Скажем, до следующего танка.
Только я же не зря повторял: для прямого попадания нужен прямой выстрел. А это малая дистанция, и с этой дистанции противник видит огневую позицию, вспышку выстрела и клубы пыли от дульного тормоза. И противнику на такой дистанции тоже долго целиться не надо. Особенно, если он в танке сидит, осколков не боится, ударная волна ему кровь из ушей не выбивает, и хоть какие-то прицельные и расчетные устройства у него имеются. Хотя бы с той же картой и линейкой в танке работать проще, чем на открытой всем ветрам и осколкам огневой позиции залитыми кровью пальцами таблицы перелистывать, в поисках нужных поправок.
Поэтому кинжальный огонь из засады в упор — дело хорошее, но почти всегда одноразовое. И поэтому обученных артиллеристов (а кто досюда дочитал, тот примерно представляет, сколько надо впихнуть в сельского Ваню, чтобы он стал товарищем лейтенантом Иваном Ивановичем) стараются на рукопашных дистанциях не применять. Кончатся Иваны Ивановичи, с одними Ваньками много не навоюешь.
Если же огонь ведется с нормальных дистанций, если артиллерия именно что работает, а не героически превозмогает — снаряд летит километров за 10. И почти никогда не попадает прямо в цель.
Вопрос: у нас есть мощная наука, что она может предложить в этом случае?
Наука предлагает в этом случае теорию вероятности. Не углубляясь в жуткие формулы, сразу даю вывод. Вывод такой: абсолютно неважно, чем стрелять, но все снаряды-камни-сковородки примерно одинакового веса и сечения, брошенные с одной и той же точки с примерно одинаковыми скоростями — все они упадут в некоторой определенной окрестности цели.
Окрестность эта называется "круг вероятного отклонения", КВО, и есть он даже у ядерных ракет. Ядерные ракетчики компенсируют неточность очень просто: если ракета падает примерно в километре от цели, то надо ей навесить такую боеголовку, чтобы километр она выжигала точно.
В ствольной прицепной артиллерии, как вы уже догадались, все иначе. Хотя и для пушек разрабатывались в свое время ядерные снаряды — у американцев "Деви крокет", у наших, как обычно, секретное и неизвестное — но в широкое применение они не пошли. Подробнее я буду говорить в главе "Действие по цели".
В артиллерии КВО получается вытянутый вдоль линии стрельбы. Вдоль пушка откатывается-накатывается при каждом выстреле, сбивая наводку. При каждом выстреле состояние атмосферы уже другое, сопротивление воздуха уже отличается. А вот поперек курса пушка дергается не очень, на какие-то там доли угломера. Просто на дистанции 10 км даже малое исходное отклонение дает неиллюзорные 25 метров вправо или там влево. Ну и боковой ветер тоже вносит немаленькую долю, не зря же в пословицу вошло: "Ружье стреляет — ветер пулю носит".
Получается, все, что мы настреляем с одной и тоже позиции, с одним и тем же прицелом/угломером — все это упадет в некий эллипс рассеивания.
Исключительно важно.
За пределы эллипса рассеивания снаряд не вылетает никогда.
Каким бы ни был ветер или воздух, атмосфера и аэродинамика влияют на снаряд строго в пределах неких границ. Отклонить снаряд аэродинамика может на 2-3-5% — но не на 50 % траектории.
Как бы ветер ни лютовал, а в эллипс всегда прилетит!
Нетрудно понять, что эллипс рассеивания для каждого типа снаряда, заряда, дистанции и силы ветра можно настрелять на полигоне и внести все в те же таблицы.
И выбрать позицию так, чтобы накрыть цель этим самым эллипсом. В этом и суть стрельбы на такие дистанции, где траектория снаряда отклоняется за пределы цели. Где не работает правило прямого выстрела.
Значит, по таблице нам известна длина и ширина эллипса. С помощью артиллерийской линейки мы можем быстро его построить на карте. Мы же грамотные попаданцы, у нас есть картографическая служба, которая снабжает нас хорошими картами. И у нас есть на батарее топограф, который четко привязал нас к этой самой карте.
И точность карты, и точность привязки — все это погрешности, которые тоже отклоняют снаряд. И даже если вы сбежите от сложностей к Македонскому, от необходимости точных вычислений вы не сбежите. Здесь вам не университет, этайрос попадантос, здесь по формулам людей убивают.
Хорошо — вот оно прилетело, и что дальше?
Дальше вступает эта самая наука о теории вероятности, математической статистике и теории ожидания. Она говорит, что в пределах эллипса выделяются восемь "полос вероятности". Значит, построили мы эллипс на карте (профессионалы — в уме, но мы же просто попаданцы, нам и карандашиком не позор) и сразу поделили его на восемь полос вдоль и восемь полос поперек.
Вот здесь надо смотреть схему. Она чуть ли не самая важная в артиллерии.
Сумма вероятностей по каждому направлению — 100 %. Распределяются они так:
В центре две полосы по 25 %. Сюда прилетит половина всего выстреленного. Потом 16 %, 7 %, 2 %.
Итого: 50+32+14+4=100 %. Совпало.
Для запоминания цифр эллипса конкретно у нас была такая фраза: "Если тебе 25 лет, а ты переспал с 16-ти летней, то сядешь на 7 лет, но по УДО через 2 года выйдешь". Прошу простить, в армии все шутки такие.
Вот, значит, получается что.
Чтобы гарантировано попасть в центр эллипса хотя бы одним снарядом, надо выстрелить 2 снаряда. Половина по закону распределения упадет в центре эллипса, так?
Немного не так.
На двух снарядах полностью оправдывается анекдот про блондинку с динозавром. Или встретит, или нет. Или в центр эллипса, или где-то рядом.
Если снаряд фугасный, он поражает облаком осколков и ударной волной. Для каждого снаряда зона поражения известна. Если цель "мягкая", без брони и окопа, скажем — такая же пушка, что и у нас, или там залегший за кустом пулеметчик, или снайперская пара на колокольне церкви — то прямого попадания не надо. Равнул снаряд достаточно близко (цифра "достаточно" тоже из таблицы берется, обычно 5-15 метров, хотя осколки и до 200 разносит), ну и поглушило там всех контузией. Руки трясутся, кровь из ушей — все, эти вне игры, забыть о них. То есть, фугасным снарядом попадать проще.
А вот если цель "твердая" — танк, бункер, либо еще какой бронепоезд — тут надо или фугасный снаряд вообще-совсем исполинской мощности, или бронебойный, а бронебойным на 0,5 м ошибешься, он рядом упадет — и толку с него? Только свою позицию зря выдашь. Тут надо в эллипс рассеивания столько снарядов напихать, чтобы хоть один да попал!
Хорошо из "Катюши" или там "Града", у них десятки пусковых труб. Сразу сорок снарядов прилетит в эллипс, из них половина близко к центру, ну из двадцати-то хоть один попадет в роговой отсек!
Вот вам для сравнения еще один пример. Самый-самый линкор с пушками несет 12 орудий. Ладно, супер-линкор несет 16. Залп, в центр эллипса упадет 8 снарядов.
А сраная ракетная баржа, на которую сваркой приколхозили 5 пусковых от "Града", привезет 5х40 = 200 (двести, Карл!) ракет, из которых в центр эллипса упадет 100. Если же немного руки с головой приложить, и ракеты делать помощнее "Градов", скажем: "Граниты" или там еще какие "Форты" — то даже неуправляемым ракетным оружием, чисто за счет массирования огня, можно причинить немалый ущерб. И "мягким" наземным целям, и особенно — той же авиации. Вместо чтобы выцеливать самолетики в небе поштучно. Помните, я в главе про дистанцию говорил: если нету радара, то дальность до самолета можно определить только ручным угломером. А если ты размер самолета не знаешь — или он к тебе ПОД УГЛОМ повернут… Под каким углом? Ты же линейный размер самолета не определишь точно. Это строго в длину он справочные 20 м, ровно в ширину 10 м — а если он к тебе рылом в "три четверти" стоит, сколько это метров? Цену риски прицела не установишь, что на 1000 умножать? Пристреливаться по самолету невозможно, он быстрый. Вот, приходится снаряду в зад вставлять красивый яркий трассер (привет, спецхимия) чтобы видеть, насколько ты мажешь, и так стрелять очередями… Очередями — привет, автоматические пушки, откат, разгар ствола, вибрации, уход прицела… Но мы же грамотные попаданцы! Мы все изобретем, а не только командирский патрон с промежуточной башенкой! И будем стрелять очередями "по трассе", подводя линию снарядов к цели.
Зато зенитных ракет из того же "Града" сорок штук шарах! Фигле там попадать, когда три ствола и все небо в попугаях.
Вот почему Хрущев, солнышко, так наяривал на ракетные корабли. А не потому, что он жопоголовый кукурузник. Хотя, конечно, и поэтому тоже.
Но в ствольной прицепной артиллерии, как вы уже успели запомнить, все немного иначе. И нам придется говорить именно о ней, потому что большую часть человеческой истории никакой иной артиллерии просто не существовало.
Так вот, минимальное число, на котором начинают работать законы теории вероятности — 6 (шесть). А вообще-то чем больше, тем лучше. Именно поэтому в батарее как правило 6 орудий, а не 8 или 100. Есть батареи по четыре орудия, но это или противотанкисты, которые стреляют прямым выстрелом "по крестику", им эллипс вообще не нужен, не те дистанции — или гаубичная артиллерия, которая стреляет чаще всего дивизионом, в 24 ствола.
Шестиорудийная батарея — компромисс. Взять больше пушек — им надо больше места под огневые позиции. Их тяжелее буксировать, сложнее прятать от авиаразведки. Сложнее рассчитывать выстрел, ведь расчет делается не для одной пушки, а относительно некоего центра батареи.
Поэтому шесть стволов, три огневых взвода.
Товарищ Грабин, великий советский конструктор артиллерии, не зря учился именно в институте. В школах теории вероятности не учат, это уже Высшая Школа считается.
Так вот, есть сведения, что Грабин свои пушки сразу делал сериями по 6 штук. Его конкуренты выкатывали 1–2 прототипа на испытания, а Грабин сразу батарею. Потому что в артиллерии расчетная единица именно батарея, как в пехоте рота.
Сведения эти я не проверял, но охотно им верю. Очень много преимуществ дает сразу мелкая опытная серия. Расходы на материалы вырастают не сильно, а выигрыша сразу два.