвел взгляд, словно я могла бы прочесть в его глазах слабость или сожаление. – Но по крайней мере, с Иллирией все случилось быстро. В каком-то смысле это было к лучшему.
– Почему она не завербовала тебя так же тщательно, Лагганвор?
Он взял еще один шлем, ботинки и систему подачи дыхали.
– Давай отнесем эти вещи Арафуре. У меня такое ощущение, что мистер Глиммери не в настроении ждать.
Двери лифта приоткрылись, Фура их раздвинула, и мы молча вышли. За лифтом было только два источника света: по стойке администратора разлилась желто-коричневая лужица, которой не хватило бы и для чтения, а сквозь стеклянные панели вращающейся двери проникал переменчивый узор ночных огней и неоновых баннеров, рисуя пастельные пятна на черно-белом плиточном полу. Не было слышно голосов, только дребезжание окон под дождем, тяжелые шаги по мокрым тротуарам и грохот проезжающих трамваев.
Мы подошли к двери, которая все еще вращалась. Это показалось мне странным, я знала, что она быстро останавливается после того, как кто-то входит или выходит.
Плосколицый портье снова лежал, уткнувшись в газету, как и накануне вечером. Фура покачала головой:
– Он мне не очень нравится, Лагганвор, но разве обязательно было вырубать его, чтобы нанести нам визит?
Металлической рукой она держала Лагганвора за рукав – крепко, как заложника.
– Это не я, – сказал он. – Я подождал, пока он отойдет от стола, а потом поднялся на ваш этаж.
Я подошла к клерку, запустила пальцы в волосы на его затылке и оторвала голову от стола. Она подчинилась с хлюпающим звуком, но не вся – немалая часть осталась прилипшей к газете. Я продержала голову достаточно долго, чтобы все стало ясно, а затем позволила ей вернуться в прежнюю позу вечного покоя.
– Уверен?
– Это был не я, – сказал Лагганвор с такой твердостью, что захотелось ему поверить. – Клянусь. Да, он мне мешал, и он был жаден, но не был ни в чем замешан. – Лагганвор перевел взгляд с меня на сестру. – То, что я делал для Босы, осталось в другой жизни. Одно дело самооборона – я бы убил, чтобы защититься от подосланного Босой врага, но в смерти этого парня я не виновен.
– Все в порядке, разумники, – произнес голос, который, казалось, я знала всю жизнь и сочла бы за счастье никогда больше не услышать. – Он и правда ни при чем. Мальчишка был на побегушках у мистера Глиммери, настало время ему пойти на повышение.
Снид все это время находился в вестибюле, его коричневый силуэт легко растворился в темном углу между кадками с растениями. У него было оружие, то самое, из которого он целился в меня в переулке, и на этот раз он не собирался рисковать.
– Если дернетесь, мисс, отстрелю вам обе руки, глазом моргнуть не успеете.
– Мистер Снид, – сказал Лагганвор, – мы с вами можем уладить дельце. Вам нужны эти женщины, а не я. Я все расскажу здесь и сейчас – в обмен на свободу.
Фура зарычала и глубоко вонзила пальцы в кожаную поверхность скафандра Сурт.
– Ты не выдашь нас, проныра!
– Позволь помочь, Снид, – продолжал Лагганвор, проигнорировав ее. – У меня даже есть подарок – знак моей доброй воли.
Он вырвался из рук Фуры, прежде чем она или Снид успели отреагировать, и вытянул правую руку в странной умоляющей манере, ладонью к потолку. А потом левой рукой ударил себя по затылку.
Его правый глаз выскочил на ладонь. И остался там, гладкий, стеклянный, – тот самый глаз, что я видела парящим в лестничной клетке, с этим странным выражением застывшего удивления. Даже я, знакомая с этой штуковиной, поддалась ее гипнозу. Я едва осмелилась посмотреть в лицо Лагганвору, и беглый взгляд подтвердил опасения: там темнела пустая глазница. Извлечение глаза не было фокусом.
Снид по-прежнему держал пистолет наведенным на меня, и, должно быть, какая-то медлительная часть его мозга наконец поняла: происходит нечто неправильное.
Лагганвор взмахнул рукой.
Шар оторвался от ладони, взлетел по дуге и завис, достигнув ее вершины.
Он парил прямо под потолком, зрачок смотрел горизонтально.
Мистер Снид пребывал в полнейшей растерянности. Он перевел мушку с меня на глаз, потом снова на меня. Шар двинулся вниз, а когда оказался на одном уровне с глазами Снида, устремился вперед и замер не далее чем в пяди от его носа. Затем начал неторопливо сокращать расстояние.
Мистер Снид прицелился в глаз, сделал шаг назад, потом еще один. Глаз скользнул вперед, нейтрализуя его преимущество. Мне этого было достаточно. Я хотела устранить препятствие; хотела, чтобы Снид умер. Достала волевой пистолет, почувствовав, как пальцы сомкнулись на рукояти. Оружие реагировало на мое желание устранить Снида; более того, оно усиливало это желание, внушая мне, что это необходимо, что это не может не произойти. Палец зудел и покалывал, пока нажатие на спусковой крючок не стало таким же естественным и неосмысляемым процессом, как дыхание. Я выстрелила в упор.
Розово-белый импульс хлестнул по нему, как статический разряд, который иногда пляшет на снастях кораблей. Мистер Снид выронил свое оружие, а потом и сам отправился следом, рухнул на землю с единственным приглушенным всхлипом.
Я подошла, выхватила пистолет из его безжизненных пальцев и бросила Фуре.
Глаз Лагганвора все еще висел в пустоте, вращаясь, как миниатюрный глобус. У меня была сотня вопросов об этой штуке – о ее происхождении и возможностях.
– Скорее всего, он пришел не один, – сказал Лагганвор. – Остальные наверняка снаружи, перекрыли все возможные пути. Я пошлю глаз вперед.
Дрон вылетел через вращающуюся дверь. Я смотрела на неподвижную фигуру мистера Снида и думала, что моя жизнь сейчас разделилась на две части: в одной я не убила человека, стоявшего передо мной, а в другой убила, и ничто не может разрушить эту границу. Конечно, Фура и другие убивали и раньше, и мы все против воли приложили руку к кровавой гибели «Лихорадки». И тем не менее, помимо сознательного принятия того, что я сделала, я ощущала какую-то мрачную торжественность, как будто только что поставила свое имя на юридическом документе с многочисленными условиями и обязательствами, уточнениями и приложениями, которые, вероятно, предопределили мою судьбу до самой могилы, но уж точно не влияют на ближайшие минуты или даже часы.
«Я убийца, – пришло мне в голову. – Раньше было иначе, а теперь я убийца».
Лагганвор поднял руку, на этот раз держа ладонь вертикально, и глаз вернулся через дверь. Взяв орган зрения двумя пальцами, наш новый союзник приподнял завесу волос и воткнул его в глазницу, как будто положил на место самую обычную вещь.
Глава 19
Люди Глиммери с оружием на изготовку стояли у веревочного моста. Я насчитала дюжину – еще ни разу не видела столько его головорезов вместе. И если они ожидали каких-то неприятностей от меня и Фуры, то, конечно же, не оставили ничего на волю случая.
Фура и я шли по бокам от Лагганвора. Мы медленно приблизились к бандитам. Фура самым вызывающим образом выпятила челюсть, хотя все, что у нее было для убеждения, это пистолет Снида.
– А где мистер Снид? – спросил тот, у кого из кармана куртки торчала трубка трещального прибора и чей сальный, скрипучий голос напомнил мне о человеке, который требовал нашего присутствия.
– Ему нездоровится, – ответила я этому дылде с лягушачьим подбородком и глубокой вмятиной на лбу, когда наша троица остановилась шагах в двадцати от веревочного моста и между нами и бандитами осталась только грязная земля.
Дождь лил как из ведра, грязная вода бежала по стене больницы коричневыми конвейерными лентами.
– Передай Глиммери: если он отпустит наших друзей и даст нам беспрепятственно добраться до причала, больше не будет никаких проблем.