— Типа того.
— А не могут. Их жертвенник слабый и прокачен только на передачу навыков. Да и запрет у них торговать с местными.
И проводник пустился в объяснения, которые частично находили подтверждение в моем информатории. У божественных обелисков множество функций — защита от порождений скверны, обучение навыкам и заклинаниям, исцеление ран и болезней, развитие «энергосфер». Это навскидку. Обмен пожертвований на магический песок — далеко не главная задача обелисков Тысячеликого. Алтарь в храме Мертвого города стоит с незапамятных времен, аналогичные устройства в башнях общине пришлось развивать не то, чтобы с нуля, но близко к тому. Прокачка каждой функции требует прорву песка и маны. Поэтому Мастер башни сам решает, во что вкладывать ресурсы — усиливать защиту или обучающую функцию, например. Стратегию развития трех алтарей общины определяет Совет. Сейчас все усилия брошены на расширение защитного купола. Чтобы получить больше земли для обработки.
— А почему в Мертвый город не ходят тогда? — влился в разговор Влад. — Тут и прокачка, и сферы, и песок.
— Да ходят они. Карту же оставили, чтобы народ к себе заманивать. Каждый такой поход — гребанная лотерея. Мы вот потеряли двоих. Если ради новых людей еще есть смысл рисковать, то за жратву нет. Не стоит оно того. Да и много еды не принесешь — конкретно им туда и обратно почти два дня пути. Переварил покупки и уже обратно идти надо.
— Даже с Карманом?
Артур ухмыльнулся в бороду, как мне показалось, отмечая мою наблюдательность и осведомленность.
— С карманом принесешь больше, только и всего. Я тебе уже говорил и еще повторю: проедать «серебрянку» глупо!
Проводник почесал пыльную бороду и добавил.
— Тот алтарь в храме настроен по умолчанию весь песок отсылать самому крупному алтарю из ближайших городских соборов. То есть он сам по себе не прокачивается, сколько ни сыпь. Ни емкость накопителя, ни мощность защитного купола. Понятия не имею, как до сих пор храм не осквернили бесы.
— А бесы — это вообще кто? — захотел подробностей Влад, — Реально из ада?
— В двух словах — это пешки хаоса, наши антиподы. Появились здесь раньше нас. Лезут из провалов, повелевают нечистью и одержимыми. По слухам, у них есть свои государства. Что, зачем, почему — это давайте потом.
— Оружие у них точно лучше местного.
— Да, — согласился Артур, — У них нет дефицита металлов. Наше счастье, что они большие поклонники ближнего боя. И любители подраться между собой.
Во второй заход Влада с Айной не пустили — опасно. Перебор, хоть и стимулировал развитие «энергосферы», но последствия отравления для нервной системы и психики начинающего мага слишком серьезные. Айна, мягко говоря, находилась под впечатлением от своих новых возможностей. Тут я с Артуром согласился — девчонку следовало поберечь, пока крышу не унесло напрочь.
Я тоже старался далеко от края не заходить, сосредоточившись на быстром производстве бусин по подсмотренному экспресс-методу. Переработать добычу в более емкие «батарейки» можно и потом на привале.
Владу вполне хватало крошечных корпускул силы, растворенных в воздухе. Для прокачки заклинания он периодически кастовал над собой «Светоч», пока Артур не попросил прекратить. Несмотря на ясный день, возмущения магического поля могли привлечь бродячих мертвецов или одержимых, которые со всей округи стекались к защитным куполам общины. Проводник подтвердил, что бесы и нежить наводятся не только на живых, но и на средоточия и магические пост-эффекты. Чем сильнее маг, тем заметнее следы его деятельности. Чем круче нежить, тем дальше может почувствовать последствия магии.
Очень скоро представился случай, подтвердивший слова проводника.
— Гули справа! — предупредил Хосров на всеобщем.
Через секунду сквозь кусты проломилось почерневшее тело. Поднятый и измененный скверной труп вскинул похожие на вилы руки, оскалился, «сверкнув» янтарем из черных глазниц. Следом, с трудом ломая ветки, лез еще один мертвяк, более мелкий и слабый.
Айна спряталась за наши спины, утащив за собой впавшую в ступор Нихзу. Сорколины остановили врагов копьями. Остальные не вмешивались, предоставив нам с Владом попрактиковаться в упокоении некромутантов. Мне достался физически развитый абориген, а соратнику мелкий раб.
Упырь махал когтистыми лапами так, что сломал Бойцу копье. Я тут же пришел на помощь, «подперев» врага глефой, тем самым, не позволив ему сблизиться и достать сорколина когтями. Потребовалось дважды прибегнуть к заклинанию, чтобы опасная тварь обратилась в кучу костей и пепла.
— Совсем пацан еще, блядь! — Владислав дергал дубинку, засевшую в черепке. Затем вспомнил, чему учила Залина и произнес заклинание. Потом еще раз. Труп начал распадаться только после третьего применения.
— Зря эту сучку лепешкой премировали, — психанул Влад, — Работает кое-как!!
Меня заботило совсем иное.
— Я думал, детей сюда не ссылают.
— Приглядись. Это бракованный раб, — пояснил Артур, — Такое здесь не редкость. Детей тоже выбрасывают… Еще насмотритесь на разное дерьмо!
Шейх с умным видом изучил оставленные упырями следы, покрутил головой. Оказалось, «ожившие» трупы просто лежали в траве под деревьями в ожидании добычи. Почуяли нас и напали.
Из четырехпалого недоделка выпала одинокая бусина с навыком Трубочиста, а здоровяк оставил нам три сферы: Кулачного бойца, Гончара и Божественный язык. Очень странный набор, даже не рискну предположить, кем этот человек был при жизни. Еще по щепотке песка с каждого собрал. Кроме кругляша «последней платы» на шее, в спине аборигена сидел обломок стилета. Артур на трофеи не претендовал, предложив с барского плеча поделить их нам с Владом.
Божественный язык мне остро необходим, а Кулачный боец уже изучен, что и предопределило дележ. Предложил товарищу добавить в эту сферу немного маны, что позволит ему не просто открыть это умение, но и немного его улучшить. Объяснил, как это работает. Влад вроде понял. Дележка его устроила, тем более весь металл и половину песка отдал ему. Трубочиста Артур предложил пожертвовать Тысячеликому: «Все равно у нас там нечего чистить».
— Артур, вот на кой черт местные бросаются трупами? Распыляли бы на месте!
— Хороший вопрос. Сколько здесь живу, постоянно открываю для себя новости по этой теме. Скажу так: часто местным проще выкинуть трупы сюда, чем утилизировать у себя. Болезни, голод, войны в этом мире дело обычное, а кладбищ в нашем понимании — не существует. Похороны в склепе или на костре — удел знатных и богатых. У них сословное общество, возиться с телами рабов или простонародья даже для самого последнего ученика мага урон чести. На этот случай существуют особые жрецы, для простоты назовем их мортусы. Вот они — отправляют покойников сюда. Кого не сожрали до костей — ночью поднимает Скверна. Часть неизбежно возвращается к куполам, как мотыльки на свет. И несут с собой магический песок и сферы. По пути день ото дня мертвецы крепнут, меняются. Чем сильнее нежить, тем солиднее получается начинка. Иногда даже искру можно добыть. Искра делает местного простеца «билге ходжой», магом. А нам, «детям-демонам» дает взрывной рост средоточия, новые возможности. Вот за Искрами идет настоящая охота. Месяц назад самую слабую уступили Ордену за двадцать мешков зерна.
Проводник огляделся и выбрал направление на группу раскидистых деревьев. После чего продолжил рассказ:
— А еще среди местных есть ренегаты. Они считают, что со скверной и демонами можно договориться. Задабривают их мертвечиной и жизнями в обмен на силу. С природных дебилов, какой спрос? Все местные делятся на дебилов конченых, дебилов в силу традиций или дебилов жадных. За очень редким исключением.
— А Тысячеликий? Почему он терпит такое?
— А что такое страшное он терпит? Поток «серебрянки» и маны в свои алтари? Как раз в его интересах продолжать текущий порядок вещей. Не надо забывать, что мы, земляне, получаем врага, который делает нас сильнее каждый день. Пусть это всего лишь побочный эффект этой фабрики смерти.
Артур махнул рукой и ненадолго замолчал.
— Знаешь, Борис, я верю, однажды ты возьмешь за горло местного князька. Захочешь спросить: зачем все это? За что так с нами? Не надо! Не думай ни секунды, души эту мразь! Режь, руби, жги огнем! Они не должны дышать. За все, что они сделали со своим миром. За тех из нас, что сдохли и еще сдохнут в этом котле с дерьмом.
Глава 19
Теперь над растущими в оазисе деревьями ясно виднелся сине-золотистый купол. Высотой с панельную девятиэтажку, а может и выше. Поймав один раз эту магическую конструкцию Острым взглядом, возникло стойкое ощущение, что теперь найду ее с закрытыми глазами, будучи в нескольких днях пути. Только задумался над этой странной уверенностью, как она истаяла, а мысли сами собой переключились на другое.
Как только стало ясно, что отряд скоро выйдет к поселению, Артур приказал собирать топливо. Напомнил не трогать живые деревья, поскольку на вырубку действует строгий запрет. Вокруг на полдня пути разрешено собирать только хворост и сухостой. Как мы уже убедились на своем опыте, ночи здесь прохладные. Приготовить пищу или вскипятить воду без открытого огня невозможно. Поэтому дрова общине необходимы постоянно и в большом количестве. В каждом из трех поселков работают бригады по добыче топлива на продажу, люди вынуждены топить очаги соломой, сосновыми шишками и разным мусором.
Отдельно стоящие сосны и пальмы, заросли кустарника и высокой травы встречались все чаще. Никаких сложностей не возникло — на земле хватало сухих ветвей после недавней бури. Чтобы унести больше, изготовили примитивную волокушу, в которую впрягли сорколинов-копейщиков. Загрузили ее от души, еще и каждый собрал по большой охапке, хорошо увязав веревками от разобранных подвесных систем для доставки новичков. Собирали и разлапистые сосновые шишки, которые показали себя отличным топливом для компактного костерка. Подогреть котелок чая или порцию еды — достаточно пары шишек и горсти хвои. Осознание, что вот уже скоро придём в поселение, придавало сил, насчет хвороста развернулись от души.