— а если воздействие противника очень сильное, то с хорошей позиции можно хорошо и в порядке уйти на следующую позицию. Поэтому ДОТ, даже очень хороший — позиция "на худой конец". Из него почти невозможно вытащить пушку, если противник обошел ваши укрепления по флангам. Или когда противник уже обнаружил ДОТ и методично долбит его большими калибрами, в том числе и бомбами с воздуха.
Если на позиции при этом еще и более-менее удобно существовать: спать, безопасно ходить в туалет, перевязывать раны — это джекпот. Естественных позиций таких не бывает. Вся история крепостного и фортификационного искусства направлена на создание таких позиций.
Вершина крепостного искусства — самоходная установка или бронепоезд, но только к бронепоезду еще рельсовая сеть нужна, поэтому самоходка все-таки лучше.
Беда хорошей позиции в том, что ты к ней привязываешься. Противник не дурак, читать карту умеет. И тоже соображает, где бы ты мог устроиться. Может пристрелять это место загодя, может мин туда насовать при отступлении, может авиацию навести.
Теперь, я думаю, всем понятны преимущества самоходной артиллерии. Это не просто циферки, это великий скачок, новое качество. Самоходка сразу огневая позиция, склад снарядов и жилье для экипажа. Натянул брезент над моторным отсеком, и спи себе: мотор остывает, снизу греет. А если что, мотор завели и быстренько уехали. И даже слабенькая противоосколочная броня самоходки все-таки лучше, чем ничего. Потому что танк от удара ракетой в крышу все равно никакая броня не спасает. Попадете к Сталину в 1927й — начинайте с самоходок. Они дешевле танков, крутящаяся башня им не нужна, значит, и станок специальный не нужен, чтобы погон под башню точить. Бронекорпус у самоходки типа "ящик": все листы простой формы, все сварные швы прямые, уже хорошо. Самоходки брони мало требуют, мощность тоже нужна не очень большая — а пользы приносят очень много. Скажем, у тех же немцев был "хетцер", низенькая противотанковая самоходка, пустившая нашим танкистам океаны крови. Пряталась хорошо, а что пушка у нее была всего лишь 76мм, намного дешевле и проще распиаренной "ахт-ахт" — так в умелых руках, знаете ли, и хрен — балалайка.
На войне таких сюрпризов как говна за баней. Поэтому все всегда на нервах, на стрессе, на потоке норадреналина — потому-то штабные крысы и сгорают за пару лет, хотя, казалось бы, им в атаку не бегать. А те, кто в атаки бегал, но при том выжил, поневоле превращаются в адреналиновых наркоманов. Это как принудительно водкой поить — только адреналином.
Я вот сколько попаданческих книг перечитал, а нигде не встретил, чтобы у попаданца после даже выигранной войны просело здоровье. Заметно так просело, на сюжет повлияло. Что уж говорить о проигранных войнах!
Не будем о неудачах, будем говорить о позиции и дистанции.
Приведу пример хорошей и плохой позиции, причем в одном флаконе.
Еще при жизни товарища Сталина далеко на востоке вьетнамские товарищи, наконец-то, осилили подняться на прямой мятеж. Вьетнамом тогда (в 1945 м) владели официально французы. А неофициально их снабжали янки процентов на семьдесят. Французам было сильно дольше везти снабжение своим дивизиям: от Марселя до Ханоя почти кругосветное плавание, да после войны и не сильно могли что-то там отвезти французы в колонии. У них метрополия на голодном пайке сидела.
Грамотный попаданец знает: дивизия есть минимальное соединение войск, способное вести боевые действия полностью самостоятельно. Именно поэтому все современные армии исчисляются в дивизиях, как некогда исчислялись в дружинах, экипажах драккаров или трирем, или в отрядах того или иного атамана.
Но рыцарская дружина или там хирд викингов может прокормиться прямо на театре военных действий. К мечу патроны не нужны. Хотя вот рыцарского коня, к примеру, уже таки да, надо кормить. И не сеном, а хорошим овсом. Иначе он рыцаря не поднимет и галопом в атаку не отвезет. Ведро овса в день коню, что-то и самому рыцарю, и не овес — мясо. А еще рыцарю надо заменять копья: они при ударах ломаются. Одна атака — копье в расход. На поход надо не меньше десятка копий каждому тяжелому всаднику. А не один рыцарь в дружине-то, один в поле не воин…
Армия пороховой эпохи требует еще больше всякого снабжения. В том числе и того самого пороха. Напомню, что дивизии образца 1945 года (неважно, чьей конкретно армии) требовалось, по самому-самому минимуму, со всеми возможными урезаниями и сокращениями — двести тонн снабжения.
В сутки.
Еще раз: пять вагонов по сорок тонн каждый день. Или двести полуторок. Или сорок пятитонных машин. Только расходников, не считая самого дивизионного хозяйства.
Иначе стрелять очень скоро станет нечем, техника перестанет ездить, солдаты (их в дивизии от 10000 до 17000, смотря какая организация, бригадная или полковая) начнут голодать и помирать от недостатка бинтов с аспирином. И наша с вами артиллерия превратится в бесполезный груз, потому что снаряды жрет гигантскими темпами.
Вот и возили французы все сразу из штатов: так ближе выходило.
А великий и без шуток могучий Советский Союз тогда еще Хо Ши Мину ничего не возил. Потому что между Вьетнамом и СССР стоял гоминьдановский Китай. Товарищ Мао победил только под занавес, а до его победы и китайской помощи вьетнамцы точили минометы из старых газовых баллонов. Но так велика была их злоба на белых колонизаторов, что даже с финкой и дубинкой северный Вьетнам вьетнамцы почти отжали.
Французы пошли в Дом Инвалидов, помолились на могиле Наполеона, а тот им и говорит: посылайте Леклерка. Боевой генерал, он справится, сами же потом в его честь танк назовете. Леклерк приехал в Ханой, раздал живительных люлей направо и налево; дивная атмосфера эпохи чудно передана у Грэма Грина в нестареющем романе "Тихий американец". Правда, потом генерал понял, что политики в Париже сами не знают, нести чемодан без ручки или бросить, и подал в отставку. Но все же генерал успел построить храбрых лягушатников, а те, в свою очередь, на пинковой тяге успели построить некий эрзац "линии Мажино", выгородив себе в дельте Красной и Черной рек большой рисовый регион. И стали там жить-поживать, а вьетнамским коммунякам оставалось только скулить от голода по окрестным лесам и горам, где рис расти не хотел. И сколько вьетнамцы не набигали своими "живыми волнами" — французы им предметно демонстрировали все преимущества артиллерии. Тот пример, когда гаубичная батарея (6 орудий) шрапнелью сдула в небытие два полка (примерно 2000 человек) произошел именно там и тогда, при защите одного из французских укрепрайонов.
Видя, что привычная тактика перестала работать, вьетнамские коммунисты помедитировали на "Три источника и три составные части", и открылась им истина: надо куснуть за такое место, которое французы поневоле окажутся вынуждены почесать.
И вьетнамцы вторглись в Лаос!
Который, вообще-то, тоже был французской полуколонией в составе Индокитая. И который французы клялись защищать, возможно, даже всерьез.
Лаосский король запищал, политики взволновались и затопали, и Париж родил очередную мудрость: вы там узкоглазых как-нибудь прищемите, но только чтобы не потерять уже имеющееся.
Генералы думают по карте, и новый французский главнокомандующий не стал исключением. Он посмотрел туда, посмотрел сюда, циркулем померил, курвиметром покатал — и решил: надо за периметром занять небольшую деревеньку, построить там аэродром и укрепленный район. Хорошо пушками обставиться, шрапнельных снарядов подвезти — а тогда пусть кляти коммуняки набИгают хоть волнами, хоть цунами, отобьемся. Им-то по джунглям тоже много людей быстро перемещать не получится, не накопят сил на реальный зерг-раш. И уж тем более, не притащат вьетнамцы по джунглям пушки в таком количестве, чтобы мы, культурная европейская нация, проиграли этим желтоглазым артиллерийскую дуэль. Ну, а чтобы проект окупался, позовем американских соююзников — вот вам база для тренировки рейнджеров в джунглях, в боевых условиях — и будем с них бабло сшибать за экстремальный туризм.
Надо сказать, что французский штаб этой идее не обрадовался, да ведь люди все военные. Приказали — пошли. И взяли французы деревеньку примерно в нужном районе, чтобы оттудова можно было разведгруппы на пути снабжения выпускать и торчать у вьетнамцев костью в горле. И построили французы укрепления, и построили аэродром, и даже десяток танков завезли, хрен знает, зачем. Наверное, чтобы в рапорте для Парижа круче звучало.
Вьетнам он примерно как Япония: либо горы, наглухо заросшие джунглями, либо узкие долины с быстрыми бешеными речками. Большие деревни только на реках, потому что никаких иных путей сообщения там до изобретения авиации не было вообще, да и потом не сказать, чтобы много появилось.
Деревня Дьен-Бьен-Фу стояла как бы в чаше, со всех сторон ее окружали хребты, а само селение пересекала речка Намъюм.
Позиция французов отвечала двум требованиям: с нее можно было достать до Лаоса хотя бы вылазками рейнджеров, и в деревне худо-бедно можно было жить. Ну, а от коммунистов они надеялись отбиться. Я выше рассказывал, сколько надо удолбаться, чтобы правильно обставить одну пушку — теперь прикиньте, все эти ровики-дворики-окопчики в джунглях, по колено в грязи, по ноздри в дожде, по самую задницу в ласково покусывающих муравьях. Вот французы тоже так подумали: мы в деревне кое-как справимся, а узкоглазые в горах не осилят.
Из этих соображений французы выставили свою фигуру на угрожаемое поле за периметром; теперь ход в черных шахматах перешел к вьетнамским коммунистам.
Вьетнамские коммунисты сделали две вещи, считавшиеся тогда равно невозможными. Они, во-первых, затащили пушки на руках в горы — и полностью блокировали аэродром. Но мало того, вьетнамцы научились стрелять с закрытых позиций, непрямой наводкой, перебрасывая снаряды через те самые горы. Деревня представляла собой большую неподвижную цель, и в нее попадали даже слабо обученные вьетнамские артиллеристы. Сбежать из маленькой долины французам было просто некуда.