К Поташову невозможно было пробиться. Вездесущие репортеры и возбужденные партийцы высыпали из здания. Поташов, защищаемый от любви народных масс своими телохранителями, подходил к скромной черной «Волге». Затем вся руководящая верхушка партии погрузилась в автомобили и уехала.
Когда репортеры возвращались домой, Влада Петровна сыпала направо и налево язвительными замечаниями, заготовленными для своей будущей статьи. Леня же, погруженный в свои мысли, мучительно раздумывал, где и как ему встретиться с труднодоступным клиентом.
— А где он живет? — спросил он неожиданно у Влады Петровны.
— Наверное, в одном из тех домов, в которых живут депутаты Государственной думы.
— А если позвонить в платную справочную, дадут адрес?
Влада Петровна скептически пожала плечами:
— Вряд ли, это, наверное, закрытые сведения.
Леня задумался; надо попробовать через Ольшевского. Милиция все знает.
«Скажу, что по работе надо, не откажет…» — решил сыщик.
Телефон Ольшевского несколько вечеров глухо молчал, наконец трубку сняли и послышался усталый голос пожилой женщины.
— Георгия можно к телефону? — спросил Леня.
— Его нет.
— А когда его можно застать дома?
— Он в больнице.
— А что с ним случилось?
— Он ранен.
Леня ошеломленно молчал. Растерявшись, он смог только пробормотать «извините» и положить трубку.
«Надо бы его навестить», — пришло в голову запоздалое решение, но, не успев оформиться в законченную мысль, оно было вытеснено из головы размышлениями о том, как разыскать своего нового клиента.
Несколько дней подряд сыщик дежурил около штаб-квартиры партии народного единства, расположенной в старинном, только что отреставрированном особняке прошлого века в центре города. Там бурлила политическая жизнь. Подъезжали машины, проходили пикетчики и просители. Привозили продукты для партийных банкетов, газеты и листовки партии.
Бесконечное ожидание — это нудная, тяжелая работа. Расписания часов приема Поташова Леня не знал. Кажется, наученный горьким опытом и многочисленными ошибками сыщик стал излишне осторожным. Он все еще боялся, что наткнется на того самого охранника. Судьба любит подбрасывать такие сюрпризы. Она то гладит по головке и кладет за щеку сладкую конфету, то подставляет подножку и лупит почем зря.
Для начала Леня задумал провести массированную психологическую подготовку клиента. Для этого надо было так подействовать ему на нервы, чтобы он потерял всякую уверенность в себе, стал колебаться, бояться каждого шороха, дрожать от одной мысли о могущественной опеке неизвестного наблюдателя и в результате с расшатанной психикой упал бы в руки шантажиста, как созревший плод, полностью готовый к употреблению.
Для этого было заготовлено несколько подметных писем и отпечатаны самые невинные снимки, которые дали бы ясно понять клиенту, что кое-кому известно кое-что из его интимной жизни, но чтобы другим людям, не являющимся клиентами загородного санатория, эти снимки ничего не говорили.
Ничего страшного, если кто-то увидит, как пожилой мужчина стоит без брюк. С кем не бывает! Однако сама обстановка комнаты, на фоне которой стоял этот мужчина, должна была подсказать осведомленному человеку, в чем, собственно, дело. Ну, подумаешь, фотография двух красоток, как будто сошедших с обложки порножурнала, с хищным выражением лица и в характерной одежде. Только сам Поташов знал, что это за девицы и что его связывает с ними.
Таким образом шантажист рассчитывал, не демонстрируя самых откровенных кадров, запугать клиента и одновременно застраховаться от случайных взглядов близких ему лиц. Но при этом важно было внушить Поташову, что долго с ним возиться не будут, и не дать ему времени принять контрмеры. Атака должна быть стремительной и разяще точной.
Несколько раз подъезжала та «Волга», в которой уезжал с митинга Поташов, но самого главы партии в ней не было. Поздно вечером приходя домой, в холодную пустую квартиру, неприветливо встречавшую своего обитателя темными окнами и россыпью приблудных тараканов, Соколовский включал телевизор и с жадностью ловил каждое упоминание о своем клиенте. У него создавался образ умного, изворотливого политика, размахивающего прогрессивными лозунгами для того, чтобы быть любезным и вашим и нашим.
Наконец удача опять улыбнулась шантажисту. Он стоял на своем посту, грея озябшие руки в карманах, когда к особняку лихо подкатила знакомая «Волга» и сам Поташов, разговаривая на ходу с соратником, вошел в здание. Охрана следовала за ним по пятам. Шофер вышел из машины, закрыл ее и направился в ближайший магазин, расположенный через дорогу.
Надо было действовать немедля — неизвестно, когда еще мог представиться такой удобный случай. Леня, посвистывая, на ходу зашел за ограду особняка и подошел к «Волге». В руке у него была длинная металлическая линейка для вскрытия автомобильных дверей.
Осторожно прижавшись боком к машине, сыщик опустил в щель между дверцей и стойкой линейку, поддел тросик и легко открыл дверь. Чтобы конверт гарантированно попал в нужные руки, Леня приколол его с тыльной стороны переднего сиденья. Таким образом, если Поташов или его охранник сядут сзади, они неминуемо наткнутся на конверт с надписью «Поташову. Лично в руки».
Первая часть артподготовки успешно закончилась. Теперь нельзя было терять ни минуты, чтобы не дать клиенту времени опомниться. Леня прошел в штаб партии, махнув своим редакционным удостоверением.
— К пресс-секретарю, — уверенно бросил он при входе и не задерживаясь прошел внутрь. — Слушай, Поташова не видел? — спросил он у торопившегося по коридору служителя с папкой в руках и с бородкой на лице, сильно смахивающей на растительность самого лидера партии.
Тот показал рукой в сторону коридора и сказал:
— В секретариате только что был, посмотри там, — и заспешил по своим партийным делам.
Сыщик стал разыскивать секретариат. Вдруг из какой-то комнаты быстро вышла знакомая невысокая фигура и тут же скрылась за характерной дверью с символическим изображением мужчины на уровне глаз. Сыщик на цыпочках, стараясь шагать бесшумно, вошел туда же и, немного пригнув голову, сразу же определил, в какой кабинке находится лидер партии.
Из кармана он достал второй конверт и носком ботинка отправил его под дверь. Через мгновение рука с белыми манжетами рубашки, заколотыми дорогой запонкой, подобрала конверт с кафельного пола. Сыщик пулей выскочил за дверь и вскоре уже шагал по улице, залитой совсем весенним ярким светом. Вторая часть артподготовки также завершилась удачно.
Теперь было совсем просто. Леня уже спешил в депутатский дом, где, по недавно выцарапанным им из газет косвенным сведениям, жила семья Поташова. Милиционер на входе выглядел грозно и неприступно.
Леня достал конверт, уронил его в мокрую кашу уличного черного снега, слегка потоптал и свободной походкой человека, у которого совесть чиста и все в жизни прекрасно, подошел к милиционеру.
— Слушай, я тут на улице конвертик нашел, — сказал равнодушно он. — Это не вашему жильцу ли, глянь.
На конверте предусмотрительно было написано: «Штаб-квартира партии народного единства. Для Н. Поташова». А сверху, подчеркнутое красным фломастером, красовалось слово «Важно». Конверт после обработки был местами грязный и мокрый и действительно имел вид случайно найденного на улице.
Милиционер задумчиво почесал затылок и сказал нерешительно:
— Нам не положено…
— Ну вот, — озабоченно произнес Леня. — Да тут же «Важно» написано, может, и вправду что важное. Может, глянуть, что там?
— Не трожь! — сразу же вскинулся милиционер, с опаской взял в руки конверт и пощупал его. — Вдруг правда чего-то важное. А где нашел?
— Да на тротуаре валялся. Дай, думаю, отдам. Жильцы-то у вас государственные люди… — сказал Леня и, развернувшись, вышел на улицу. За судьбу третьего конверта, самого важного из всех, он был спокоен. Такой примерный служака, приняв на себя ответственность за «государственной важности» бумагу, побоится ее вскрыть или выкинуть. Максимум, что он может сделать, — это обратиться к начальству, но и в этом случае конверт дойдет до адресата.
А там лежала не только фотография, но еще и письмо, в котором немногословно сообщалось, что негативы и полный комплект интересующих его снимков господин Поташов может получить, если выполнит следующие условия: уже завтра в указанном месте к двадцати двум часам должна находиться сумма в размере десяти тысяч долларов. Тогда ровно через пять дней господин Поташов сможет забрать в том же месте все интересующие его снимки и негативы. В противном случае эти материалы тут же попадут в печать, что, очевидно, не в интересах главы столь многоуважаемой партии.
К письму прилагался план, на котором красным крестом был отмечен тайник. Это был район новостройки, неподалеку от пустыря, на котором уже было приготовлено место. Леня отлично знал все подходы, выходы и особенности этого района — рядом находился дом его родителей. Пустырь превосходно просматривался из родительской квартиры, он был малопосещаем, и даже собачники обходили его стороной, потому что там не росли ни кустики, ни деревья — постоянные объекты внимания их питомцев.
Тайником служила крышка от канализационного колодца, которую Леня с большими усилиями отодрал в соседнем дворе и водрузил на нужное место. Под крышкой было небольшое углубление, в котором прекрасно поместилась бы пачка с деньгами.
Операция тщательно продумывалась. Во-первых, десять тысяч — не очень уж большая сумма для такого влиятельного человека. Судя по расходам партии на рекламную шумиху, ее оборот составляет многие сотни тысяч долларов. Доходы от нефтебизнеса и продажи оружия, если они действительно были, вообще исчислялись астрономическими суммами.
Неужели господин Поташов пожалеет за такую скромную, по его меркам, сумму приобрести великолепные снимки? А какая виртуозная работа фотографа! Какой риск для жизни! А разбитая машина друга, расходы на новую оптику? Если посмотреть, подсчитать, не такое уж это и выгодное дело — шантаж. Средств и энергии уходит масса — ходишь, можно сказать, под пулями, а строптивые клиенты так и норовят обмануть, как, например, Феофанов — скрылся, и ищи-свищи его. В нынешней ситуации Леню утешало только то, что такой популярный человек, как Поташов, не мог от него скрыться в неизвестном направлении, — он неизбежно должен всплыть, став мишенью в журналистской охоте.