Девушка на секунду отложила нож и посмотрела в мои глаза. Этот взгляд… Это взгляд загнанного животного. Дикий, пронзающий каждую струну души, просящий о пощаде. Что за хрень, спросил я себя уже который раз.
– Ария, положи нож, детка. Нам нужно перевязать твои раны, – я говорил с ней, как с маленьким ребенком, уговаривая того отойти от обрыва.
– Я не хочу, – девушка всхлипывала.
– Не хочешь, чтобы мы помогли тебе? – Серж отошел от оцепенения.
– Не хочу жить. Не хочу жить так, – по окровавленным от пореза щекам текли красные слезы.
– Ария, все хорошо. Мы в безопасности, – я начал двигаться в сторону девушки.
– Нет… Все очень плохо. Все. Очень. Плохо, – с дикой злостью повторила Ария, после чего широко размахнувшись всадила в свое горло нож.
Глава 12
Я трахал Кэтрин так сильно и глубоко, как будто это именно она виновата во всем происходящем. Как будто именно внутри нее сосредоточено все зло мира. Мне было плевать, больно ей или нет, доставляю ей хоть какое-то удовольствие или нет. Сейчас я был зверем, которому нужно было выплеснуть все скопившееся напряжение и злость. У меня до сих пор перед глазами была картинка с мертвой Арией, одним из немногих людей, которые были рисковать собой, не думая о последствиях таких действий. Я видел, как из ее глаз уходит жизнь вместе с каждой каплей крови, которая вытекала из шеи девушки.
И без того не самые яркие голубые глаза, не терпящие яркого солнца, стали похожими на бельмо. Но весь ужас был в том, что в этих глазах не было никакого страха или ужаса. В них навсегда запечатлелось самое настоящее облегчение. Клянусь, именно облегчение, что весь этот ужас закончился.
Я ускорил темп, бешено входя и выходя из Кэтрин, мечтая, что, как только я кончу, мой камень, повисший на душе, пропадет. Но этого не случится. Я знал, что этого уже никогда не случится. Дерьмо-дерьмо-дерьмо! Как я мог просмотреть, что Ария ходит по самому острию лезвия? А добил ее, я знал, что так и есть, вылазкой к башням. Она просто умирала от страха, когда я озвучил свой план. Не боялась. Умирала.
– Ты сегодня особо хорош, – Кэтрин обессилено развалилась на кушетке, демонстрируя свое тело. – На второй раунд идем?
– Думаю, что нет, – слишком холодно ответил я, поднимая с пола свои трусы и подавая Кэтрин ее халат. – Нет настроения.
– Подполковник, – промурлыкала Кэтрин, натягивая на себя белье. – Мне кажется, что вы мною пользуетесь.
Я молчал. По факту – она абсолютно права. Я ею не просто пользуюсь, я выбиваю через трах с ней всю злость, скопившуюся во мне. Но совесть меня не мучила. За это – нет.
– Молчишь…
– Нет сегодня настроения. Нужно хоронить Арию.
– Девчонка просто устала. К сожалению, так бывает, – как-то слишком буднично заявила девушка. – В моей практике такое было не раз. Люди улыбались, веселились, А потом какой-то момент – и все. Они исчезали навсегда.
– Лучше молчи, – я боялся, что окончательно сорвусь.
– Нельзя молчать, – Кэтрин подошла ко мне в одним трусиках. – Ты, – она стала играть своим длинным пальчиком с моими губами. – Слишком часто молчишь. А нужно выговариваться, чтобы не закончить так, как Ария.
– Ты ничего о ней не знаешь, как и обо мне, Кэтрин, – я уже шел к двери из кабинета врача.
– Опять винишь себя. Верно? – бросила с насмешкой мне в спину она.
Я сжал кулак до боли, чтобы не начать ругаться. Она, по своей сути, вообще не виновата в этом. Кэтрин купается в этом дерьме не меньше нашего с самого первого дня.
– Знаешь, – развернулся я к ней.
– Что? – Кэтрин все еще стояла в одних трусах.
– Пожалуй, второй раунд то, что сейчас нужно, – на лице женщины расплылась самодовольная ухмылка, которая через минуту уже сменилась выражением не наигранного удовольствия.
За несколько дней до взрыва
Пустые коридоры Новой Мечты пугали. Мы бродили по ним уже минут двадцать после того, как закрылись ворота. Каждый раз казалось, что из-за следующего угла на нас бросится зомби или что-то похожее. Ничего хорошего эти стены не излучали. Они взывали к твоей темной стороне, порождая внутри странный комок чувств, объяснить который было практически невозможно.
– Смотрите, – Герд пнул одну из дверей. – Пять кроватей, можно даже гостя к себе позвать, – ухмыльнулся мужчина.
– Если сюда кто и придет, то точно не по собственной воле, – Ария плюхнулась на одну из кроватей, сделав театральный вздох усталости. – Я бы тоже сейчас многое отдала, чтобы оказаться где-нибудь посреди песчаной пустыни, но с чистым небом над головой.
– Не раньше десяти часов утра, детка, – Серж тоже, не дожидаясь приглашения устроился на соседней койке. – Слушайте, а ведь этот псих все так хорошо подготовил. Простыни, посмотрите, какие чистые. Даже жаль пачкать их нашими далеко не свежими телами.
– Можешь сходить в душ, – я все еще оглядывал коридор. – В правом крыле огромная душевая комната.
– Нет уж, – сморщился от предложения Серж. – Никакого душа в незнакомом месте. Мало ли… Еще мыло уроню…
Все засмеялись, после чего завязался непринужденный разговор, в котором все пришли к выводу, что задница Сержа вряд ли понравится кому-то. Разве что, какому-нибудь голодному зомби, не чурающимся мужским филеем.
– Злые вы, – Серж натянул на глаза кепку.
– Герд, иди ложись. Я подежурю.
– Давай, я первый, – Герд поправил шлейку от автомата.
– Занимай постель, пока Серж не решил, что его недостаточно удобная и не начал примеряться к оставшимся.
– Я все слышу, – пробормотал сонно мужчина.
– Смена каждые два часа. Следующим разбужу Сержа, чтобы он лично заботился о состоянии своей задницы. И снова дружный хохот, который не раз выручал нас, когда, казалось, что вот-вот каждый сойдет с ума от такой работы.
Ночь, на удивление, прошла быстро и без каких-то странных происшествий. Лишь изредка по коридорам разносились странные звуки, похожие то ли на шаги, то ли на какие-то удары. Был сделан вывод, что это все шумела вентиляция. Утром все по очереди приняли горячий душ, что вернуло нас к жизни.
– Еда здесь не очень. Но если учесть, сколько ее здесь припасено – это просто удивительно, как кто-то заморочился, – Герд с большим аппетитом поглощал хлеб с ветчиной, запивая это все дело кофе. Да, даже он здесь был.
– Который час? – Ария нетерпеливо постукивала рукой по пустой столешнице, давно прикончив свой сэндвич.
– Почти десять.
– Доедайте и к выходу, – я повесил автомат на плечо и еще раз осмотрел столовую. Герд прав, тот, кто это сделал, как выразился мужчина, весьма заморочился.
Без одной минуты десять мы вчетвером стояли у выхода из базы, надеясь вскоре оказаться снаружи и бежать к месту высадки, ожидая спасительный вертолет. Даже одна ночь в этом месте произвела настолько мрачное впечатление, что каждый из нас был согласен пробежаться по минному полю, но быстрее уйти отсюда.
– Господа, скоро мы будем на свободе, – Серж нетерпеливо потирал ладони.
– Ровно десять, – отметил я вслух, после чего ворота с треском стали открываться, впуская внутрь свежий воздух.
– Какого хрена? – в один голос произнесли мы, когда увидели то, что творилось снаружи.
События текущих дней
Дерьмо! Дерьмо! Я что силы бил кулаком стены морга, в котором лежала Ария. Ни многоразовый трах, ни попытки Кэтрин вскрыть мой мозг своим психоанализом не приносили облегчения. Ария лежала на ледяных носилках, прикрытая тонкой простынею, ее глаза все еще смотрели куда-то в бездну. Никто из нас так и не решился закрыть их. Серж уже за это время выкурил, наверное, сотую сигарету, стараясь забыть случившееся, а Герд… Герд просто молчал. После самоубийства Арии он не произнес еще ни одного слова.
– Подполковник, – за спиной покашлял доктор Валескес. – Разрешите приступить к вскрытию Арии Томпсон.
– Никакого вскрытия. У нас нет никаких загадочных заболеваний. Причину смерти мы и без этого знаем, – кровавые из-за биения стен пальцы, начинали болеть и распухать.
– Я бы на вашем месте не отказывался от этого мероприятия, – врач подошел ко мне и положил мне по-отцовски руку на плечо. – Я пока никому еще не говорил, но в крови мисс Томпсон…
– Миссис. Она была замужем до всего этого дерьма с концом света. А еще она была мамой.
– Простите, – патологоанатом стушевался. – Я просто не знал.
– Все нормально, – соврал я. Нет ничего нормального в сложившейся ситуации. Нихрена нормального здесь нет. – Что вы хотели сказать, я вас перебил?
– Дело в том, что в крови Арии я обнаружил определенное вещество, способное в значительно мере усиливать проявление нестабильного эмоционального фона.
– Боже, – я потер пальцами переносицу, пытаясь понять сказанное врачом. – Давайте чуть проще, голова и так не соображает.
– Если проще – ваша подруга приняла что-то, что в несколько раз усилило ее депрессию, апатию, страх… Все то, что ее особо сильно волновало в данный момент.
– Она ничего не принимала. И я уверен в этом на сто процентов. Ее брат умер от героиновой зависимости, Ария на дух не переносила все это дерьмо.
– Анализ правдивый. Я проверил ее кровь трижды, так как подобных веществ на базе в списке медикаментов нет. Это синтетический наркотик, который производят из особых солей. Ничего такого в Новой Мечте нет.
– Док, если бы она постоянно на этом сидела…
– Это однократное применение, концентрация очень большая в крови, но о системном приеме речи идти не может. Возможно, кто-то припрятал из жильцов базы, возможно, сама миссис Томпсон, – Валескес пожал плечами.
– Зачем вскрытие, если вы уже по крови понимаете, что сумасшествие Арии связано с наркотиками, – хотя я до сих пор в это не верил. Моя интуиция практически прожгла мне дыру во лбу, крича о том, что эту дрянь ей подсыпали.
– Поверьте, иногда это дает множество ответов на вопросы, которые вы еще даже не успели задать, – Валескес искренне желал помочь и сожалел о смерти моего друга. – Обещаю, я сделаю все очень аккуратно. Ей уже не больно, подполковник. И, я уверен, вы думаете, что Ария сама не могла принять наркотики. Вдруг, разгадка в прямом смысле находится внутри нее. Она бы не хотела, чтобы на нее легко клеймо самоубийцы.