Монстра качнуло от удара, и да, его пальцы выпустили плечо молодого человека. Отчего и сам Ян стал заваливаться на пол. Ника могла бы снова броситься вперед, подхватить его, но… Лучше пока так, нельзя оставлять гула без присмотра даже на миг.
Только она все равно не успела. Девушка пропустила тот миг, когда демон метнулся ближе к ней, остановился буквально напротив, и откинул капюшон. Ника даже удивлялась потом, как спокойно она приняла это. Видеть так близко лицо человека, кто был ей ранее дорог. Видеть, и ничего не чувствовать. Но при этом, как-то сразу, мгновенно, отторгнуть сходство. Блиц-игра «Найди 10 отличий». Ника могла бы попасть с этим в книгу Гиннеса. Она всем своим существом, сразу отвергла все. Это не Сашка. Тоже лицо, фигура, привычки. Не его глаза, не его запах, и эта вообще не человеческая ухмылка.
Она хотела ударить, прямо в это лицо когда-то близкого ей человека, но… Гул перехватил ее руку. Блокировал вторую, вцепился ей в плечо, как буквально несколько секунд назад, это было с Яном. Но она не вскрикнула, удержалась, знала, предчувствовала боль. Только еще больше разозлилась и попыталась вывернуться. И снова гул поймал ее. Как если бы заранее знал каждый продуманный ею маневр. «Он приходит из наших мыслей»… Так сказал Ян. И он прав.
– Мое, – прошептал гул у самого ее уха. – Отдай себя! Ты. Это должна была быть ты.
Ника это прекрасно знала. Несколько часов назад, когда они с Давидом сидели внизу, ожидая сигнала от Яна, девушка сама сказала об этом. Но теперь… Она хотела сказать «нет».
Хватка на ее плече неожиданно ослабла, демона качнуло в сторону, и он начал заваливаться на пол. Освободившись, Ника увидела, как Ян, так и не поднявшись с пола, дополз, и ухватив монстра за ноги, просто дернул его на себя. Она успела лишь согнуться, нанести удар гулу по спине. Но тут же он исчез.
А спустя мгновение появился заново, завис над Яном, вцепившись пальцами ему в голову. Молодой человек застонал. Ника снова ногой ударила по руке монстра. На этот раз – безрезультатно.
– Отдай! – знакомым голосом Саши, произнес демон. – Отдай себя. Или он умрет.
Ника знала, что стоит ей согласиться, они проиграют. Гул получит ту самую последнюю жертву, кто связан с предыдущими или родством или любовью. Ее согласие завершит цикл, и тогда нельзя уже будет что-то исправить. Но она не могла видеть, как страдает Ян. Молодой человек уткнулся носом в пол, сжал кулаки так, что ногти царапали ладони. Он держался. Но от этого Нике становилось только хуже. Больнее. Тяжелее сказать «нет».
– Отдай! – гул чувствовал ее. Он требовал все решительнее. – Отдай!
Девушка собралась с силами, выпрямилась, посмотрела в лицо покойника.
– Нет, – произнесла она хрипло. – Нет. Потому что ты не сможешь его убить. Не его, не меня.
И снова ударила. Снова с ноги. Не по руке, а прямо по лицу. Опять она полагалась не на ущерб, который мгла бы нанести, а лишь на то, что удар отбросить гула прочь.
Получилось. Ян был свободен, а монстр, откинувшись назад, снова исчез, чтобы появиться перед ней. И ударить. Теперь уже девушку. По лицу, наотмашь. Нику отбросило назад, на каталку. Перевозка откатилась в сторону, Ника неловко начала падать на пол, оцарапавшись о металлический край одной из ручек.
Выступила кровь. И это решило все! Гул весь напрягся, как-то собрался, хищно заводил носом. Он чувствовал то, что хотел, что так жаждал получить. Кровь пятой жертвы. Ника с грохотом приземлилась, почувствовала боль от ушибов, от полученного удара немного плыло перед глазами. Но девушка не сводила взгляд с монстра. И увидела его жажду.
– Ага! – она сама не узнала свой голос. Слишком холодный и злой. – Хочешь это?
Она подняла руку, по которой стекали капли крови.
– Мое! – гул подался вперед.
Ника отвела руку чуть дальше, и наблюдала, как демон подался следом. Как собака за костью. Она усмехнулась. Она снова повела рукой, продолжая играть с ним, а сама стала подбираться ближе к Яну. Надо добраться до него, надо быть готовой…
Гул чуть ли не плясал от нетерпения, дергался как-то неестественно, шумно дышал. И злился. Он не мог получить то, что желал больше всего. Демон сейчас даже дотронуться до девушки не мог. И это приводило его в ярость.
Монстр снова переместился, именно тогда, когда Ника доползла до молодого человека. Она не могла посмотреть, что с ним, но, как это ни странно, слышала его дыхание. Ян жив. И даже в сознании. Гул завис над Яном и снова впился пальцами в висок молодого человека. Стон был еле слышен, но для Ники он звучал громче, чем колокола в Пасху. Она в отчаянии замахала раненой рукой, разбрызгивая капли, туда, дальше, надеясь, что демон метнется прочь за добычей.
Но нет. Гул продолжал истязать Яна.
– Отдай сейчас! – повторил он. Нике даже послышались какие-то интонации в его монотонном голосе. Все та же жажда и нетерпение.
У нее больше нет выбора и времени. Может быть, сам гул и не способен убить Яна. Не способен сделать это буквально. Но кто сказал, что Ян сам не загнется от боли? Или не сойдет от нее с ума? Сейчас, в этот момент, девушка могла думать только о нем. Ян ей важен. Не нужен, как сестре, не устраивает, как банкомат с модельной внешностью, а именно важен. Как человек, как кто-то очень близкий. И если больше нет вариантов…
Она достала пистолет, который забрала у Давида и засунула сзади за ремень джинсов. Стрелять бесполезно, она это помнила и без слов Яна. Замысел был другой. Спасти молодого человека можно лишь отключив его сознание. Как это было с Юрой. И тогда гул вернется к Ольге, требуя следующую жертву, потому что уже двое от него ускользнули. Это как минимум две-три минуты. Можно успеть…
Девушка перевернула пистолет, взялась за дуло, готовая ударить Яна рукоятью. Демон, будто понимая ее замысел, снова сжал виски молодого человека. На этот раз Ян не удержался и в крикнул. Ника занесла руку, и в этот момент гул вдруг вздрогнул и согнулся, будто получил невидимый удар. Его пальцы ослабли, высвобождая молодого человека.
– Давай! – разнесся по коридору голос Давида.
А ведь она даже не услышала, как он вернулся, как привез еще одну каталку. С трупом. С тем, во что теперь превратился настоящий Сашка.
Демон снова исчез, и теперь материализовался рядом с Давидом. Но не успел. Старший из команды всадил тонкий блестящий скальпель в руку покойника. Как по волшебству, удар пришелся по самому гулу.
– Сажай его! – распорядилась Ника, успевшая подняться.
Она обошла Яна, встала, расставив ноги на ширине плеч, как когда-то ее учили в стрелковом клубе, снова развернув пистолет, сняла оружие с предохранителя и на двух вытянутых руках прицелилась.
Давид усадил труп полицейского на койке, чуть придерживая его за плечо. Тело лишенное возможности держаться ровно, лишенное работы мышц, держалось неровно, голова падала на грудь, руки свисали с каталки. Но главное, оно было теперь четко перед Никой, а на шее у трупа висел кулон.
Отличная мишень – кругляшек на груди. И всего каких-то десять шагов. Девушка сделала глубокий вздох, потом выдох, навела пистолет точнее. Ей казалось, что она видит лишь проклятую вещь, четко находится с ней на одной линии, будто сама соединена невидимой нитью с кулоном. Будто Ника различает каждый символ на его поверхности. Все пять. Теперь казавшиеся полуистертыми, как шрамы от старых затянувшихся ран. Ника нажала на курок. И снова ей мерещилось, что взглядом она способна проследить полет пули. Как та вырывается из ствола, летит и впивается в самую середину кулона, в тот самый символ пятой жертвы. А заодно и в мертвое тело Саши.
Давид отпустил труп, и тот медленно, кулем повалился на каталку. Коридор был пуст. Высокая фигура в черном исчезла. Ника так и стояла с пистолетом в вытянутых руках. Давид тоже замер, нервно оглядываясь. Эта пауза казалась какой-то слишком напряженной, нереальной. Будто лишь передышка, а не конец боя.
Но потом так ничего и не произошло. Только Ника все еще боялась опустить оружие. Что-то внутри, буквально подталкивало ее сделать еще один выстрел. Для уверенности, контрольный. Подойти ближе и…Это превращалось в навязчивую потребность. Девушку переполняло напряжение и злость. Надо его прикончить! Надо выстрелить! Еще раз. Чтоб больше никогда…
Ника чувствовала, как от напряжения и нетерпения трясутся руки, как палец сам, практически без ее воли начинает сдавливать курок. Девушка резко повернулась и всадила пулю в стену, одну, затем еще и еще. Она продолжала нажимать на курок, даже когда закончились патроны. Давид подошел, твердо ухватил ее руки, стал разжимать пальцы, отнял пистолет.
– Молодец, – тихо, но с искренним уважением, сказал он. – Ты выдержала. И теперь точно все…
– Ян…
Глава девятнадцатая
1.
Боль отпустила так резко, что он даже не смог осознать ее отсутствие. Облегчение принесло дикую слабость, какое-то ноюще чувство потери и желание плакать. Как в детстве. Горько и долго. Он чувствовал себя раздавленным.
Ян лежал на полу, все так же не замечая ничего вокруг себя. Не слыша голосов, не видя образов. Он лишь пытался осознать отсутствие боли, как-то сродниться с полученной свободой. И лишь чуть позже начал чувствовать. Себя. Свое тело, свое дыхание, то, что он еще жив. Пока еще жизнь не вернула ему эмоции и способность испытывать эмоции, но все же…
– Ян…
Он услышал свое имя. И понял, кто его зовет. Не узнал голос, не догадался, а просто понял, почувствовал. Ян знал, это Ника. Разобрал тревожные нотки в ее голосе, страх и надежду. Он помнил эти эмоции. И снова их узнавал. А главное, они давали отклик. В нем. Ян возвращался, хотя сам еще не мог этого понять.
Чьи-то умелые и сильные руки подняли его с какой-то холодной и твердой поверхности. Другие руки гладили его плечи, ласково шевелили волосы. Ян захотел как-то ответить, тянулся к этим рукам. И он открыл глаза.
Серая дымка истончилась, стала почти прозрачной, будто таяла. В мир вернулся объем и очертания стали понятнее. Краски еще были тусклыми.