Теперь надо сообразить, где искать светлый алтарь. Но как? Начнешь задавать вопросы и сразу спалишься. А рассказывать кому–либо о том, что я светлый призыватель, пока рано. Слишком опасно. Может, Диоген знает?
Быстро умывшись и кое–как поскребя щетину прообразом бритвы, я выглянул на улицу.
— Диоге–ен, ау!
— Тут я, не ори, — буркнул филин, сидевший на ближайшем дереве.
— Есть будешь?
Он с готовностью спикировал мне на плечо, и вскоре мы уже завтракали.
— Светка у тебя ночевала? — вдруг спросил Диоген, и я поперхнулся яблоком.
— Не твое дело.
Филин насупился и отвернулся. Да пофиг, не хватало еще перед птицей отчитываться! Но и ссориться с ним не хотелось. Поэтому я, жуя бутерброд, примирительно сказал:
— Ладно, не дуйся. Лучше расскажи про свою жизнь в лесу.
— А что про нее рассказывать, — привычно проворчал он, — жил и жил себе.
— И как же тебя никто не съел?
— Так у меня раньше защита была.
— Какая? — не понял я.
— Я квестовый филин, ясно? Сидел себе и сидел на суку, приходили странники, я им вопросы задавал. Если кто на все отвечал, то мог у меня лечиться бесплатно. Но таких почти не было.
— Объясни толком, Диоген.
— Да ну тебя! Говорю ж, я квестовый филин! Вопросы задавал! Но они, видать, были для нынешнего поколения чересчур сложными. Э-эх, упало качество образования. То ли дело раньше…
Нет, он меня с ума сведет. Это ж надо так объяснять, чтоб все только запутывать! Я сделал страшные глаза и грозно посмотрел на птицу.
— Короче, выгнали, — заторопился Диоген. — Дня за три до нашей встречи. Квест отменили, защиту от монстров с меня сняли. Живи, мол, как хочешь. Разве это справедливо? Правда, обычно никто не агрился, только та ненормальная пчела–убийца.
Так вот оно что! Выходит, мне и в самом деле очень повезло! Я потрепал его серые перья.
— Ладно, надеюсь, у меня тебе не хуже.
Что ж, завтрак окончен, пора и на охоту двигать. Странно, что Леха с Серегой до сих пор не появились. Я через браслет написал каждому по сообщению, но ответа не дождался. Зайти к ним, что ли?
Где жил Лекс, я не знал. А вот Серегин дом помнил. И, посадив на плечо Диогена, направился к нему.
Вокруг некоторых изб суетились строители, тщательно обивая бревна листами металла.
— Магия, — засмеялся я, проходя мимо. — Превращение деревянного дома в железный.
— Иди себе, шутник. Посмотрим, что ты запоешь, когда монстры в следующий раз на деревню нападут. Небось, бегом побежишь заказывать такой же апгрейд для своей избы.
Я пожал плечами и направился дальше. Задрал голову, чтобы видеть Диогена, и задал филину вертевшийся на языке вопрос:
— Скажи–ка, ты слышал, чтоб я по ночам разговаривал?
Тот утвердительно ухнул.
— Слышал, значит? И что же я вещал?
— Не разобрать, бормотал что–то. Разными голосами.
Значит, Светке не померещилось. Прикольно.
За разговором мы подошли к дому Серого. Долго никто не отзывался, наконец приоткрылось окно, и появилась опухшая Серегина рожа.
— А, Димыч… Чего ты? Уже пора? Бли–ин, что–то у меня голова трещит.
— Пить надо меньше! — объявил Диоген.
Сергей посмотрел на него и поморщился.
— Не ори, а? Слышь, Димон, прости, не могу. Башка не варит. Чет мы вчера с Лехой загудели. Без обид, ладно?
Я понимающе усмехнулся и пошел прочь. Значит, Серега с Лексом сегодня в ауте. Светка тоже. Да и мне неплохо бы отдохнуть… Нет, нельзя. Ариша ждет Фиолы, и я обязан получить их как можно быстрее! Придется охотиться одному, вернее, вдвоем с Диогеном.
Едва выйдя из деревни, я заметил Марселя. Он выехал из перелеска и теперь во весь опор скакал к Черному Камню. Вот, блин, еще не хватало. Я споро развернулся и двинул назад к воротам. Неприятно, конечно, прятаться от этой сволочи, но вторую Метку терять совсем не хотелось. Поэтому, наступив на горло своей гордости, я пристроился за спинами стражей и с неприязнью наблюдал за черным всадником. По большому счету, делать ему в перелеске нечего, там, кроме ежей, никого нет. Видно, опять с таинственным монахом встречался. Надо будет на досуге там побродить, может, выясню чего.
Не обратив на меня внимания, Марсель на полном скаку влетел в деревню.
— Полегче, любезный! — крикнул ему один из охранников. — Людей передавите!
Как они к нему… вежливо. Ладно, леший с ним, пора идти качаться.
На пчел–убийц идти я не решился: они летучие, еще, чего доброго, достанут моего филина, и я не смогу его защитить. А себя, как выяснилось, бедолага лечить не может. Что поделать, квестовый моб…
Поэтому, идя по лесной тропе, я расспрашивал Диогена о местных обитателях.
— Кто там чуть сильнее пчел, не знаешь?
— Коты вроде, — неуверенно ответил он.
— Какие коты?
— Драные.
Вот ведь зараза, ни на один вопрос не может нормально ответить!
— Диоген, я серьезно.
Он сердито покосился на меня и, кажется, вознамерился клюнуть.
— А кто шутит? Драный кот, монстр пятого уровня. Вон на той поляне обитает.
Что ж, коты — это вполне приемлемо. Надеюсь, им не придет в голову лезть на дерево, чтобы достать Диогена.
Вскоре мы и в самом деле вышли на поляну, где десятки ободранных тварей, размером больше похожих на среднюю собаку, лежали, греясь на солнце. К счастью, они были не агрессивны и на наше появление не отреагировали. Я велел филину выбрать ветку повыше, а сам приступил к делу.
Но едва мой меч коснулся первого котяры, как все изменилось. Он заорал так, что остальные брызнули прочь и затаились в траве. А я тихо прифигел. Потому что крик этот действовал на каждую клеточку тела. Кот не бросался на меня, не кусал, просто стоял и вопил, и этот вопль сводил меня с ума. Голова тут же раздулась и, казалось, вот–вот расколется, словно арбуз. Руки затряслись, ноги подогнулись.
«Это просто звук», — твердил я себе, оседая на землю.
Меч выпал, и я свалился рядом с ним, чуть не угодив лицом на острую кромку. И из последних сил прохрипел Диогену:
— Лечи!
Тот удивленно мигнул — меня ведь никто не ранил! — но послушался и кинул спасительный комок. И тут же руки окрепли, боль в голове прекратилась, я сумел подняться и обрушить меч на драного кота.
Покончив с ним, я объяснил Диогену, что крик этих тварей действует на психику, и меня во время боя нужно непрерывно лечить, не дожидаясь физического урона. И дело худо–бедно пошло. Хотя, надо признать, вой каждого последующего монстра разламывал мою бедную голову все сильнее.
После очередного котяры я решил перекусить. Достав пироги, покрошил один для филина и осторожно начал задавать вопросы, мучившие меня с самого утра. Начать решил издалека.
— Диоген, ты знаешь историю этого мира?
Мой крылатый друг пренебрежительно фыркнул.
— Конечно. Хочешь послушать?
— Ага.
— Мелизора существует спокон веков. Много–много лет назад ее сотворили два бога — Нариэль и Утрес–Крех. Но потом они рассорились: Нариэль, поборник милосердия и справедливости, стал неугоден коварному и жестокосердному Утресу. Не раз и не два жители Мелизоры становились свидетелями их битв. Но до поры до времени божественные войны не наносили большого вреда миру.
Я слушал, затаив дыхание, ведь в первых же словах филин упомянул о том, кто меня больше всего интересовал — о таинственном Нариэле.
— Одна из божественных схваток, — продолжал Диоген, — сломала волшебную печать, закрывающую наши острова, и на Мелизору хлынули странники с Большой земли. Точно так же, как и сейчас, пилигримы носились туда–сюда, охотились, выполняли задания. Так продолжалось много лет, а потом случилась Великая Битва. Темный и светлый боги сошлись не на жизнь, а на смерть. Говорят, такая жуть в то время творилась! На совершенно чистом небе беспрерывно гремел гром, земля тряслась, словно острова хотели оторваться и уплыть в океан. Сильнейшие ветра пригибали к земле даже самые могучие деревья. Мало кто тогда решался выйти на улицу. Боги бились много дней, и вот Утрес почувствовал, что теряет силы, ведь у него здесь гораздо меньше последователей. Стараясь напитаться энергией, он наслал на весь мир страшную болезнь, чтобы страдания жертв помогали ему биться. Нариэль же в ответ закрыл Мелизору магическим куполом, дабы мор не перекинулся сюда. И с тех пор все здесь стало немного иным: очертания островов поменялись, да и сама жизнь тоже. И главное — странники исчезли, все и сразу.
— Умерли? — в удивлении воскликнул я.
— Нет, просто испарились, как не было. Но противостояние отняло у богов последние силы, и оба они пали в Великой Битве.
— То есть погибли?
— Боги бессмертны, — снисходительно пояснил филин. — Может быть, они уснули, а может, впали в забытье. Но когда Мелизора пришла в себя после страшной схватки, странники вдруг появились вновь. Теперь сюда пропускают не всех, а только прошедших отбор. Они скрываются здесь от мора и постепенно обживают наши земли. А остальным через купол сюда не пробраться.
Знание мира: +5. Текущее значение: 15.
Я сидел, переваривая полученную информацию. Удивительно, как в легенды Мелизоры вплетены события, происходившие на Большой земле. Разрабы этого мира постарались на славу. Но вот происходящее со странниками совершенно непонятно. То появляются, то исчезают. Действительно ли так и было, или это просто выдумка?
— А что ты слышал об алтарях? — закинул я удочку.
Диоген закатил глаза к небу и покачал головой.
— Они были в храмах, естественно. Но после Великой Битвы все храмы разрушились.
— А где они находились? К примеру, светлый храм, какой–нибудь, любой?
Филин недовольно покосился на меня и отвернулся. Он частенько так делал, когда не знал, что ответить. Мне пришлось повторить вопрос, и Диоген, помявшись, сердито ухнул:
— Никто не помнит. Отстань.
По тому, как он разозлился, я сделал печальный вывод: филин не врет. Ладно, что ж делать, поспрашиваю кого–нибудь еще.
Вскоре с пирогами было покончено, но тут я понял, что больше не хочу слышать вопли котов, и стоит поискать добычу потише. Диоген сел мне на плечо, и мы отправились вглубь леса. Но едва сделали два десятка шагов, как заметили девушку–лучницу, на руке которой сверкал ник: