осил крючки на провода, вот она и связь; в Гражданскую войну "крючковый телеграф" довольно часто применялся.
Ну и главное: сухопутная ползучая крепость уподоблялась морской плавучей крепости тем, что возила с собой и укрытые огневые позиции (башни либо казематы для пушек), и запасы снарядов, тоже укрытые броней, и жилье для расчетов, и прочное основание для дальномеров. Единственным недостатком бронепоезда была его привязанность к рельсам, и военная мысль работала именно в сторону их замены. Первые гусеницы, кому интересно, назывались в заявке на патент "бесконечные рельсовые цепи". Трактора Холта в Британии двигались именно на "бесконечных рельсах", само слово "гусеницы" появилось довольно поздно, чуть ли не в 30х.
Ну, а как только были изобретены гусеницы, так первые самоходки и танки стали проектировать большими, многопушечными, этакими "наземными крейсерами". До идеи "распределенного крейсера", где каждая башня бегает на собственной ходовой части, а дальномерный пост тоже бегает на гусеничном шасси и называется КШМ (командно-штабная машина) додумались далеко не сразу. Потому что не сразу сделали хорошую радиосвязь для объединения артиллерийского дивизиона в единую (unit) боевую силу.
Второй путь: осадная
Точнее, артиллерия крепостная и осадная. Броней тут вовсе не заморачивались, эти пушки защищала дистанция. От французских гаубиц Шнейдера калибром 400…520мм, до немецких "Густав" и "Дора" аж целых 800мм. Ствол весом до 120тонн (4 танка Т-34 обр.1944 г) ставился на лафет весом до 300 тонн (10 танков, нормальная полная рота), а все это громоздилось на 48-колесный транспортер и даже ездило по рельсам. Конечно, не на скорости 50 км/ч, но и таскать вручную на воловьих упряжках не приходилось.
Именно железнодорожная артиллерия французов и немцев ломала форты Вердена в Первую Мировую. Но там подробностей как мух за сараем, так что я коварно ускользну на следующую тему.
Немного о сумрачном тевтонском
Во вторую мировую осадная артиллерия немцев пыталась уничтожить батареи N30 и N35 при осаде Севастополя.
Батарея N30 представляла собой бетонный подземный мега-блок с двумя башнями по две 305мм пушки на крыше монолита. В аналогичной батарее N35 места было побольше, и башни были разнесены дальше, а соединялись подземными потернами. В остальном батареи были очень похожи. Сами башни, пушки и запчасти были сняты с царских черноморских линкоров. На момент постройки 30 и 35ББ (1929 — 1936 гг) делать такие пушки самостоятельно СССР еще не умел.
Пока 30 и 35 ББ могли стрелять, немецкие танки получали сильные повреждения даже от близких разрывов: шутка ли, 12дм фугас, там в воронке легко помещается обычный сельский дом 6х8 м, так, что печка не торчит. А бетонобойные и учебные болванки при прямом попадании делали "мясо всмятку" из абсолютно любого панцеркампфвагена, хоть III, хоть IV. Впрочем, двумя годами позже, во время боев за Нормандию, пару "Пантер" (панцеркампфваген V) линкор "Нельсон" вывел на околоземную орбиту вместе с экипажами. Только радиолампы в танках от экстренного взлета побились и потому рекорд не был зафиксирован. Линкор вывел бы и "тигров", но тех как раз тогда молотили в операции "Багратион", так что на этом танко-космическая программа взяла паузу.
Так вот, немцы применили в Севастополе пушку "Дора", ту самую 800мм, но добиться попаданий в 30 и 35 батареи не смогли, хотя и сильно повредили склады, пробив бетонную кровлю, меньшим калибрам недоступную. Крыша башни 30й батареи была пробита 6 июня 1942 г снарядом 615мм из самоходки "Карл". Погиб замковой и вышло из строя одно орудие. По исчерпанию снарядов оборудование батарей (оптика и вычислители) было взорвано расчетами, чтобы не досталось немцам. Пушки к тому времени расстреляли ресурс и получили сильные повреждения, но уцелевшие краснофлотцы взрывали их тоже.
Для сравнения, по осажденному Ленинграду стреляли в основном французские и чешские осадные орудия, доставшиеся немцам как трофеи в 1939-1940х годах. Калибры там были от 210 до 520мм. И никто из героических сопротивленцев при сдаче орудий даже не задумался горсть песка в ствол кинуть. Что называется, спасибо дорогим камарадам и братушкам от всего Пискаревского кладбища.
С этими калибрами осажденный Ленинград боролся контрбатарейным огнем, в котором значительное место занимала
Советская железнодорожная артиллерия
Ко времени Второй Мировой береговая артиллерия СССР уже вполне могла посоревноваться с морской и в мощности (305мм стал обычным калибром) и в дальности: до 40 км. Путей и рельсов хватало, научились делать и сами транспортеры, и поезда заряжания к ним. В Советском Союзе были транспортеры ТМ-1-180 (пушки 180мм) и ТМ-3-12 (пушки калибром 12 дюймов, то есть 305мм), и даже построили ТМ-1-14 с 14дм (356мм) орудием. Советские ТМ-3-12 и ТМ-1-14 стреляли с подготовленных бетонных площадок. Чтобы исключить это ограничение по позиции, ТМ-1-180 спроектировали иначе. Вместо подготовленного бетонного основания они могли где угодно разложить упоры-аутриггеры, а после стрельбы поднять лапки и быстро уехать в полном соответствии с правилом "стрельнуть, свернуться, смыться". Так ТМ всех видов успешно вели контрбатарейную борьбу изнутри осадного кольца Ленинграда.
Одну батарею ТМ-3-12х еще до войны по Транссибу перебросили на защиту Владивостока от японцев. Потому что в промежуток между первой и второй мировой войнами (время это в мировой историографии называется "Интербеллум") отношения у СССР с японцами были даже хуже, чем сегодня с американцами.
Перед морской пушкой железнодорожная батарея имеет то самое преимущество, что на суше всегда точно известно хотя бы собственное место. Пушка на берегу потому и стоит корабля в море. Для береговой батареи огневое решение получается почти в два раза точнее, пристрелка в два раза быстрее и так далее.
А если еще дальше?
Железнодорожные калибры кроме бетоноломной мощности получили корабельную дальность. И этого, понятно, показалось недостаточно.
Как можно повысить дальность, если ракеты мы пока делать не умеем?
Поднять скорость снаряда, первое что приходит в голову. Сейчас именно поэтому ведут эксперименты со всякими там рельсотронами. В теории, рельсотрон может разогнать снаряд до первой космической скорости (7900 м/с). Но это сейчас, а во времена "угля, пара и стали" не все было так однозначно.
Хотя уже тогда было понятно, что снаряду мешает воздух. Отсюда появилось решение: закинуть снаряд выше атмосферы. Там плотность воздуха меньше, как было установлено с помощью высотных аэростатов и дирижаблей.
Но и для выхода за атмосферу все равно придется поднимать скорость снаряда. Пришлось заняться вплотную.
Делай раз: повышаем давление в каморе пушки. У металла есть вполне конкретный предел прочности, а у пороха конкретный предел энергоемкости. Когда эти пределы достигнуты, что делать?
Делай два: чтобы снаряд разгонялся подольше. Длинный ствол. Такой ствол изготовить сложно. Прежде сверления такой ствол надо отлить без раковин и каверн. А это литейная форма нужной длины с подогревом, чтобы металл оставался жидким, пока не прольет все докуда нужно.
Наделаем стволов покороче и свинтим из них?
Отличное решение. Как обеспечить стыки, чтобы пороховые газы не прорвались сквозь резьбу? Чтобы снаряд шел по стволу, не замечая стыков?
Получается, все равно необходима чистовая проточка ствола изнутри. Это алмазный инструмент длиной на всю расчетную длину ствола, и чтобы эта мега-удочка при сверлении не гнулась, и чтобы передавала усилие резания на сверхтвердую сталь пушечного ствола. Сталь сверхтвердая, чтобы выдерживать огромное давление при выстреле. То есть, без алмазного бура не подходи. И сверлить надо с точностью до микрометра на всю длину. Чтобы все неровности от сборки нескольких кусков устранить. Чтобы снаряд при разгоне ни за что шнурками не зацепился.
Практический итог был такой: немцы, собравши со всей страны запасы орднунга, аккуратности и дотошности, к первой мировой войне изродили всего одну трехпушечную батарею орудий "Колоссаль". Правда, пушечки те были со стволом длиной почти 30 (тридцать) метров. Десятиэтажный дом представляете? Ну, нам-то представить легко, у нас телевидение и даже вот интернет есть. А европейцы тогда не представляли, в Европе настолько высоких домов было немного. Да и в Америке — только чуть-чуть на побережьях, в Нью-Йорке и Сан-Франциско.
После выстрела такой ствол трепало, как струю на просторах унитаза. Пришлось 30-метровую "удочку" еще и усиливать наружной конструкцией. А то согнется на цельный миллиметр, и вся работа насмарку. Хотя, если совсем честно, работа и так пошла пусть не совсем насмарку, но где-то неподалеку. И кто читал мой опус хотя бы по диагонали, тот уже сообразил, почему.
С одной стороны, пушка честно выкидывала 240мм снарядик на хорошие, годные 130 км. С мест уточняют: до 238мм стволы рассверливали под конец, а начинали с калибра 210мм. То есть, пушка за 50 выстрелов стачивалась, как та кошка по наждачке, а полный ресурс был в районе 65 выстрелов. Такой типа автомат с 65 патронами, а потом нах выкинштейн. Но 130 км и сегодня не всякий "хаймарс" пролетит, а ведь на дворе у них тогда стоял 1916й год и смартфонов не было.
Зато у них тогда еще были мозги, а вместо толерантности — самая тщательная в мире немецкая научная школа. Ее трудами снарядик вылетал почти за атмосферу, более 40 км в верхней точке траектории. Гражданская авиация, кому интересно, до сих пор летает на высоте 10–12 км. А самолет "U-2", с которого американцы отфотографировали почти всю территорию до Урала, летал на 25 км. И весь великий, без шуток могучий СССР, заровнявший Гитлера под ноль за пять лет, столько же лет ничем не мог этот самолет повредить. Хотя чрезвычайно яростно хотел.
Снаряд пушки "Колоссаль" в 1916 м году превосходил Пауэрса по высоте чуть не в два раза, но сбить Пауэрса он тоже не мог никак.
Точность была никакущая от слова: "рядом не лежала". Потому что "ружье стреляет, ветер пулю носит". Настолько маленький снарядик, не имевший никаких средств корректировки, ветром носило со страшной, нечеловеческой силой. Путем неимоверных усилий часть снарядов попала-таки в контуры Парижа. Но это была заслуга исключительно Парижа, а вовсе не снаряда. Все-таки Париж был настоящий мегаполис.