Он запустил руку под блузку Лене и сильно, но и приятно стиснул грудь. Родинка оказалась гладкой. Лот ощутил, как встал его член. Его этого скорее удивило, но удивило приятно. В конце концов, Лот, здоровый и совсем еще не старый мужчина, вот уже больше месяца не занимался сексом. Лена вздохнула и подалась назад. Лот ощутил проворные пальчики у себя на поясе — Лена боролась с пряжкой. Лот не стал ей помогать. Вместо этого он запустил руку ей под юбку и одним движением разорвал тоненькую веревочку, на которой держались стринги Лены. Трусики упали на пол с легким шелестом. Лена к тому времени разобралась с его брюками. Лот обхватил ее за талию двумя руками, поднял и усадил на себя. Лена вскрикнула. Он впился пальцами в ее полуобнаженные ягодицы и принялся двигать ее бедра вперед-назад.
Она не знала, что эта позиция означает для него. Что никогда, ни одной из своих женщин Лот не позволял скакать на себе. Что для Лота этот, довольно-таки тривиальный способ сношения исполнен самой глубокой горечи и презрения к себе.
Она просто наслаждалась.
Не забывая, однако, бормотать:
— Что вы делаете… ах-аха-ах… не надо…
Лот отпустил ее, и Лена двигалась уже сама. От необычности ли обстановки, или от того, что ей действительно очень сильно нравился Лот, Лена кончила очень быстро. Впрочем, из деликатности и ложно понятого общественного договора она заставила себя совершить еще несколько движений, которых как раз хватило и Лоту, чтобы догнать ее на пути к небесам. Лена опустилась ему на грудь. Лот поцеловал ее, провел рукой по волосам, прижал к себе и блаженно затих.
Выждав минуту или две, чтобы дать ему, да и самой себе немного отдышаться, Лена сказала полным слез голосом:
— Мне так стыдно, так стыдно…
Лот негромко рассмеялся. Лена вздрогнула.
— Разве не этого ты хотела, когда пришла сюда? — произнес он.
— Я хотела пожалеть вас… — пробормотала озадаченная Лена.
— Глупости, — ответил Лот очень спокойно. — Ты всегда, когда идешь жалеть, надеваешь такое провокационное белье?
Он приподнял руку. Лена увидела свои стринги. Лот, забавляясь, накрутил их на палец.
— Почему вы думаете, что если женщина одевается красиво, то она старается для вас, а не для себя? — произнесла Лена почти гневно. И достаточно убедительно, как она надеялась. — Приятно чувствовать себя красивой!
На этот раз Лот рассмеялся в голос.
— Да, да, — сказал он. — Девочка моя, я может и вынырнул из средневековья, но я не дурак. Я внимательно тебя слушал. Зачем быть вторым, если можно быть первым? Для вас, женщин, это значит — зачем быть любовницей второго человека в области, если можно спать с первым?
Лена задохнулась от ярости. Она и не подозревала в Лоте такой проницательности, и это привело ее в ужас. Лена ощутила себя на ложном пути. И он, возможно, вел ее в бездну. К потере всего, чего Лене с таким трудом удалось добиться за годы обучения. На пути, в конце которого были Боровичи и стиральная доска в тазу с мыльной водой.
Вне себя от страха, Лена села. Пользуясь своим исключительно выгодным стратегическим положением, девушка отвесила Лоту роскошную пощечину. Ей не следовало этого делать. Лот и по натуре не был склонен к играм такого рода. А за последнюю неделю ему пришлось испытать слишком много ударов, на которые он не мог ответить.
Но сейчас он ответить мог.
Лот столкнул ее с себя и опрокинул на пол. А затем обрушился на нее сверху всем телом. Лена закричала, на этот раз по-настоящему, когда Лот вошел в нее — грубо и резко.
Силовое поле бесцветно. Оно немного искажает солнечные лучи. Но наличие гигантской линзы становится заметно только на очень близком расстоянии. Передающие столбы находятся довольно-таки далеко друг от друга. И в пасмурную погоду велики шансы заметить поле, только наткнувшись на него. Физический контакт с силовым полем, в зависимости от степени напряженности поля и площади соприкосновения, может привести к тяжелым травмам и даже смерти. По этой причине, силовое поле обычное слегка подкрашивают — задают в установках генератора нужный цвет. Можно выбрать любой, какой больше по душе. Обычно предпочтение отдается золотистому оттенку, но встречаются и лиловые, алые и синие купола. Цвет бледнеет вместе с падением мощности поля, которое обычно начинается на высоте двух человеческих ростов, но все же остается достаточным, чтобы выполнять функции непреодолимой преграды. Поскольку у Лота и Деревяницкого монастыря граница была общая, передающие столбы они по соседской договоренности ставили через один. А для того, чтобы знать, кому какой столб чинить в случае аварии, их покрасили в разные цвета. Столбы, принадлежащие Лоту, были того же веселого синего цвета, что и ворота к его дому, а монастырские — нежно-желтого.
Брюн и Крэк появились у желтого столба. Сквозь нежно-золотистую дымку виднелось монастырское кладбище. Именно этот столб предлагал повалить Карл. Крэк внимательно осмотрел золотистые линии поля. Они напоминали струны, покрытые пылью. Брюн же поглядывала на уродливый бетонный куб склепа. Даже наличие грустного ангела на крыше не могло полностью замаскировать того факта, что первоначально это сооружение являлось огневой точкой.
Крэк протянул руку и коснулся золотистых линий. Брюн невольно вскрикнула. Однако лицо Крэка осталось безмятежным. Он засунул руку в поле еще глубже, почти по локоть. Джонс наморщил лоб и что-то пробормотал. Золотые струны, мохнатые от пыли, разошлись в стороны. В поле образовался овальный проход в рост человека.
— Прошу, — сказал Крэк. — Дамы вперед, как говорится.
Брюн посмотрела на Джонса с благоговейным ужасом. В этот момент она особенно порадовалась тому, что Крэк не воспринял заказ Лота буквально и принял их с Карлом сторону.
— И никто не заметит, что… поле разорвалось? — спросила Брюн.
Крэк отрицательно покачал головой:
— Колебания напряженности не превышают общей нормы.
Брюн шагнула сквозь поле. Джонс последовал за ней.
Житие св. Ирвинга Хутынского. Фрагмент 5. Спасение младенца
Ранним утром Ирвинг шёл по направлению к братской могиле воинов двести двадцать девятой стрелковой дивизии. Топор он незаметно одолжил вчера вечером на лесопилке и настрогал добротных осиновых кольев. Чесноку Ирвинг нарвал на монастырском огороде перед уходом. Он думал о том, что должен бы радоваться первой возможности попробовать свои силы в качестве истребителя нечисти.
И он радовался бы — если бы это была не Даша.
Лучше всего было бы провести ритуал до девятого дня после похорон, пока вампир еще не вошел в полную силу. Ирвинг сплюнул. Ему было тошно уже сейчас, и он мог представить себе, как отвратительно он будет чувствовать себя после… «ритуала».
Склеп, как и ожидал Ирвинг, был открыт. Ирвинг спустился в него. Гроб пустовал. Сдвинутая крышка стояла рядом — и это Ирвинга совсем не удивило. Ему не пришлось ждать возвращения хозяйки склепа слишком долго. Не успел первый розовый луч солнца окрасить предрассветное небо, а последний петух докукарекать третью зорьку, на лестнице послышались босые детские шаги. У Ирвинга пересохло во рту. Он облизал горящие губы. Ирвинг знал, что должен убить Дашу сразу, как только она войдет, а позже у него может не подняться рука.
— Ирвинг! — обрадовалась Даша.
Тут вампирка заметила, что Ирвинг стоит между ней и гробом.
— Пусти меня в мою кроватку, — захныкала она. — Я очень спать хочу. Я много играла сегодня хочу спать. Пусти! — зарычала она.
И тогда Ирвинг, не поднимая глаз, профессионально точным движением швырнул осиновый кол. В отряде «Левая рука Будды» он всегда работал с переносной личной ракетной четырехзарядной установкой, вещью страшной убойной силы. Отчасти его кличка была подражанием звуку выстрела. Ирвинг был ракетным стрелком высшего класса. И уж конечно, чтобы попасть осиновым колом в грудь девочке с пяти шагов, ему не надо было смотреть на нее.
Кол пригвоздил Дашу к деревянным панелям пола. Она страшно зашипела. Ирвинг отважился взглянуть на нее и проклял себя. Прелестный ребенок умирал страшной смертью, кривясь и корчась в безумных муках. Грудь девочки вокруг кола медленно обугливалась.
— Вытащи! — кричала Даша не своим голосом, извиваясь в предсмертных судорогах. — Вытащи его!
На ее ярко-алых губах выступила пена, верхнюю губу вздернули уродливые клыки. Ирвинг не то что вытащить кол, а и шагу к девочке сделать не мог. Осознание ужаса содеянного обрушилось на него, как сброшенный с крыши снег — на голову случайному прохожему. Правильнее всего было добить вапиреныша несколькими ударами кола, но Ирвинг не мог сдвинуться с места.
Наконец Даша затихла.
Обугленные останки вызвали у Ирвинга противоестественное чувство облегчения. Однако работа еще не была окончена. Двигаясь, как робот, Ирвинг отрубил голову Даше. Затем набил рот чесноком и бережно положил обгорелый трупик в гроб. Он положил небольшое распятие на лицо племяннице, закрыл гроб и пристроил венок поверх прозрачной крышки. Выйдя, Ирвинг захлопнул за собой дверь.
Он сел на чей-то поросший мхом могильный камень неподалеку и зарыдал.
Мир вокруг исчез в мягком белом сиянии. Больше Ирвинг не помнил ничего.
Брюн чуть посторонилась, чтобы не мешать Крэку заделывать прореху в силовом поле. Она снова посмотрела на склеп, где лежала Даша. Дочь, наверное, все еще находилась в беспамятстве после инициации. Брюн поняла, что ее что-то тревожит, с того самого момента, когда они еще только подошли к высокотехнологичному забору. И тут она поняла, в чем дело.
Дверь склепа была открыта.
— Скорее! — воскликнула Брюн. — Там кто-то есть!
Крэк обернулся.
Бронзовый ангел на крыше склепа вдруг подпрыгнул и взмыл вверх. Его полет оказался коротким. Законы аэродинамики быстро расправились с первоначальным импульсом. Ангел завалился набок, сломав могучим крылом старый тополь. Из крыши склепа вырвался ослепительный столб света. Кладбище огласил истошный детский крик.