Зеленка, она же зеленая ярь, кто не знает — медная ржавчина. Медь тоже корродирует и покрывается красивой зеленой патиной. Медные крыши старой Европы все такие. А у кого не было денег на медь, крыши крыли листовым железом, но красили именно в зеленый, чтобы "под медь", вот именно оттуда такая мода и в Петербурге появилась, а от него и по всей Ымперии.
Капсюли в снарядах тоже по большей части медные: медь пластичная, штамповать удобно. Зеленка на снаряде признак ржавого капсюля. Когда и как тот хлопнет, господу богу известно. Но коммунисту-атеисту бог все равно не скажет, коммунист должен Устав хорошо учить и Руководство по стрельбе.
Поэтому, кстати, если вы на даче выкопали снаряд, не надо его даже шевелить. А то будет, как у декабристов с Герценом: кому мешало, что ребенок спит?
Когда пушка большого калибра, скажем, 122мм и выше, у нее заряжание может быть вообще раздельное. То, что летит — "снаряд" — отдельно. А то, что сгорает — "заряд" — отдельно в шелковом картузе. Все вместе называется "выстрел".
Выстрел собирается так. На заводе в гильзу вкладывается пять-шесть шелковых мешочков — "картузов" — с порохом и заливается парафиновой пробкой. Перед стрельбой по расчету дальности один из мешочков убирается. Это будет "заряд первый". Если убирается два мешочка, "заряд второй", и так далее. Если не убирается ничего — "заряд полный".
Только потом вставляется снаряд, затем с капсюля в днище гильзы снимается защитный колпачок, и готовый выстрел — "окончательно снаряженный", "оснаренный" — подается на огневую.
Понятно, вся эта возня происходит подальше от пушек.
И вот получается, что кроме непосредственно стреляющих надо еще минимум снарядный, зарядный — и незаметные герои, а именно подносчики боеприпасов. Если у нас пушка небольшого калибра, до 76мм, или у нас пушка противотанковая, где все надо очень быстро делать, и потому выстрелы унитарные, заряд-снаряд упаковали и обжали в гильзу еще на заводе — то даже там кто-то должен снаряд из ящика вынуть, убедиться в его исправности и безопасности, колпачок защитный с капсюля (и иногда с головного взрывателя) снять, и потом притащить на огневую. А там уже его заряжающий в затвор всунет правильно и руку подымет: "Заряжено!" И командир орудия, дождавшись такого же сигнала от наводчика, вскинет белый флажок: "Готов!"
Так вот, чтобы все эти специалисты могли вдумчиво, не толкаясь локтями, флажками махать, нужна
Огневая позиция
Позиция состоит из трех частей.
Первое, орудийный дворик. Это где сама пушка или там миномет находится.
Второе, снарядный ровик, снарядная ниша или снарядный склад. Назначение понятно из названия. Расстояние от снарядов до пушки не менее 50 м, а у больших калибров и еще больше. И ни при каких условиях нельзя все снаряды батареи держать в одном складе, тоже понятно, почему.
Третье: землянка расчета и обязательно окоп для самообороны. Вот в грозном 1941 м году возле разъезда Дубосеково пожалели хотя бы отделение пехоты на оборону приданных сорокапяток. Пока артиллеристы снаряды подавали и прицелы вычисляли, немцы подошли лесом и все расчеты со спины перебили. Остались панфиловцы без пушек, вот и пришлось им геройски лезть на танки с гранатами.
В кино "28", конечно, не так показано — на то и пропаганда. А грамотный попаданец обязан знать, как оно было. Любой подвиг — это когда за чьим-то провалом хвосты заносишь.
И вот, чтобы между всеми тремя точками нормально бегать, а не ползать раком под огнем, все это надо соединить ходами сообщения. Хотя бы 0,8 м глубиной; а лучше побольше, конечно.
То есть, откопали вы орудийный дворик — он неглубокий, колеса спрятать, а чтобы ствол торчал, это где-то 0,6 м — зато широкий, чтобы упоры станины развернуть. Потом прокидали снарядный ровик. Потом более-менее отрыли землянку, чтобы не замерзнуть в дивной русской осени. Окопчик для обороны. Туалетный окопчик, потому что война войной, а обед по расписанию — и противоположность его тоже.
Потом все это соединили траншеями, чтобы в туалет ходить не пригибаясь.
Практика показывает, что прямые попадания дело редкое. Противник тоже трясущимися ручками наводит, он тоже смерти боится. Поэтому чтобы точно в пушку — дело нечастое. Куда больше гибнет от осколков близкого разрыва. Даже комок земли запросто выхлестнет глаза на всю жизнь. У всяких там спецназов есть бронежилеты, очки особого стекла, каски. Но снаряды во всем этом не потаскаешь и в пушку не покидаешь: и тяжело, и очень жарко делается от работы. Тепловой удар, сердце встать может, это никакими тренировками нельзя накачать. Иногда случается, артиллеристы работают голые по пояс даже зимой — это не потому, что надо мускулатуру на пузе героя показать, а просто угар жуткий.
Поэтому до сих пор основная защита артиллерии — земля. Редуты, бастионы, ДОТы, брустверы, окопы; на одну пушку где-то кубометров двадцать будет, чтобы примерно представляли объем работ. И хорошо, если белорусский песочек июля 1941, а вот если мерзлая глина подмосковного октября того же года, то уже вовсе не так хорошо.
Коней и упряжку пускай ездовые от налетов прячут куда хочут, их в расчете аж цельных двое. А нас на такую работу всего-то восемь!
А когда все выкопаете, приходит командир и говорит: снимаемся, хлопцы. Нашу позицию засекли. Заново копайте вон там перед лесом, да поторопитесь, разведка говорит, утром пойдут танки.
Не зря Олег Дивов в "Оружии возмездия" писал, что в прицепной артиллерии служба смерти подобна.
Как вам ощущеньица, товарищи попаданцы? Не хотите ли к Македонскому в войско? Там тепло, там позиции готовить почти не надо. Поставил полибол, рабам пообещал чарку вечером, чтобы разровняли вокруг шагов на пять — вот и готово, вот ты и молодец. Правда, если враги поймают, вы*бут всей фалангой. Потому что не по-мужски сражаешься, с мечом и копьем. А как баба, издали.
Товарищи авторы все больше изобретают какой-то мега-прибор. Супер-пушку там или автомат с командирским патроном на промежуточной башенке.
А нужен трактор.
Дорогой и большой не нужен. Его и делать сложно, и потерять фантастически жалко. Нужен дешевый и простой. Но только чтобы не там где-то в счастливых мечтах о победившем коммунизме. А прямо вот здесь, у нас на огневой. Вот он сейчас бульдозером сдвинет это все вон туда, и сразу орудийный дворик с бруствером. А потом там вон гребанет ковшом, и вот он снарядный склад. Ну и на сладкое копанет поодаль, мы накидаем сверху ветки, которые нарубим, пока он тут пахать будет — готова землянка… Где топоры, хлопцы?
Как, блядь, "на складе в Житомире остались"???
Про такие унылые вещи мало кто пишет. Конкретно у нас на АТ один Mobibos. Никому не интересно читать, как у Фродо портянки сбились, он стер ноги, и потому выход на кольцеметание откладывается. Поэтому и говорится: любители изучают тактику, дилетанты — стратегию. Профессионалы изучают логистику.
Ведь что есть любая война? Транспортная задача.
Требуется доставить точно в нужное место точно в определенный срок хрупкий опасный груз: копье, наконечник стрелы, позже — снаряд или там авиабомбу. Груза этого в современной войне многие миллионы тонн. Настоящие артерии войны — дороги. В древности воевали вдоль рек, чуть попозже вдоль железных дорог. Если же какая-то сторона владеет морем, это королевский козырь, флот бьет все. Не потому, что там линкоры с огромными калибрами, линкоры вещь подчиненная. А потому, что у флота есть транспортники с огромными трюмами. Двести тонн на дивизию? Тьфу! Двести тонн катер потянет или вон шаланда с двигателем Болиндера, где всего экипажа Васька-моторист и приходящий кот. Один сухогруз в три тысячи тонн может прокормить пятнадцать дивизий, целую армию. А если десятитысячник "Либерти" взять, он, считай, фронтовую операцию обеспечит.
Вот цена конвою PQ-17, бездарно просранному английским адмиралитетом от одной тени "Тирпица". Немецкий линкор, не выстрелив по тому конвою ни разу, даже не приблизившись к конвою на расстояние видимости, одним своим существованием окупил все затраты на постройку и содержание. Один лишь слух о выходе мега-линкора перепугал охрану и заставил конвой броситься врассыпную — после чего двадцать два судна из тридцати пяти перещелкали люфтваффе с подводниками.
Именно английскому флоту проиграла Российская Ымперия в Крымской войне: по суше от Киева до Инкермана везли меньше и хуже, чем англичане от Лондона до Балаклавы. Именно армадам "либерти" проиграла Япония на Тихом Океане. Грозные самураи просрали пузатым капиталистам из Вашингтона, потому что после впечатляющего начала войны не смогли обеспечить снабжение удаленных баз, раскиданных по атоллам и островам Юго-Восточной Азии.
Все эти линкоры-авианосцы с огромными пушками и лучшими в мире морскими летчиками только и нужны для защиты конвоев, портов, удобных мест выгрузки.
Почему я так часто отвлекаюсь на посторонние вещи?
Потому что артиллерия, которая у нас вроде как тема статьи, есть лишь разбрызгиватель на конце шланга. Можно промывать вражеские укрепления одной мощной струей, как гидромонитор по угольному пласту, можно накрыть большую территорию слабым дождиком, как пестициды распыляют над полями — это все артиллеристы могут менять по усмотрению. Рассчитывать залпы, прицелы, дистанции.
Но вот если в шланге нет воды, никакие супер-пушки вам не помогут.
И если вы попадете к товарищу Сталину, то жилет-разгрузка или тупо приваренные на станину крепежи для инструмента помогут расчету больше, чем самый лучший в мире прицел. Хотя бы топоры на складе в Житомире не забудут.
А уж если вы сообразите, как быстро и дешево сделать для артиллерии трактор, то огневые можно будет расчищать легко и непринужденно.
Требования к позиции
Хорошая позиция отвечает немногим требованиям:
— с нее можно достать до цели. Что для этого надо сутками лежать на пузе в куче мусора или переть пушку вручную на гору, никого не интересует.
— она дает некоторую защиту от воздействия противника. Или маскировкой (так и называется: естественная маска), или буквально закрывает с нескольких сторон, скажем, холмами или непроходимыми оврагами, на худой конец — бетонными стенками ДОТа.