Первой разрыдалась Айна, следом заголосил новенький, а девка на полу не прекращала хрипеть и извиваться. Сорколин присел у стены с копьем в обнимку и поплыл. Ранение в голову — это серьезно, а потом бег по жаре — такое сочетание доконает кого угодно. Вот и отключился парень. Дарья молча кусала губы, вероятно, проклиная судьбу, связавшую ее с толпой бесполезных неудачников.
Коллективная истерика не способствовала концентрации. Рявкнул, приводя всех разум. Отдал Дарье две бусины с маной и озвучил вынужденное решение:
— Я принесу в жертву сферы с бесполезными навыками. Другого выхода не вижу.
Приготовил на заклание Слугу, Куртизанку, Фермера, Повара и Садовника. Каждая бусина содержала совсем немного маны. Рассчитывал, что эти крохи вернут наш генератор защитного поля к жизни.
Дарья обернулась и кивнула, перспектива получить завтра профессиональные умения Куртизанки на фоне проблем поважнее ее уже не беспокоила. Достала из своей сумки кошелечек из мешковины.
— Вот, возьми Карманника, — внесла свой вклад в общее дело. И отдала мне две пустые сферы взамен заряженных.
Несколько часов ситуация балансировала на грани. Периодически мы с Дарьей сливали крохи накопленной энергии и приносили в жертву пару сфер, но затем следовал вражеский натиск. Один-два неупокоенных сгорали и купол вновь ослабевал. При этом к перекрытому входу они больше не лезли. Попытки проломить решетку им обошлись очень дорого. Уцелели самые сообразительные или матерые — защитный барьер, пусть и едва активный, им очень сильно мешал. Твари держались поблизости, изредка перемещаясь вдоль границы. Дожидались ночи? Ведь ночью всякая нечисть сильнее!
До вечера мы прожили под номинальной защитой, томимые дурными мыслями. Разминулись со смертью или только отсрочили ее? Лично я понимал, что еще ничего не кончилось. Четыре трупа остались ночевать неподалеку от водопоя. А значит, завтра с утра пораньше они пополнят ряды осаждающей храм нежити. И только ли они? Возможно, это не единственная гора трупов, выброшенная в Мертвый город сегодня.
Чтобы занять себя, Айна принялась хозяйничать. Подобрала своим подопечным обувь из храмовых запасов. Если сорколина я немного приодел с покойников, то с одеждой для неожиданного пополнения возникла нешуточная проблема. Почти все тряпки и мешки мы использовали для своих нарядов и спального домика. Осталась всякая никчемная рвань. Полуголому новичку досталось мое пончо из распоротого мешка. Наряд сорколина дополнили чьи-то шорты, служившие нам половой тряпкой. А девку Айна временно накрыла своим одеялом, чтобы та согрелась и не пугала народ своим суповым набором.
Новенький попаданец ожил и немедленно напросился, когда без разрешения полез в мой рюкзак, увидев на боку влажное пятно. Что ж, лося бьют в осень, а дурака всегда.
— Ты не будешь пить эту воду! — четко и громко заявил ему.
— Это еще почему? — с вызовом поинтересовался парень, вытащил пробку и жадно присосался. В надежде напиться про запас, пока не отберу флягу. Этакий мамкин богатырь грушевидного телосложения, но с густой бородой. Наверняка думает, что в хардкорную игрушку попал. Выжить любой ценой и все такое.
Подождал, пока внезапно осмелевший чудак ощутит вкус болота, но тот хлебал и хлебал, как родниковую. Вонь сгоревших упырей, витавшая в воздухе, напрочь забивала все остальные запахи.
— Погоди ты, она же грязная!
— Как? — поперхнулся наглец.
— А вот так. С водой тут плохо, набрали в луже. А там кишечная палочка, жабье дерьмо, глисты и описторхи. Надо чистить и кипятить ее.
Параллельно выставлял прочую тару из рюкзака рядом с самодельным фильтром. Наглядное подтверждение того, что с этой водой не все чисто. Водохлеб скривился, вытер бородку. Наглость как рукой сняло.
— Вот дерьмо! И что теперь делать?
— А что тут сделаешь? Лечить тебя нечем. Муки предстоят адские, мужайся. Недолго помучаешься и некрасиво умрешь.
— Нет! — парень уронил флягу и часть воды вылилась на пол, смешавшись с наметенным песком.
— В сортире свое «нет!» кричать будешь кровавому поносу.
— Не-ет! — продолжал уныло протестовать тот, мотая головой, — Нет!
В его глазах плескалось непонимание. Не может же он, такой замечательный и умненький взять и умереть, просто выпив какой-то там воды? Не для того его мама на свет рожала и вообще так не бывает в его картине мира. Мы сражались за эту воду с падальщиками, несли ее несколько часов по одуряюще жаркой духоте, бегом минуя места, от вида которых кровь стыла в жилах. Мне не было жаль этих глотков, но спускать бестолковому щенку наглость я не собирался. Бить малолетнего дебила непедагогично. Значит, этот вечер сплошных унижений он запомнит надолго.
— Пока ты еще в сознании, скажи, что на могилке твоей написать?
— Боря интересуется, как тебя зовут, убогий. — перевела мой вопрос Дарья, подключаясь к воспитательному процессу.
— Ты врешь! — обрадовался он своей догадке. Вцепился в нее как утопающий в соломинку, — Он же врет⁈ Да, врет!
Насчет отдельной могилки, само собой. Похороны здесь проходят незатейливо. Подробностей он пока не видел, но по косвенным признакам должен догадаться, что копать здесь могилу напрасный труд.
— Воду вонючем болоте набрали, — безразличным тоном подтвердила Дарья. — Тебе же говорили: не пей, козлёночком станешь.
— Он не говорил! Он угрожал! — парень разрыдался, — А я же не знал! Я не виноват!
Достал свой новый боевой ножик и принялся нарезать на дощечке стволы «грибной травы», чтобы сменить пористую сердцевину в верхнем сегменте фильтра. Попутно продолжал морально наказывать неотеска.
— Это малогребущий фактор. Главное, ты умрешь. Примерно к утру твое тело почернеет, и ты обернешься упырем. Слабеньким и глупым, так что разницы ты даже не почувствуешь. Ты это, давай на выход, к своим будущим коллегам. Нам твой кровавый понос и корчи здесь не нужны. Мы тут живем, спим, едим. Пойми нас правильно. Не доводи до греха.
— Разве так можно? У вас есть лекарство? Зелье там какое? Должно быть лекарство! Вы же тут давно, наверняка есть! Дайте мне, я потом отработаю!
С парнем приключилась истерика. Ему очень хотелось жить. От одержимых с мертвяками убежал, а от боевого поноса — никак не сбежишь.
— Вот, это деловой разговор. Ладно, давай еще раз, как тебя зовут?
— Семен. Кашин.
— Сначала приберись за собой, Семен.
Указал на лужу желудочного сока с желчью посреди храма. Парень кивнул, наклонился за веником и его стошнило прямо на стену. Дарья грязно, под стать ситуации, выругалась. Вот беда, теперь воспитательный процесс затянется. А у меня на остаток дня были совсем другие планы.
Айна на правах хозяйки покормила своих подопечных. Странные, словно плохие копии людей, они ели с жадностью, игнорируя жуткий смрад сгоревшей плоти и блевотины. Не часто им доводилось досыта поесть в прошлой жизни. Вспомнились одержимые, убитые в первый день, они ведь тоже постоянно жрали. Не только в момент нашей встречи — их раздутые животы красноречиво говорили, что совсем недавно они дорвались до обильной пищи.
Нам же с Дарьей кусок не лез в горло. Из-за упыриной вони, пережитого стресса и насекомых, слетевшихся на пир. Пришлось мне с недотепой возиться, направляя его усилия советом. Потом успокоил парня, что насчет смерти пока твердой уверенности нет, но вот пронесет его наверняка. Сам занялся подготовкой к фильтрации добытой воды.
Даша нашла в себе силы пообщаться с Айной в надежде найти ответы на мучившие нас вопросы: кто виноват и что делать? Чужая речь в исполнении рыжей попаданки звучала не слишком уверенно, да и длинные ответы Айны она то и дело прерывала нервным жестом, погружаясь в раздумья. Краткое резюме по итогам разговора получилось таким: Айна считает нас Добрыми Странниками, кем-то вроде персонажей сказок. Наше появление здесь связано с Тысячеликим богом. Раньше считалось, что мы его союзники и призваны участвовать в вечной войне со Скверной. Теперь принято считать, что мы и есть порождения Скверны.
— Они там, у нее на родине, часом не охренели с такой логикой?
— Нет, просто власть поменялась. Ее город захватила Уния Праведников, которая чтит своих собственных богов, а Тысячеликого снисходительно терпят, поскольку он сдерживает Скверну лучше остальных.
Дарья закончила рассказ:
— У прежнего повелителя этого ее Мухосранска была жена из наших. Праведники ее сожгли за колдовство.
Пользуясь паузой, Семен влез в разговор, но был дружно послан. Настроение не подходящее, чтобы отвечать на глупые вопросы. Следовало обдумать новую информацию. Расспросить сорколина. И решить вопрос с осаждающими храм покойниками.
Глава 10
Когда Боец, это имя за бывшим рабом-солдатом закрепилось с общего одобрения, окончательно пришел в себя, Дарья расспросила его через Айну, как тот здесь оказался. Сорколин говорил кратко, предложения давались ему с большим трудом. Айна немного дополняла, а Дарья домысливала в процессе перевода.
А дело было так. Некий военачальник Крил Ковул в честь рождения сына, это важно, выставил своих боевых слуг на поединок против опытного гладиатора Золтана Куветли. Во славу богов и по древнему красивому обычаю. Сначала пару, потом тройку с неизменно печальным результатом — рабы погибали от ударов умелого воина. Лилась на арену кровь, Крил Ковул и его гости пировали и радовались, прочая публика неистовствовала. Во второй тройке смертников шел наш рассказчик. Он ранил гладиатора копьем и сразу потерял сознание. Другие бои, свидетелем которых ему доводилось бывать прежде, всегда заканчивались одинаково. Слуги складывали тела поленницей и те исчезали с залитой кровью арены «при великом свете и громе» по воле высшего жреца. Во дают стране угля! Используют телепортацию для уборки трупов, которые летят прямиком сюда. И жрецам удобно и нам не скучно!
Айна от себя добавила, что так «хоронят» не только рабов и казненных преступников, но и нищих, умерших от болезней, погибших на полях сражений. Некоторым покойникам отрубают или разбивают головы — такие не восстают, а служат пищей нежити и здешнему зверью. Ага, именно от них остаются скелеты, а вот восставшие благодаря скверне упыри распадаются золой и хрупкими осколками костей. Еще один пазл сложился, дополнив картину мира. Можно сказать, сорван покров тайны с появления костяных завалов, виденных здесь неоднократно.