– Избавишься? – полицейский запаниковал. – Оля! Ты же не можешь так говорить всерьез! Это же часть тебя! Наш ребенок…
– Это не важно! – бросила женщина. – Ему было наплевать. Я просто думала, он будет доволен моим унижением. Но ему было мало! Саша сказал, что отведет меня к Нике! Он скажет ей! При мне. Чтобы я видела, как на самом деле меня ненавидит и презирает сестра! Меня и тебя!
– Он знал, что ребенок мой? – Юрий еще никогда не был настолько несчастен. И настолько…разбит.
Это была странная смесь чувств. Вина, прежде всего. Но еще… Его друг каждый день смотрел ему в глаза, смеялся вместе с ним, говорил, действовал вместе. Они были напарниками. И изо дня в день Саша врал. И ненавидел?
– Он знал все, Юра, – подтвердила Ольга. – И хотел все это сломать. Я умоляла этого не делать. Он не слушал. Я предлагала даже, что встану перед ним на колени, там у салона. Он отмахнулся. Велел мне сбегать за кофе, пока живот позволяет. И пошел внутрь. Я…не хотела видеть, как он скажет Нике.
– Но ее не было, – успокаивающе проговорил полицейский. И ей и себе.
– Он разозлился тогда еще больше, – казалось, у женщины кончился завод. Теперь она говорила спокойнее, ровнее и как-то совсем без эмоций. – Саша тогда вышел и… Он выглядел странно. Сказал, что так, наверное, лучше. Потому что если и Ника ему врала, если она знала…Он не все рассчитал.
– Не все рассчитал? – фраза его насторожила. – Что именно?
– Все это, – женщина как-то нервно дернула рукой. – Все, что происходит. Ведь он…
Она запнулась. По ее щекам все еще текли слезы, но впервые, похоже, они были настоящими, не наигранными.
– Никто из вас не поверит мне, – произнесла Ольга убито. – Он это знал. Потому так и сделал. Потому все это и устроил.
– Не поверит тебе… – Юрий почувствовал весьма неприятный холодок внутри, когда начал догадываться. – Оля… Саша сам купил спиртное? Он … он сделал это сам?
– Я просила его не делать, – она разрыдалась в голос. – Я же все-таки беременна! Я боялась! Он заставил меня сесть в машину!
– Черт… – полицейский схватился за голову. У него было ощущение, что мир кругом рушится. Но… Но для Оли все это ведь еще страшнее.
Юрий вскочил, пересел на краешек кровати, притянул женщину к себе, целовал ее волосы, гладил по спине.
– Прости меня! Оля, прости, – повторял он. – Я должен был знать. Я должен был что-то сделать. Ведь есть только ты. Для меня существуешь только ты. Я же люблю тебя. Давно. Я думал, что люблю Нику. Когда-то. Но она другая. Я … я всегда робел перед ней. Не понимал. А она ведь мне тоже, как сестра. А ты… Я увидел тебя тогда на вашей свадьбе. И было так больно, что ты не со мной… И когда они с Никой стали вместе… Это было так несправедливо! Я хотел защитить тебя, быть с тобой. Это был шанс…
Ольга застыла, вцепившись в его рубашку. Она уже не всхлипывала, а просто сидела смирно в его объятьях. Иногда женщина кивала на его слова. Или ему только это казалось. Признание сделало Юрия свободнее. Стало легче. И он чувствовал себя сильнее. Чуть отстранившись, он даже смог ей улыбнуться. Ласково и тепло.
– Оля… – Юрий поцеловал ее в губы, пальцами нежно стер дорожки слез с щек. – Это все прошло. Это закончилось. Теперь мы вместе. Я буду с тобой всегда. С тобой и нашим ребенком. И мы начнем заново. Мы будем счастливы и свободны.
– Да, – как-то странно, будто кукла кивнула Ольга, глядя на него своими чудесными глазами, которые он так любил. – Я хочу начать сначала. Хочу, чтобы все было другим. Я хочу быть в безопасности.
– Я смогу тебя защитить, – поклялся полицейский.
– Юра… – она чуть отстранилась от него, и почему-то вцепилась пальцами в странное украшение, висевшее на ее шее. Он никогда не видел у Ольги этот кулон. Но вещи сейчас не имели значения. – Я больше не выдержу. Я сделаю все, чтобы спастись.
– Я помогу, – снова повторил Юрий. – И я, и Ника.
– Да… – Ольга выглядела отстраненной и измученной. – Она же здесь… Я знаю, что она не могла прийти. Я знаю, что она с Яном. Но он же понимает, кто-то должен быть со мной и спасти меня. Вы спасете. Да…
Юрий помог ей лечь обратно на подушки, подоткнул одеяло.
– Ты устала, – заботливо заметил полицейский. – Поспи. Я постараюсь быть тут с тобой, когда ты проснешься.
– Нет, – вдруг снова встрепенулась женщина. – Я не хочу быть тут. Быть одной… Ты же можешь забрать меня домой? Ты можешь? Скажи…
– Наверное, так будет лучше, -поспешил согласиться он, видя уже знакомые симптомы. Почему-то тот факт, что Оля вернулась к своим обычным капризам, Юрия успокоил. – Дай мне десять минут. Мы поедем домой.
Ольга улыбнулась. Так светло и ласково… Юрий поверил. Ведь он так давно ждал этой ее улыбки.
Полицейский поспешил в коридор. Надо было найти того врача. Этого огромного мужчину, кто сейчас отвечал за лечение Ольги. Слишком жизнерадостный и уверенный в себе врач. Будто не от мира сего.
Юрий шел по коридору, заглядывая в открытые двери палат и кабинетов. Впереди был выход к лестнице. Кто-то спускался по ступеням. Юрий на миг остановился и нахмурился. В больничном мире цветных форменных костюмов и белых халатов для посетителей, некто, одетый в длинный черный плащ выглядел безумно странно и настораживающее. Человек преодолел лестничный проем, на миг пропал из виду, но тут же появился снова.
Юрий испытал странный приступ ужаса. Какого-то суеверного и дикого. Человек в черном… его размеренные широкие шаги, этот наклон головы, привычка держать руки чуть напряженно, чтобы не махать ими при ходьбе… Силуэт на лестнице исчез. А Юрий еще стоял, облокотившись о стену. В ушах шумело от подскочившего давления и пережитого странного ощущения. Полицейский старался успокоиться. Просто безумный день, просто слишком много новостей и эмоций. Это же чушь. Показалось. Ведь Сашка мертв… Он же точно мертв?
2.
– Как ты смог это сделать? – спросила она. – Ты разбросал жучки во все местные палаты?
Ян вез Нику домой. С момента, как она отдала ему наушник и решительно поднялась с того дешевого ярко-синего дивана, девушка не произнесла ни слова. Она, как и всегда, выглядела уверенной и спокойной. Но Ян привык уже чувствовать ее. Ника была несчастна.
Он молчал и ждал того момента, когда девушка позволит ему хоть как-то ей помочь. Пока Ян просто был рядом. И вот она задала первый вопрос. Наверное, самый неожиданный.
– Нет, – чуть улыбнулся молодой человек, глядя на дорогу. – Жучок не в палате, а у самой Ольги.
Ника повернулась к нему и чуть улыбнулась.
– Я почему-то представляла Давида другим, – призналась она с чуть натужным весельем. – Он впечатляет. И … Врачи скорой помощи не носят пациенток на руках.
– На самом деле, он реально врач, – пояснил Ян. – Только психиатр. У него несколько своих клиник.
– Забавно, – признала она. И вдруг спросила. – Ты хочешь есть? Давай я что-нибудь приготовлю.
– Это не имеет смысла, – ответил он. – Давид приедет часа через полтора и оккупирует кухню. Он обожает готовить. И не откажешься. У него неплохо получается. Но если ты проголодалась, давай где-нибудь остановимся и перекусим.
– Нет, – она снова не смотрела на него. Только в ветровое стекло, на дорогу и огни витрин магазинов вдоль улицы. – Я просто… Прости. Это наивно. Я хотела что-то сделать для тебя.
Ян даже чуть сбавил скорость от неожиданности. Это было подарком. Неожиданным, и вряд ли заслуженным. Но так тепло…
– Понимаешь, – продолжала Ника. – Я только сейчас поняла, что люди эгоисты. И я тоже. Наверное, не меньше, чем моя сестра. Мы не умеем делать правильно. Мы говорим «ты мне нужен», «спасибо», или даже «Я тебя люблю». Но это же о себе. «Я», «мне», и так далее. Мы не знаем, как отдавать. Я ты делаешь. Ты отдаешь и много. И так легко… Я тоже хочу как-то отдать. Но не умею.
– Думаешь, я другой? – спросил он и улыбнулся. Не привычно мило и озорно, а как-то странно, напряженно. Не как мальчишка, а мужчина, причем слишком взрослый и сильный. – Мне хочется отдавать. Именно мне. От этого тепло. Мне тепло. А ты… Ты рядом. От этого я не чувствую себя одиноким. Это важно.
– А я… я чувствую себя счастливой, – призналась девушка. – Сейчас. И благодаря тебе. В эту минуту. И там. В больнице. Потому что ты был рядом. И снова, потому что ты это сделал.
– Вообще-то, я хотел сказать «прости», – суховато выдал молодой человек. – За это. Шпионские игры и детские выходки. Я мог бы потом тебе рассказать. Но думал, так честнее.
– Ты верил, что кто-то из них заказчик, – это не было вопросом, Ника констатировал факт.
– Да, – Ян кивнул. – Но никто из них им не является. И это меня очень даже пугает. Как и многое из того, что я услышал.
– И это тоже, – согласилась девушка. – Но… Я просто цепляюсь сейчас за мысль, что была не права. Насчет Юрки. Он не предатель. Он единственный тоже был честен. Он ее любит. По-настоящему. И да, он точно сказал, мы с ним почти родные. И все. Это правильно. А я должна была сама с ним поговорить, а не отрекаться сразу.
– Ты же не любишь банальных фраз, – теперь его улыбка стала более привычной. Такой же мальчишеской, с теми же ямочками на щеках. – Но если настаиваешь… Люди вообще мало умеют говорить друг с другом. Видимо, больше предпочитают страдать.
– Ты буддист? – иронично осведомилась Ника.
– Ни в одном глазу! – он понял, что ему, не смотря ни на что, вдруг стало легко и весело. – Может, все-таки позволим себе хотя бы по пирожному с кофе?
3.
Ника проснулась в девять утра. На час позже своего привычного времени. Она чувствовала себя какой-то немного ватной и разбитой. Ника осторожно выбралась из постели, чтобы не разбудить Яна, захватила свои вещи и отправилась в душ. Вода всегда приносила ей облегчение. Горячие бодрящие струи обещали что-то хорошее, дарили надежду. В кухню девушка уже входила вполне бодрой.
Давид сидел за столом, перед ним стояла пиала с мюслями и чашка с кофе. Своей очереди ждала яичница с беконом. Такое меню вызвало у Ники веселую усмешку. Мужчина поднял голову от планшета, на экране которого что-то читал, и подмигнул девушке.