Он почувствовал, как зашевелились волосы у него на затылке.
Карл сидел за столом. Перед ним стоял бокал и початая бутылка красного вина. Шмеллинг ощутил присутствие и обернулся. Вместо лица у него была чудовищная морда. Расплющенный, как у свиньи, нос занимал ее большую часть. Однако даже беглого взгляда было достаточно, чтобы понять — сходство со свиным рылом было весьма условным. Нос Карла был устроен гораздо сложнее. Он представлял собой сочетание складок кожи, вибрисс и шерсти. Глаза Шмеллинга стали круглыми, совершенно нечеловеческими. В центре черной, как эбонит, радужки, сияла светлая иголка зрачка. Чудовищные резцы торчали из-под вздернутой верхней губы. Зубы стали полупрозрачно-розовыми. Нижняя челюсть сильно выдавалась вперед. Своей формой она напоминала пилу. То, что Ирвинг принял за длинную куртку или плащ, оказалось черными перепончатыми крыльями. Они развернулись, когда Карл встал. Шмеллинг не раскрыл их на всю ширину — для этого в комнате было слишком мало места, — а словно бы укутался.
Словом, если бы Ирвинг лучше разбирался в животном мире Южной Америки, то узнал бы гротескную копию летучей мыши-вампира, единственного паразита среди млекопитающих. Но познания Ирвинга в биологии, как и в ботанике, были весьма скудными и носили строго практический характер.
В общем и целом, монстр совершенно не походил на того Карла, которого знал и любил Ирвинг. И тем не менее не каким-то мистическим образом не оставалось никаких сомнений в том, что это именно Шмеллинг.
— Ирвинг? — с присвистом спросило чудовище.
То, что оно не походило на Карла внешне, помогло Ирвингу решиться. Он прижал локоть к боку и выстрелил от бедра. Ирвинг попал точно туда, где у человека находится сердце, еще первой пулей. Но Тачстоун не смог остановиться и всадил в грудь монстра еще две.
Только тогда Карл упал. После первого выстрела он лишь покачнулся. Падая, Шмеллинг задел стул и своротил со стола вино и бокал. Бокал разлетелся вдребезги. Вино окатило Карла красной волной, смешавшись с его собственной кровью.
Брюн уже случалось просыпаться от грохота выстрелов. На первом она открыла глаза. На втором — вскочила с кровати. Когда прогремел третий, на Брюн уже был надет халат из китайского шелка с драконами. В руках она крепко сжимала книгу, которую принес Карл.
Только в этот момент Брюн проснулась окончательно, и заметила, что одна в комнате.
План, намеченный инстинктивно — схватить и Дашу и бежать из дома, не тратя времени на выяснение, кто напал на дом Лота и почему — показался ей верным и на трезвый взгляд. Брюн несколько переживала за Карла. Но Шмеллинг был не только взрослым мужчиной, а и единственным черным эллоритом (кроме нее самой) на несколько тысяч километров вокруг. Карлу никто не был страшен. Эта мысль успокоила ее.
Брюн медленно растаяла в воздухе.
«Но все же, что это за выстрелы?», думала Брюн, когда стены дома мелькали вокруг и сквозь нее. — «У Лота было где-то припрятано оружие, он отвязался и напал на Карла? Но зачем Карл вообще вышел из спальни?».
Брюн оказалась в спальне Даши. Брюн склонилась над кроваткой, собираясь осторожно разбудить ее, и тут поняла, что дочь не спит. Девочка лежала на спине, натянув одеяло до подбородка, и смотрела в темноту круглыми от ужаса глазами. Брюн сообразила, что выстрелы были слышны и в этой части дома.
— Вставай, доченька, — сказала она как могла мягко. — Одевайся. Нам нужно уходить.
— Хорошо, — сказала Даша дрожащим голосом.
Она поднялась с кровати. Брюн подала ей футболку с веселыми акулами, намалеванными на груди — Даша привезла ее из Анапы и таскала не снимая.
— Мамочка, а ты где? — спросила Даша, принимая футболку.
Брюн вспомнила, что впопыхах забыла стать видимой. Она произвела небольшое усилие и выполнила процедуру, которой ее обучила Маленькая Разбойница. Даша облегченно вздохнула. Брюн поняла, что теперь дочь ее видит. Брюн включила ночник в виде симпатичного зеленого бегемотика, чтобы Даша могла рассмотреть ее получше.
— Скорее, солнышко, скорее, — поторопила она дочь.
Даша уже натягивала джинсы. Тут Брюн пришла в голову новая мысль. Она торопливо открыла книгу. Они хотели произвести инициацию завтра, вместе с Карлом, предварительно все объяснив, подготовив девочку. Но Брюн вдруг охватило предчувствие, что нужно сделать это именно сейчас. Даже если бы Даша впала в беспамятство, Брюн хватило бы сил унести ее.
— Дотронься пожалуйста, — сказала Брюн. — Вот до этого штырька.
Она поднесла раскрытую книгу к рукам дочери.
— Какая старая книга, — сказала Даша, с интересом разглядывая черные знаки на красном листе. — Это дяди Карла?
— Да, да, — торопливо сказала Брюн. — Пожалуйста, коснись ее! Сейчас же, ну!
Личико Даши искривилось — она собиралась заплакать.
— Мне страшно, — сказала она.
— Мне тоже, — ответила Брюн. — Ты только дотронься!
Даша неуверенно посмотрела на мать. Брюн ободряюще улыбнулась. Даша собралась с духом и приложила палец к штырьку. Выступила капля крови. Девочка тихо вскрикнула.
— Все, уже все, — успокаивающе сказала мать.
Брюн порывисто обернулась. Она ощутила чье-то приближение. Окинув комнату быстрым взглядом, Брюн спрятала книгу под матрас на кровати Даши. У кровати был такой разоренный вид, что вряд ли бы там стали искать.
Полоса люминофоров на потолке медленно засветилась, все набирая мощность. Свет в комнате Даши можно было включить и из коридора. Значит, нежданный гость уже стоял за дверью. О присутствии Брюн он, видимо, не подозревал. Даша вздрогнула и прижалась к матери. Брюн пытливо заглянула ей в лицо. Никаких признаков сонливости там не обнаружилось. Глаза Даши блестели. Дочь была бодра той лихорадочной, неестественной бодростью, которая посещает человека, разбуженного стрельбой посреди ночи.
Инициация не произошла. Комбинация генов, наделявшая человека сверхспособностями, Даше не передалась. Брюн не знала, радоваться этому или огорчаться.
Дверь открылась. Брюн увидела ночного посетителя, и все остальные мысли разом вылетели у нее из головы. После обращения обычные люди стали казаться Брюн уродливыми гномами. Небрежными, неряшливыми и плоскими набросками-черновиками, которые их создатель забраковал и смял. А эти кусочки мятой бумаги взяли и ожили наперекор всему. Только Карл выглядел нормальным человеком, только стал еще красивее. Впрочем, Брюн не была уверена, что в данном случае причиной этой оптической иллюзии является установка модуля «Черный Эллорит».
Существо, заявившееся в спальню Даши, было объемным. Даже слишком объемным, на взгляд Брюн. Слишком материальным и осязаемым. Оно имело вид ангела, сотканного из оранжевого пламени. За спиной курились крылья из черного дыма. Но пистолет ТТ в руке этого огненного ангела не казался неуместным. Лицо его, состоящее из множества непрестанно волнующихся язычков огня, совершенно не походило на человеческое. Брюн каким-то неуловимым, однако совершенно безошибочным способом поняла, кто перед ней.
Это был Ирвинг.
Никак не отреагировав на присутствие Брюн, огненный ангел произнес, обращаясь к девочке:
— Это хорошо, что ты уже оделась. Лот сказал, чтобы ты пошла со мной. Пойдем, Даша.
Даша не посмела возразить дяде, но разревелась и вцепилась в край халата Брюн.
— Умоляю тебя, оставь нас! — воскликнула Брюн, прижимая к себе дочь. — Лот все напутал!
Пламя головы Ирвинга стало алым.
— Какое напутал! — рявкнул он. — Я же сам вижу, во что ты превратилась!
Брюн озадаченно уставилась на Ирвинга.
— Я не хочу! — воскликнула Даша. — Я хочу с мамой!
Ирвинг протянул руку. Она странным образом удлинилась. Парень схватил Брюн и резко рванул к себе. Брюн чуть не завопила от ужаса, думая, что сейчас она и сгорит. Но ничего подобного не произошло. Брюн почувствовала крепкий, мускулистый бок Ирвинга словно бы сквозь ткань. Судя по ощущениям, на Ирвинге был надет свитер с эмблемой любимой рок-группы. Ткань была плотной, но гладкой и мягкой. И бок Ирвинга оказался не более горячим, чем должен быть бок обычного двадцатилетнего парня.
— Тогда я убью ее, — меланхолично сказал Ирвинг и приставил дуло ТТ к виску Брюн.
Лицо Даши застыло.
— Что ты делаешь, — почти простонала Брюн. — Если бы ты только знал, что ей пришлось пережить, пока тебя не было…
Ирвинг в ответ грубо встряхнул ее. Даша зажала себе рот руками, чтобы не закричать.
— Ну так что? — спросил Ирвинг.
— Я пойду с тобой, — нетвердо сказала Даша.
— Вот и умница, — сказал Ирвинг. — Обувайся. Там роса, сыро.
Даша села на кровать, надела розовую кроссовку и принялась завязывать ее. Пальцы девочки дрожали. Ей никак не удавалось сделать две петли на бантике.
— Быстрее, — произнес Ирвинг.
— Завяжи на один, доча, — непослушными губами сказала Брюн. — На один бантик.
Даша посмотрела на нее глазами, полными слез. Брюн через силу улыбнулась ей. Дочь последовала совету Брюн, и у нее получилось. Со второй кроссовкой Даша справилась быстрее. Девочка поднялась с кровати.
— Свитер надень, — посоветовал Ирвинг.
Даша открыла шкаф и достала оттуда нежно-зеленый свитер.
— Не закрывай, — сказал Ирвинг. — Отойди.
Он затолкал туда Брюн, прежде чем она успела сообразить, что он делает. Ирвинг закрыл шкаф на ключ.
— Пошли, — услышала Брюн из шкафа.
Еще она услышала, как хлопнула дверь. Ирвинг и Даша покинули детскую.
Дверь шкафа затрещала и подалась наружу. Створка рухнула на пол. Она ударилась об пол с неожиданно звонким звуком. Он напомнил Брюн звук пощечины. Вслед за створкой из шкафа вывалились два платья на плечиках — желтое из органзы и темно-синее, из тяжелой парчи, расшитое жемчугом. За ними вылетели джинсовые шорты, оранжевая водолазка и, наконец, появилась Брюн. В ее волосах запуталась желтая шелковая лента.
Брюн перескочила через груду одежды, разлетевшуюся по полу, и бросилась к кровати. Запустив руки под матрас, она торопливо и жадно пошарила там. На какой-то миг Брюн показалось, что Ирвинг унес книгу с собой. У Брюн потемнело в глазах от этой мысли. Хотя это была, конечно, паранойя. Ирвинг не знал и мог даже догадываться, какую роль сыграл его подарок во всем случившемся. А уж тем более о том, что книга сейчас здесь. Пальцы Брюн наткнулись на холодный переплет. Брюн сломала ноготь, но даже не заметила этого. Она вытащила книгу и распахнула ее.