— Сметут и не заметят, — кивнул Вилт. — Если кто и сможет что им противопоставить, так это барон Горский.
— За последний год Мерадор и правда увеличил силы своей дружины, — задумчиво пробормотал Ван.
— Шантажируй тебя твоей же дочерью, думаю и не на такое пойдешь, — тяжело вздохнул маг. — Ладно, пустое это всё. Пойдем, что ли, Ван, выпьем по последней, да обсудим дела наши скорбные.
Оба старика не спеша покинули стену, оставив воина сжимать от бессилия кулаки. Он вновь вернул свой взгляд на армию демонов и только не застонал. За себя он переживал, но в деревне на триста домов куча женщин и детей. Вот кого было по-настоящему жалко.
Вновь стрела легла на тетиву и спустя несколько мгновений её оперение торчало из глаза самой неудачливой твари. Секунда и раздаётся глухой хлопок, с которым голова демона разлетелась на ошметки. Снова стрела, и минус еще один демон. Снова. Снова и снова. В какой-то момент кто-то из балахонщиков не выдержал и каждую последующую стрелу стала встречать алая магическая пленка. Лота впустую выстрелил еще дважды и следующую стрелу убрал назад в колчан. Немного таким образом успокоившись, Лота присел, облокотился на один из зубцов, и принялся неспешно зачаровывать остальные стрелы взрывными знаками Гелиора.
Размеренный бег времени казался беспечным. Минуты текли за минутами, пока на стене вновь не появился староста. За те полчаса, что его не было, он, казалось бы, постарел сразу на десяток лет. Пустой взгляд, дрожь в дряхлых руках и шаркающая походка.
— Бать, может соберем отряд, дадим бой, да постараемся хоть женщин да детей вывести? — посмотрел Лота на своего дядю. — Я на острие пойду, я смогу, ты же знаешь. Заодно вон, например, Клима вперед пустим, пусть скачет быстрей ветра, да предупреждает всех.
— Плохая это идея, Лота, — медленно покачал головой старик. — Их очень много, не прорваться нам. Да и если того же Клима послать, то его любой скиф на части порвет. И как тогда люди узнают о том, что грядет?
— Ну тогда давай диверсию в сторону где-нибудь устроим, а? — никак не унимался воин. — Я подберу еще с десяток толковых ребят, отвлечем внимание на себя, а дружина здесь подсобит, выведет людей.
— Не пойдет так, сынок, не пойдет, — покачал головой староста. — Здесь и обсуждать-то нечего. Поскачешь ты, один. У тебя есть хоть какой-то шанс вырываться и уйти к замку, ну а мы постараемся тебе в этом помочь.
— Да вы же погибните, бать! — подорвавшись на ноги, раненным зверев взревел здоровенный детина.
— Погибнем, — согласия с ним Ван, — но ты должен выжить! Выжить любой ценой, слышишь? В замке должны знать. Обязательно должны.
Лота стоял на помосте и не мог сказать ни слова. Да и чего греха таить, он всё прекрасно понимал. Кроме него мало кто сможет прорваться и уйти. Остальные же останутся умирать, лишь бы выиграть для него столь драгоценное время.
— Всё готово Ван, — подошел к ним двоим немолодой, но крепкий мужчина. — Детей всех собрали под храмом Шорта, отваром напоили. Минут через пятнадцать они уснут.
— Кто грех на душу взял? — спросил староста, с такой силой сжав трость, что та не выдержала и хрустнула.
— Мирта, — сглотнул вязкую слюну мужик. — Женщины, кто не в силах держать оружие, тоже выпили. Остальные выйдут за стену. Ты уж не подведи, Лота, — обратился он к воину. — Если ты не прорвешься и не предупредишь людей в замке, то все наши смерти будут напрасны.
— Да что ж вы за люди такие! — раненым зверем взревел Лота. — Как мне жить-то после этого!? Как!?
— Боги тебя направят, сынок, — по-доброму улыбнулся Ван. — Твой отец тобой бы гордился.
Через несколько часов ворота деревни распахнулись, выпуская наружу отряд людей численность в семьсот сорок три человека. Были среди них и женщины и старики, что пободрей. Каждый держал в руках оружие и был облачен в какую-никакую, но броню. Терять им было уже нечего.
Демоны встретили этот подарок яростным ревом и понеслись вперед неотвратимой волной. Сотни метров сокращались очень быстро и казалось, что вот-вот твари дорвутся до людей и начнется страшное.
— Прими старика, Энидма, — прошептал старый маг, всаживая себе в сердце клинок и выпуская магию.
Полет бабочки — плетение магии воздуха первого круга, когда-то перенятое от эльфов. Сотни воздушных лезвий пронеслись над головами людей, чтобы обрушить смерть на толпу демонов. Балахощики спохватились поздно и первый вал тварей превратился в кровавое месиво. Да и после, алая преграда не продержалась долго. Орава демонов широкой полосой разделилась на две части. Балахонщиков смело так же. И, казалось бы, вот он, шанс, но нет. Люди вгрызлись в тварей, словно обезумевшие, но силы были неравны.
Лота гнал своего Ветерка вперед, с силой сжимая поводья. Он должен прорваться, должен предупредить! Должен.
Глава 9. Магия
— Здесь всё? — спросил я Илвен, отвечающую за снабжение меня в ученической комнате.
В ответ дроу пожала плечами, мыслями пребывая где-то не здесь.
После нашего возвращения из мира духов, как позже пояснил Риоку, восстанавливался я сутки. А после, немного подумав, решил, что лучше с пользой проведу время за чтением во временной комнате, нежели впустую потрачу драгоценные часы. В любом случае, что источник, что энергетическое тело, требуют усиленной работы, вливания кучи маны и контроля. Ну а где, как не во временной комнате всем этим заниматься?
Ниика, кстати, несколько раз приходила меня проведать. Её «учитель» вылетел из цитадели сразу же, как только мы вернулись из мира духов, ну а юная нэко винила во всем себя. Пришлось для проформы наказывать её усиленным обучением нашей ребятни, чего она весьма не любила.
Над телом Азакара целыми сутками камлало с десяток шаманов. То напряжение, что я ощущал из выделенной для этого пещеры, слегка пугало. Порой мне казалось, что оттуда несет смертью. После десяти часов нахождения там шаманы выходили истощенные донельзя. После их сменяла другая группа и так по кругу. Не знаю, чем они там занимались, но лезть к ним я точно не собирался.
Первый день в комнате я потратил по большей части на работу с телом и источником. Медитация, завязанная на ускоренное восстановление физической оболочки, а после, если оставались силы, работа с энергетическим телом. Так как потребность сна ограничивалась четырьмя-пятью часами, а еду я захватил с собой, то никаких перерывов делать не приходилось. КПД близкое к максимальному и, о боги, как же мне это нравилось!
Стоило только окрепнуть телу, да источнику восстановиться до состояния, способного работать со сложными плетениями, как пошла настоящая учеба. Раз за разом я перечитывал все те книги, что имелись в моем распоряжении. Волиарес и, правда, подогнал весьма специфическую, но заметно более серьезную подборку, нежели я рассчитывал. А уж вместе с книгой по Высшей магии краски магического конструирования и вовсе заиграли сотней новых оттенков.
И вроде бы второй-третий раз, перечитывая одни и те же учебники, я всё равно находил для себя что-то новое. Какие-то нюансы, что доселе упускал в виду более важной информации. Одни знания раскладывались по полочкам, чтобы получив следующие, эти самые полочки чуть дополнять.
Ко всему прочему, играя с тенью в пылу боевой медитации, я с удивлением обнаружил, что разум, сосредоточенный на сражении, довольно легко воспринимает фигуры плетений. Намного легче, нежели в моменты бездействия. Когда все ресурсы тела брошены на сражение, задействовался лишь определенный участок мозга. Какая-то его часть лениво наблюдала за боем, изредка вмешиваясь только тогда, когда требовалось сделать что-то из разряда вон. В остальном же получалось так, что медитация настраивала меня строго на боевой лад, но в то же время даровала и чистоту мыслей.
Совсем скоро во время фехтования я пришел к тому, что с легкостью прогонял в разуме плетения, да еще и улучшал над ними контроль. Они словно намертво впаивались в память, позволяя четче отслеживать любые изменения. Выстраивание новых схем давалось проще, хоть и медленней. Не было нужды напрягать память. Уже изученные плетения выстраивались в единую схему, плотно вклиниваясь в картину боя. Час за часом, день за днем, я строго и четко выстраивал свой идеальный рисунок боя. Бой без магии, бой с минимальными затратами магии, массивные удары с резкой сменой положения, точечная атака и работа лишь на защиту. Доведя до идеала то, что умею, я и сам не заметил, как прошло два месяца.
За всё это время я лишь дважды покидал комнату, да и то на время, не превышающее пары часов. Каким бы выносливым я не был, но организму требовался отдых.
Эти двенадцать дней моего отсутствия не оставили после себя никаких значимых моментов. Жизнь потихоньку текла своим чередом, разумные занимались обыденными делами, а Теневой совет всем неустанно руководил. Естественно, имелись и многочисленные вопросы от заинтересованных лиц. Но подобные просто-напросто игнорировались, благо границу дозволенности никто не переходил.
За следующий заход в комнату я планировал наконец-то взяться за плетения первого круга. Собрал все доступные мне схемы и уже с ними закрылся внутри. Что ж, выбор мне предстоял сложный.
Первоначально я решил ознакомиться с теми знаниями, что предоставил Элбринор. Пять Великих эльфийских плетений — именно так они назвали свой труд. Никаких тебе вступлений и прочей словесной мишуры. Сами схемы, краткое описание действий и, собственно, всё. Пять плетений первого круга, где приписка «Великие» стоит точно не для красного словца.
Первым в списке шло плетение с названием Шелест тысячелетней листвы. После активации с определённого участка к магу стягивается листва со всех окружающих деревьев. Чем больше энергии в него вложено, тем больший будет круг охвата. Мана превращает листья в острейший и прочнейший материал, который не видит разницы между плотью и железом. Он вихрем закручивается вокруг мага, полностью подчиняясь его воле.
Насколько широк спектр применения? Достаточно широк. Стоит ли оно того, чтобы изучить его первым? Однозначно нет.