Когда Ника позвонила в дверь, он как раз заканчивал накрывать на стол. Впустив ее в квартиру, он только кивнул и сделал приглашающий жест, предлагая пройти в комнату. Ян честно не знал, как себя вести.
– Красиво, – спокойно сказала девушка, осматривая стол. – И…спасибо.
Это уже было привычным. Ян снова не столько увидел, сколько почувствовал ее состояние. И оно было явно не радостным. Но снова не из-за него. Странно, но тот факт, что молодой человек способен ее понимать, его успокоил.
– Присаживайся, – гостеприимно предложил он. – Надеюсь, ты не вегетарианка и не за какой-то там здоровый образ жизни.
– Пять коктейлей в баре, это точно не здоровое питание, – усмехнулась она. – Кажется, я начинаю понимать, почему у тебя именно такой бизнес.
– Я же говорил, люблю вкусно поесть, – напомнил Ян. – Упоминание пяти коктейлей дает понять, что вино тебе тоже предложить можно.
– Не откажусь, – она улыбалась. Но он видел, что ей не слишком легко это дается.
Ян разложил по тарелкам стейк и гарнир, разлил вино по бокалам. Когда они начали есть, он лишь чуть улыбнулся и вопросительно приподнял брови, предлагая ей самой начать разговор.
– Не стоит портить себе аппетит, – предупредила девушка.
– Такого со мной не случается, – легко похвастался он. – Я умею получать удовольствие в любых обстоятельствах.
Ника снова улыбнулась. На этот раз более естественно и весело.
– Ты не думал открыть ресторан? – предложила она. – В твоем случае точно не будет проблем с поставщиками. Плюс дополнительная реклама торговой марки.
– Неплохо, – подумав немного, оценил молодой человек. – Надо будет посчитать. Да и мама всегда мечтала о своем кафе. Только она думала о пекарне. Обожала булочки и кофе.
Ника посмотрела на него серьезно.
– Извини, – чуть смущенно начала она. – Я заметила, ты часто ее вспоминаешь. И ни разу об отце. …Хотя, это не мое дело.
– Любопытство двигает прогресс, – чуть иронично отозвался Ян. – К тому же, я почти польщен, что интересен тебе. Но…это немного иная тема.
Он отпил вина, чуть помолчал, но все же решил рассказать.
– Мы все равно пришли бы к этому разговору, – предупредил молодой человек. – Из-за тебя. Вернее, из-за того, что будет с тобой потом. Если нынешняя история с проклятой вещью закончится благополучно. Ты станешь в чем-то такой же, как я.
– Что это значит? – Ника удивилась. – У меня прибавится наглости и очарования?
– Звучит, как комплемент, – Ян был рад, что разговор идет в такой легкой манере, пусть она обоим дается с трудом. – Надо чаще тебя кормить. А если серьезно… Для тебя эта история никогда не закончится. Честно. Если ты раз видела черного человека, гула, демона или еще неизвестно, кто он там, ты будешь замечать и других таких же тварей.
– Ты об этом уже говорил, – и снова на ее лице вроде бы и не были заметны эмоции, но он почувствовал, как она напряглась, будто в предчувствии опасности. – Кто сильнее, становятся как ты и Давид. Они могут это принять. Я запомнила.
– Вот именно, – серьезно кивнул Ян. – Когда такое случилось со мной, мне было шестнадцать. Я просто возвращался домой из школы. Мы тогда жили в большой квартире почти в самом центре города. Довольно обеспеченная семья. В наших подъездах, правда, не было консьержей и даже камер, но чужие ходили редко. В тот день я поднимался к себе на этаж, когда сверху мне на встречу бежал какой-то человек. Явно не в себе. Но это мелочь. Важно, он был весь измазан кровью. И… понимаешь… мне тогда показалось, или вернее, я увидел, причем почему-то очень четко, что на шее этого сумасшедшего, будто сидит нечто. Черное, густое, и живое. Жуткое. Холодное. То, чего не должно быть в этом мире вообще. Я пялился на это нечто, и мы столкнулись с тем человеком. Я отлетел прочь, даже неплохо приложился головой. Пока поднимался, этот ненормальный уже исчез. Только бежал он с нашего этажа. Из моей квартиры.
– Нехорошо, – прокомментировала Ника с беспокойством.
– Более чем, – сухо согласился молодой человек. – Я вызвал полицию. Пять ударов ножом в живот. Мама умерла, как потом сказали, еще на втором ударе. Убийцу нашли удивительно быстро. Серийного маньяка. Восемь эпизодов. Я был на опознании. Только это был не тот сумасшедший. Серийник почти с гордостью признал семь жертв. Кроме моей мамы. Но ни ему, ни мне никто не поверил. Так же было проще. Есть преступник, есть похожие эпизоды. Все в шоколаде. Суд и так далее. Но меня это не устраивало.
– Заешь, меня тоже не устроило бы, – задумчиво призналась девушка. Она просто слушала его с бокалом в руках.
Ян чуть улыбнулся. Тепло и благодарно.
– Ешь, – велел он. – Не люблю, когда мой труд пропадает.
–Я ценю любой труд, – она очень старалась быть с ним милой. – Так и что ты сделал?
– То, что мне не верила полиция, наплевать, – продолжил Ян. – Но немного удивляло, что не верил отец. В принципе, нельзя сказать, что мы были близки. Но мне казалось, он любил мать. Только… Сейчас женщинам нравится моя внешность. Даже тебе, сквозь твое раздражение. Отец был еще ярче и интереснее меня. И ему доставляло удовольствие нравиться другим. Нравиться всем. Дом и семья, наверное, его ограничивали. Но я хотел доказать. Даже ему. А потому я просто нашел этого мужика. Сейчас у меня есть деньги. И такие мелочи за меня делают другие. В том числе я оплачиваю и скорость работы. Тогда я все сделал сам. За несколько дней. Просто спрашивал, искал, шел по его следам и нашел.
– Не удивлена, – снова прокомментировала Ника и демонстративно показала ему вилку, с нанизанным куском мяса. – Я учусь получать удовольствие в любой ситуации.
– Продолжай в том же духе, – посоветовал молодой человек. Он был благодарен ей за эту поддержку, за пусть и наигранный легкий тон. Он давно никому не рассказывал ту историю. – Так вот. Мужик был совсем плох. Но я записал его показания. На диктофон. Путаные здорово. Про черную пелену перед глазами. Про голос в голове. Про приказ убить. Как он взял нож и пошел к моей маме. Через полгорода. К женщине, которую он раньше никогда не видел. Вот только нюанс. Еще он буквально бредил своей хорошенькой соседкой. Перескакивал все время на нее. Сама понимаешь, некоторую связь я уловил. Еще два часа расспросов соседей, и я знал, кто любовница моего отца. А к вечеру меня арестовали. Мужик после разговора со мной вскрыл себе вены.
– Неприятное совпадение, – Ника чуть нахмурилась.
– Неприятно было мне провести ночь в КПЗ, – возразил Ян. – Но утром меня отпустили. Почти без объявления причин. И даже извинились. Потому что приехал Давид. Знакомство прошло бурно. В отличие от тебя я его теории принял не так легко и спокойно. Но факты были. Странное стремление того ненормального убить именно мою мать. Его знакомство с любовницей отца. Весь этот бред про голос и пелену. Но главное, та странная черная тварь, которую я видел.
– Кстати, – прервала его девушка. – А когда ты был у того человека, тварь все еще была с ним?
– Это был первый вопрос, какой мне задал Давид, – заметил молодой человек. – Нет. Тогда уже нет. Но она появилась позже. После всего этого отец вынужден был поверить. Тем более дело мамы открыли снова. Отец порвал с любовницей. Бурно. Не стесняясь меня. Ведь женщина пришла в наш дом. А через три дня его на моих глазах сбила машина. И водитель даже не скрывался с места преступления. Тварь на его шее стала крупнее и жирнее. Только исчезла, когда водитель буквально выпал из машины без сознания. Еще через день любовница отца явилась снова. Тварь выросла вдвое, и уже не сидела на ее плечах, а стояла плотной фигурой за ее спиной. Женщина захватила с собой нож. И пришла за мной.
– Напряженный сюжет, – сухо заметила Ника. – Давид помог, как я понимаю.
– Как-то он это сделал, – признал Ян. – Я был тогда без сознания. Мы с этой дамой немного поспорили с ущербом для меня. Но Давид успел. Что он сделал, я не знаю. Да это и не имеет значения. История закончилась. Про моих родителей.
– А про тебя? – тут же поинтересовалась девушка. – Потом что? Детский дом? И как появилось все это? Твой бизнес, и все остальное?
– Не было детского дома, – возразил он. – Снова был Давид. Он оформил опекунство, отправил меня учиться в новую школу, потом университет. Мой отец владел городским мясокомбинатом. Но вел дела просто отвратительно. Я вступил в наследство. Люди Давида помогли на первых порах. И он сам – деньгами. Потом все покатилось, как надо.
– Так ты потому ему помогаешь? – уточнила Ника. – Из благодарности? Возвращаешь долги?
– Деньги вернул давно, – сразу пояснил молодой человек. – Остальное… Я тоже так думал одно время. А потом просто признался себе, что у меня слишком обостренное чувство справедливости. Я не признаю за такими тварями право быть в этом мире. Но главное, я не признаю за людьми право решать свои проблемы таким способом.
– Ты слишком честен для подобных методов, – по-своему перевела девушка.
– Почему-то сейчас это не напоминало комплемент, – усмехнулся Ян. – Но мне при этом не хватило и твоего раздражения. Мы теряем связь.
– Нет, – как ни странно она осталась серьезной. – Пришло чувство принятия тебя, как данности.
– Теперь я мальчик с душевной детской травмой? – ему это не понравилось.
– Разве? – Ника чуть надменно приподняла брови. – Мы все теряем близких. По-разному и в разном возрасте. Таких травм хватает. Но это и все. А остальное… Просто теперь я знаю, что ты не изменился. Ты всегда знал, что ты хочешь и делал все, чтобы это получить. Как и сейчас. И…я понимаю, что теперь хочу так же.
Она улыбнулась. Ему. Очень тепло и по-настоящему, открыто и нежно.
– Знаешь, я ведь искренне люблю цветы, – призналась Ника. – Для меня составлять композиции, это ритуал, почти магия. Самое главное то, что ставишь в середину букета. Именно эти растения имеют самый большой смысл. Потом их надо дополнить, оттенить. И немного добавить зелени для того, чтобы букет оставался живым и естественным. Самое последнее и иногда даже лишнее, целлофановая упаковка или бумага. Люди такие же. Ты ненавидишь свою внешность в отличие от своего отца. Но это только упаковка. Меня бесило то, что в твоем букете отличные цветы. А теперь я просто хочу вспомнить то, что есть в сердцевине моего букета.