Монахи включили огромную, пыльную электрическую люстру. Споро и без пререканий убрали валяющиеся на полу цветы и ленты из венков, упавших с гроба. Пострадавшим в давке оказали посильную помощь. Некоторые еще не вышли из транса, в который их погрузил Карл. Их отнесли в лазарет при монастыре. Увы, были и погибшие. В обезумевшей толпе задавили двоих детей, а несколько людей скончались на месте от мгновенной остановки сердца.
Люди покидали собор. Ирвинг слышал их негромкие разговоры.
Он не сомневался, что к вечеру уже весь Новгород будет в курсе случившегося.
Осина сильно поднимется в цене.
У Воскресенского собора в Деревяницах было пять куполов. Они сидели на крыше плотно, словно грибы. Карл и Брюн вылетели из центрального. Брюн держала свою покалеченную руку здоровой и поглаживала ее.
— Идиот, — шипела она. — Невежда…
Осиновые колья не имели над Брюн большего эффекта, чем над обычным человеком. Но даже если совершенно обычному человеку проткнуть сердце колом, он умрет. А если пробить руку — будет много крови и масса неприятных ощущений.
Тем временем парочка забрала слишком влево и чуть не налетела на соседний купол. Карл завис в воздухе неподвижно, огляделся, и скомандовал:
— Вылезай.
Он энергично встряхнул гроб Брюн, за край которого держался и который, собственно, и тащил. Брюн послушно перекинула через бортик сначала одну ногу. Затем, путаясь в широком подоле платья, другую. Брюн глянула вниз, и у нее закружилась голова. Очень не хотелось вставать в пустоту. Хотелось на что-нибудь опереться, например, на руку Карла. Но она не стала этого делать. Вместо этого Брюн произвела все необходимые для левитации изменения в силовых каналах собственной ауры, и шагнула вниз. Воздух казался плотным, как вода, и поддерживал ее. Брюн облетела гроб и встала в воздухе рядом с Карлом. Ощущение было очень необычным. Брюн казалось, что она скорее плывет, чем летит.
Слева горел на солнце обитый жестью главный купол собора. Даже здесь были слышны крики и вопли, сливавшиеся в неровный гул. Брюн глянула вниз. Люди черными горошинами высыпались из дверей храма, катились в разные стороны — к деревне, к машинам, припаркованным на стоянке перед монастырем.
Карл тем временем перевернул гроб. Из него вылетели матрас и шелковая подушка. Они заскользили к земле двумя невиданными бабочками. Шмеллинг приподнял гроб над головой, словно крышку от кастрюли или щит.
— Что ты хочешь сделать? — спросила Брюн. — Пробить силовое поле гробом? Вряд ли это получится.
Высота купола зависела от мощности генератора и обеспеченности заказчика. Как правило, невидимая граница проходила метрах в двух-трех над самой высокой точкой огороженной местности. Сейчас поле, скорее всего, находилось прямо над головами Карла и Брюн. При желании они смогли бы достать ее рукой. Но мощность поля была одинакова на всем его протяжении. И пробраться сквозь него не могло ничто живое.
— Нет, — сказал Карл. — Примерно в центре купола всегда есть отверстие. Такова технологическая необходимость. Вот у вас, когда флаер взлетал, вы же силовое поле не отключали, верно? Он как раз в эту дырку и уходил.
— Но поле же мигало, — заметила Брюн.
Ветер трепал волосы Карла, раздувал ее юбку, щекотал ноги. Люди внизу задирали головы — стали видны светлые пятна лиц. Брюн вдруг всем телом почувствовала, какой прекрасной, большой мишенью они являются, зависнув здесь.
— Да, — согласился Карл. — Когда через это отверстие что-то проходит, все поле на миг наполняется светом.
— А почему мы тогда в монастырь через эту дырку не полезли? — спросила Брюн сердито. — К чему весь этот маскарад?
— Во-первых, потому что наше проникновение заметили бы — поле бы вспыхнуло, как ты сама говоришь, — ответил Карл терпеливо. — А во-вторых, это отверстие очень сложно найти. Как найти невидимую дырку в невидимой стене?
— Но теперь нам ничего не остается, кроме как лезть в эту дырку, — пробормотала Брюн.
— Да, — сказал Карл. — Забирайся.
Брюн повиновалась и подлетела под гроб. Она встала перед Карлом, спиной к нему, словно бы они несли носилки. Брюн ухватилась за край крышки здоровой рукой и сказала:
— Полетели.
Она решительно толкнула гроб вверх.
— Погоди, — сказал Карл, который все это время словно бы присматривался. — Я, кажется, кое-что чую. Давай туда.
Он указал рукой в сторону старой водонапорной башни из красного кирпича. Брюн пожала плечами. Парочка медленно и величаво заскользила к водонапорной башне. Справа мелькнул желтый крест центрального купола. Снизу он казался совсем маленьким. На самом деле, как выяснилось, был размером почти с Брюн. Его тонкая ножка была перехвачена в основании полумесяцем. Открытые плечи Брюн озябли под ветром. Брюн услышала внизу знакомые хлопки. Кое-кто уже добрался до ружей, лежавших в багажниках. Но они с Карлом уже достигли верхушки водонапорной башни и остановились над ней. Сквозь прогнившую крышу виднелись внутренности верхнего этажа, наполненные мусором. Раненная рука ныла. Брюн поморщилась. Упоение полетом уже прошло. Брюн ощутила, что это совсем недешевое удовольствие. Она начала уставать, и вряд ли бы продержалась в воздухе еще долго.
— Повернись ко мне лицом, — попросил Карл.
Она выполнила его просьбу, и тогда Шмеллинг произнес:
— Вверх.
Парочка взлетела вертикально вверх, словно флаер. Диаметр отверстия обычно был невелик. Он сложным образом соотносился с высотой купола, напряженностью поля, площадью и рельефом огороженной территории. Но Карл довольно точно угадал его местонахождение. Пустота вокруг Карла и Брюн вспыхнула золотом. В ней проступили мохнатые струны силового поля. Чем-то они напоминали длинные ленты водорослей. Внизу закричали. Край гроба за головой Карла погрузился в золотое сияние, как ложка в желе. Дубовая планка беззвучно рассыпалась в серый пепел.
— Карл, осторожно! — закричала Брюн.
Карл перехватился, чтобы быть поближе к подруге, но опоздал. Золотистая лента нежно скользнула по левому плечу Шмеллинга, обвила руку. Зрачки Карла сузились от боли. Две стальные иголки утонули в алом сиянии радужки. Другая фантастическая водоросль коснулась раненной кисти Брюн. Последовавшие за этим ощущения по сравнению с ударом Ирвинга были что выступление духового оркестра рядом с сопляком, играющим на поломанной губной гармошке. Брюн показалось, что она дотронулась до чего-то бесконечно холодного, но холодного хищно. Водоросль словно высасывала ее тепло и жизнь, и это было очень больно. Брюн хотела закричать, но тут увидела лицо Карла. Он побледнел и хрипло, со свистом выдохнул сквозь прикушенные губы. А ведь Шмеллингу наверняка было гораздо больнее, чем ей.
И Брюн передумала кричать.
Тем более, что парочка продолжала двигаться, невзирая на боль, и уже миновала границу силового поля, окружавшего монастырь. Теперь переливающаяся золотом пленка мигала у них под ногами.
— Бросай крышку, — сказал Карл. — И переносимся домой.
Они отшвырнули полуобгоревший гроб. Он исправно послужил своей хозяйке, хотя и несколько необычным способом. Лишившись поддержки, крышка тут же пошла вниз. Наткнувшись на силовое поле, она вспыхнула и рассыпалась алым всполохом.
Две фигуры задрожали и исчезли. В небесах над Воскресенским собором Деревяницкого монастыря остались лишь облака и птицы.
Карл выпустил прижимавшуюся к нему Брюн и отвернулся. Шмеллинга вырвало прямо на ковер, покрывавший пол зала для приемов.
— Уф, — сказал Карл, и его тут же вырвало снова.
Он оперся рукой о стену, заляпав шелковые обои блевотиной. Брюн то же было немного не по себе. Контакт с силовым полем не проходит бесследно даже для черных эллоритов, как выяснилось. Ее мутило, но не так сильно, как Карла. Впрочем, окажись на месте Шмеллинга обычный человек, он бы лишился руки и уже умер бы от болевого шока.
— Ты иди отдохни, — сказала Брюн. — Я тут приберу.
Она сделала изящный жест левой рукой. Правая кисть ей все еще не повиновалась. Неприглядная лужа на полу исчезла.
Брюн была полна решимости вернуться в монастырь. Она еще не знала, как, но твердо чувствовала одно — Даше нельзя оставаться в склепе. Что-то неумолимое и опасное приближалось к ней с каждой секундой.
Карл покосился на подругу.
— Ты хочешь вернуться туда? — спросил он. — Пойдем вместе.
— Ты и так уже много сделал, — сказала Брюн. — Тебе надо отдохнуть. Я не буду лезть внутрь, обещаю. Так, поброжу вдоль границ, подумаю…
Карл покачал головой.
— Ну хорошо, — сказал он.
Шмеллинг стал подниматься по лестнице. Он тяжело, всем телом наваливался на резные перила. На полпути Карл остановился и сказал через плечо:
— Обещай, что будешь очень осторожна.
— Обещаю, — голосом хорошей девочки откликнулась Брюн.
«Ага, как же», подумал Карл. Он знал, что должен пойти с ней, чтобы уберечь от глупых, отчаянных и безнадежных выходок. И в то же время Карл понимал, что не может этого сделать. Шмеллингу бы еще хватило сил на телепортацию. Но затем он превратился бы в неподвижную обузу. Оставалось только надеяться на то, что Брюн повезет. И что она действительно вернется через некоторое время.
Раздосадованная, но целая и невредимая.
— Хоть переоденься, — сказал Карл. — Это платье яркое, приметное. Его все видели во время церемонии. Видно его издалека, а охотников за тобой сейчас будет много. И руку перевяжи.
Брюн смиренно наклонила голову и мигом перенеслась в бывшую комнату Александры. Черное платье с серебряной розой на груди комом валялось на кровати. Брюн заерзала в своем тяжелом парадном платье. Самостоятельно его было не расстегнуть. Она нахмурилась и телепортировала Карла.
— Прости, что не сообразила сразу, — торопливо сказала Брюн, когда он появился в комнате.
— Ничего. Я хотел пройтись, — полуобморочным голосом ответил Карл.
— Расстегни мне, — сказала Брюн и повернулась к нему спиной.
Левой рукой она приподняла волосы, чтоб не они не попали в замок застежки. Брюн сообразила, что у Карла тоже работает только одна рука. Однако Шмеллинг справился с задачей. Он на удивление ловко расстегнул молнию, доходившую до середины бедра. Платье с кожаным скрипом осело к ногам Брюн. На ней был темно-красный шелковый лифчик в тон к платью и такие же трусики.