Положив трубку, мужчина тяжело вздохнул и резко ударил тростью о пол. В мою сторону понесся вал пламени, но опал, так и не добравшись до стола. На мгновение брови Кшиштовского взлетели, но следом вся комната превратилась в филиал ада. Горел сам воздух, а за яростным ревом пламени звучали глухие разрывы.
И, правда, силен. Навскидку что-то между третьим и вторым кругом, да еще и параллельным функционалом в виде небольших, но объемных взрывов. Причем ему самому этот огонь никакого вреда не причиняет даже без использования защитной магии. Слияние, значит.
Активация пламенных границ куба прервала весь огненный хаос. Сразу за этим из-под пола взметнулись цепи тьмы и за мгновение оплели Кшиштовского по рукам и ногам. Его бросило на колени, а одна из цепей обвилась вокруг шеи и взметнулась вверх. Две другие сковали запястья и увели руки за спину. Еще две стянули ноги, приковывая их к полу. Скольжением перемещаюсь вплотную и не позволяя опомниться, врываюсь в его разум. Несколько пустяковых блоков сметаю не заметив, ну а дальше всё просто — полная ломка воли. Установка новых приоритетов и полное подчинение мне и моим приказам. Зная принцип действия клятвы Шаэсс подправить кое-какие переменные не составит труда.
Уже отпуская голову Кшиштовского, я ощутил пока еще не сильную, но уже заметную головную боль. Неприятная мигрень поселилась в затылке и с каждой секундой только набирала обороты. Бросив взгляд по сторонам, я сморщился от осознания того факта, что практически все печати себя изжили. Их не хватило даже на пятиминутную работу с ментальной магией. Скиф!
Тяжелый гулкий удар со стороны двери дал понять, что охранники с той стороны не стоят просто так. Напомнили они о себе минуты полторы назад и сначала ограничились стуком. После в кармане Кшиштовского зазвонил телефон, и когда ответа не последовало, дверь начали сотрясать тяжелые удары.
Отойдя на несколько шагов назад, я развеял цепи тьмы и позволил мужчине подняться. Сделал он это вовремя. Дверь сорвало с петель от глухого взрыва, а после в кабинет влетело человек восемь. Уже не было привычных охранников в костюмах, вместо них оглядывались по сторонам вполне себе бойцы какого-нибудь спец подразделения. Черная форма с бронежилетами, закрытые шлемы и, кажется, какие-то нафаршированные калаши.
— Вышли отсюда, — спокойно, но довольно громко произнес Кшиштовский. — Вы здесь лишние.
Секундный стопор влетевших бойцов, но после они без лишних слов покидают кабинет.
— Знаешь, кто я? — ответ на свой вопрос я получил сразу же.
Мужчина опустился передо мной на колено и склонил голову.
— Хозяин, — сказал мужчина ровно. — Что я должен делать?
Некогда мне было работать более тонко. В любом случае оставлять его в живых я не намерен и когда он сделает своё дело, мы попрощаемся. Сейчас же я прогонял в голове первоочередные приказы и пытался выстроить хоть какую-то отвлекающую схему.
— Примерно через неделю ты начинаешь подготовку к захвату бизнеса какого-нибудь своего более сильного конкурента и желательно в другой части страны, — начал я неспешно. — Стягиваешь финансы, раздаешь щедрые подарки тем, кто может тебе в этом помочь. Параллельно начинаешь выводить большую часть своих накоплений на отдельные и чистые счета, данные по ним отправляешь мне. Никто не должен о них узнать. Дальше. Ты убираешь всех тех, кто сегодня был с тобой. Но делаешь это так, чтобы всё выглядело естественно. Сработали конкуренты, погибли при силовом захвате и так далее. Не мне тебе рассказывать, как убираются нежелательные свидетели.
— Тут ты прав, — позволил Кшиштовский себе улыбку. — Пока не вижу проблем.
— Это хорошо, — кивнул я, прикрыв на мгновение глаза. Вспышка боли в затылочной части на мгновение сбила с мысли. — Еще мне нужен чистый паспорт. Нигде не засвеченный, но так, чтоб если его пробили, он был полностью законен. По этому паспорту переоформляешь клуб и все связанные с ним договора. Рассчитываешься с прошлым персоналом и всех на увольнение.
— Только клуб или отель тоже? — огорошил меня вопросом мужчина.
— Какой отель? — не понял я.
— Здание напротив, — тяжело вздохнул Кшиштовский и принялся объяснять. — Его работа запараллелена с клубом, хоть это и принципиально разные предприятия. Отель не приносит большую прибыль, но это скорее про статус, нежели про деньги. Персонал там вышколен по высшему разряду, а со стороны закона не подкопаешься. Никаких наркотиков, никакой другой запрещенной деятельности.
— Без моего непосредственного участия функционировать сможет? — задал я важный для меня вопрос.
— Вполне, — кивнул собеседник. — Управляющий там толковый, хоть и держать его нужно в ежовых рукавицах.
— Тогда и отель тоже, — согласился я, немного подумав. — Максимально запутай всю документацию. Совершай подставные переводы, подкупы. В общем даже самого дотошного разумного всё это не должно привести ко мне. Пусть я стану одним из тех, кому ты в качестве подарков отпишешь части своего имущества. Скажем, за какие-нибудь определённого вида услуги. Здесь всё понятно?
— Более чем, — спокойно кивнул человек, когда-то имеющий свою волю. — Что делать с захваченными активами? И вообще насколько жестким и агрессивным должен быть захват?
— Без крови невинных, — сморщился я и от вопроса, и от новой вспышки боли. — Захваченные активы переводишь в деньги и так же уводишь на левые счета. Когда станет понятно, что шансов у тебя нет, идешь на переговоры. Выбиваешь безопасность для своей семьи и даешь им небольшую подушку безопасности в виде, скажем, десяти миллионов рублей на каждого.
— То есть, проигрыш — это итог? — вопрос был задан без негатива, а скорее с толикой интереса в голосе.
— Да, — кивнул я. — Мне нужно, чтобы ни одна ниточка не привела ко мне, а со стороны это должно выглядеть, как неудачный захват чужого бизнеса. Вопросы есть?
— Ни единого, — тряхнул головой Кшиштовский. — Могу идти?
— Иди, — ответил я, кивком указав на дверь. — И пусть двое шкафообразных охранников твоего зятя зайдут ко мне.
— Будет сделано, — шутливо козырнул мужчина, и насвистывая какую-то веселую мелодию, пошел к выходу.
Я же постарался хоть немного сгладить амплитуду идущих в разнос энергетических потоков. Вновь по стенам заискрилась пленка истинного огня, и когда куб замкнулся, стало немного легче.
Двое охранников зашли в кабинет минуты через четыре. Выглядели они слегка побито и где-то даже подавлено. Хмурые взгляды и заметный страх в эмоциях. А уж при виде того, во что превратился кабинет некогда их босса, и вовсе пали духом. Мне было совершенно плевать на их душевные терзания, а поэтому уже через две секунды они стояли на коленях, скуля от боли и боясь пошевелиться. Две огненные цепи, что выходили из моей ладони, сейчас сдавливали им шею, совсем немного при этом обжигая.
— С этого дня вы служите мне, — равнодушно произнес я. — Возражения есть?
Их хрипы и судорожные мотания головой дали понять, что возражений они явно не имеют.
— Вот и ладненько, — развеял я магию, оставив выжженные узоры в виде ошейника. — Где тут у вас самое спокойное и безопасное место, чтоб отдохнуть можно было?
— Подвал, — просипел один из них. — Где девчонки сидят.
Точно. Совсем про них забыл.
— Ведите, — подстегнул я их небольшой вспышкой боли по нервным окончаниям.
И словно в насмешку такая же вспышка прошлась и по моему телу. Уже даже изолированность не помогает. Боль собиралась у висков и медленно пульсировала раскалёнными иглами. Запереться и переждать — единственный выход. В любом случае счет уже идет на минуты, и далеко я просто не уеду.
— Пока я буду отдыхать, — начал я, как только мы вышли из кабинета, — никого в клуб не пускать. Весь персонал будет уволен и с ними произведут расчет. Вопросы игнорировать, просьбы пресекать, никакую информацию не выдавать. Сами пока остаетесь здесь. Заниматься самодеятельность не советую, эти прекрасные украшения на ваших шеях пресекут любые попытки мне навредить. Если окажетесь полезны, то возможно и умирать не придется.
Обманывать, конечно, нехорошо, но пока не найду подходящую замену, пусть лучше проявляют рвение. А так в живых я их точно не оставлю. Уж слишком гнилые у них душонки, как еще демоны не позарились.
Спуск в подвал находился в одной из небольших комнат подсобного помещения. Обычная, ничем не примечательная дверь, за которой комната метра три на три со стеллажами. Куча различной утвари на полках, и инвентарь для уборки. Один из парней подошел к левой стене и откатил от неё стеллаж. Металлическая дверь за ним угадалась далеко не с первого раза. Дальше был спуск по лестнице, причем выполненное в светлых тонах окружение начало раздражать с первой же секунды. Ну и как финал этого захода путь нам преградила массивная двустворчатая дверь. Я прекрасно знал, что за ней увижу, но всё равно зрелище неприятно резануло по нервам.
У левой и правой стены находилось по семь камер. Довольно просторные, чтобы вместить в себя шикарные кровати с балдахинами. На полу ковер с высоким ворсом и, собственно, всё. Дабы потешить своё извращенное эго, вместо стен и двери спереди и по бокам лишь решетка. Чтоб, значит, каждая из девушек видела весь процесс, а крикам ничего не мешало разноситься по помещению.
Желание мгновенно испепелить двух своих сопровождающих вспыхнуло с новой силой, но столь же быстро сошло на нет, когда его заменила очередная волна боли. В этот раз она была более долгая и тягучая. Она медленно прошла по всему телу, заставив меня невольно пошатнуться. Один из парней не позволил мне упасть и дал о себя опереться.
— До кровати, — с трудом прохрипел я, но был услышан.
Дальше меня буквально повели к свободной клетке, ибо я уже практически ничего не видел. Боль пульсировала в висках и разносилась по телу, с каждой секундой лишь набирая градус.
И уже лежа на кровати, когда дверь закрылась с той стороны, я смог наконец-таки избавить себя от постоянного контроля окружения. На стены легла уже привычная огненная пленка, служащая и защитой и сигналкой. Поверх неё несколько печатей, после которых стало немного легче. Боль не ушла, нет, но зато я получил небольшую передышку, которой и воспользовался, погружаясь внутрь собственного тела.