— Хорошо, а ты обучишь меня Рунам Макоши, — поставил он встречное условие.
Куган засунул в рот обсыпанное сахаром печенье, затем взял хворостинку, и через минуту вдоль журчащего ручейка в рядок выстроилась руница Макоши. Норманн пересчитал знаки и недовольно воскликнул:
— Да тут восемь десятков букв! К тому же очень похожих на клинопись!
— Клинописи не знаю, — покаялся волхв, — вот орнамент может быть разный. Для наглядности напишу твое имя.
Веточка в руках Кугана нарисовала на песочке скачущих оленей, другим вариантом оказались резвящиеся белочки, а завершился мастер-класс орнаментом из листиков и цветочков. Умеючи, буквам можно придать любой вид, Норманн и сам легко стилизовал русские буквы под готику, арабскую вязь или китайские иероглифы. Волхв показал более понятную в нынешних условиях стилизацию под окружающий животный или растительный мир.
Покончив с едой, Норманн достал из переметной сумки записную книжку и тщательно переписал все восемьдесят рунических знаков. Далее он собирался составить транскрипцию звуков, но Куган решительно воспротивился:
— Зачем ходить окольными путями? Напиши по вертикали все гласные, а по горизонтали — согласные.
В табличной форме руница сразу же стала понятной. Древний алфавит состоял из гласных и открытых согласных звуков, незанятыми осталось четыре строки с буквами «Е», «Й», «Ф» и «Э».
— Так просто? — разочарованно выдохнул Норманн.
— Зачем делать письмо сложным? — непонимающе спросил волхв.
— Да так, я от неожиданности. Покажи руны Рода.
Вместо ответа Куган обвел двадцать девять Рун Макоши.
И правда! Это была почти что привычная кириллица, большинство рун узнавались сразу, видоизменилось лишь девять букв.
— Мара покровительствует женщинам и мужчинам, негоже совать свой нос в подобные дела. — Волхв заранее пресек очередную просьбу.
Нет так нет. Норманн уже ознакомился с законами «Домостроя», где вместо ожидаемой тирании мужчин были записаны права и обязанности супругов. В общих чертах на мужа возлагалась обязанность обеспечивать благополучие семьи, а женщина должна была управлять домашними делами. Муж не имел права вмешиваться в «епархию» жены, а та в свою очередь не могла к нему лезть с советами. Жесткий закон не допускал никаких исключений, вдовам и вдовцам предписывалось опираться на детей, в крайнем случае — обращаться к близким родственникам. Так что расхожее: «Жена моя, хочу — бью, хочу — целую», — оказалось досужим вымыслом, за рукоприкладство прилюдно секли на площади, а гулену изгоняли из общины. По сути, Домострой являлся первым в истории полноценным семейным кодексом.
— Сюда заливается горючая жидкость, — постучав костяшками пальцев по бензобаку, Норманн приступил к выполнению своей части договора.
— Где взять эту самую жидкость? — прагматично поинтересовался волхв.
— Можно залить первачом, но лучше прислать человека ко мне. Дам бочку или две, но помни, у меня жидкость ядовитая, хоть по запаху и хороша.
— Зачем отраву подсыпал? Это зверю неведомо слово «нельзя», а люди с пониманием, — пожурил Куган.
— Ничего я не подсыпал, — Норманн обиделся за алкоголиков будущего, — еловую живицу по-другому не перегнать. Здесь вода охлаждения, — и хлопнул ладонью по радиатору, — перед холодами не забудь слить, иначе загубишь двигатель.
Простые слова и понятные проблемы сняли последние предубеждения, дальнейшие пояснения волхв воспринимал с искренним интересом. Его даже не смутили аккумулятор и фары. В заключение несколько раз запустили двигатель, попробовали тронуться с места, после чего Норманн предложил:
— Готов? Начнем первый урок вождения?
— Чуть погодя, сначала я посижу рядом, надо присмотреться к работе с рычагом и педалями.
Не спеша свернули скатерку, волхв поблагодарил Макошь за хлеб-соль, и грузовичок помчался в лес. Через часок виляния между вековых сосен штурман предупредил:
— За тем кустарником хоженая тропинка, выезжаем и налево, до ворот моего дома.
Норманн глянул на спидометр: если перевести мили в привычные единицы измерения, то они за полдня отмахали под сотню километров. Тропинка оказалась удобной для пешехода, но не для езды на автотранспорте. Неровный проселок тряс и мотал грузовичок, словно скейтборд на булыжной мостовой, а борта безжалостно обрывали ветки деревьев и кустарника. Первый брод проскочили с ходу, даже лягушки не успели испугаться. После нескольких ручейков местность стала подниматься, а лес заметно поредел, вот тут-то и встретили проблему. Пологий спуск заканчивался неширокой рекой с песчаным дном. Глубина — воробью по колено, да противоположный берег крутоват, с невысоким полуметровым обрывчиком у воды.
— Вот растяпа! — Норманн в расстройстве ударил по рулю. — О лопате не позаботился!
— Зачем тебе лопата? — не въехал в тему волхв.
— Мне на тот берег не выехать! Так бы подрыл бережок, и вся недолга!
— Тоже мне, препятствие нашел! — фыркнул Куган. — Там лягушонок на раз запрыгнет!
— Помолчи, а? — попросил Норманн. — Это не вездеход, а примитивная таратайка.
Волхв послушно примолк, хотя было видно страстное желание немедленно разузнать о вездеходах и таратайках. Прогулка по руслу реки подсказала вариант прорыва на противоположную сторону. Русло из коренного, а не наносного песка позволяло проехать по реке, а чуть выше по течению имелся поросший кустарником подходящий спуск. Выехали под испуганные ахи волхва, треск кустарника и молодых деревьев. Под конец солидно тряхануло, то ли налетели на большой корень, то ли ухнули в яму.
Следующий километр Норманн прислушивался к звуку двигателя и скрипу рессор, вроде обошлось, но проверить все же стоило. Он остановил машину:
— Осмотримся, выпьем по глотку кофе, и вперед.
— Кто такой «вездеход»? — первым делом поинтересовался волхв.
Экскурсию по ходовой части автомобиля пришлось совместить с пояснениями о повышенной проходимости, затем рассказать о гусеничном транспорте. Далее пошла тема автобусов, поездов, танков и ракетных крейсеров.
— Закончили! — устало воскликнул Норманн. — Космические корабли с Антарктидой оставим на десерт, а сейчас поехали.
— Моя очередь садиться за руль, — безапелляционно заявил волхв и направился к водительской двери.
— Как хочешь, — не стал спорить Норманн.
Грузовичок не слишком резко дернулся с места и в темпе похоронной процессии затарахтел по тропинке. Норманн покосился на вцепившегося в руль Кугана и озорства ради спрыгнул на землю, потом, немного пройдя рядом, залез в кузов. Сначала хотел немного посидеть и полюбоваться природой, но, получив пару раз веткой по шее, понял преимущества закрытой кабины. Вернуться просто так не позволила гордость: что за князь, если попрыгал диким бабуином — и юрк на место. Порывшись среди уложенных припасов, нашел ящик карамели.
— Будешь? — спросил волхва, высыпав конфеты на сиденье.
Тот сначала что-то нечленораздельно промычал, затем собрался с силами и ответил:
— Не могу, руки заняты.
Ба! Да он действительно был в неимоверном напряжении! В подобном состоянии долго не просидишь, надо помогать.
— Ты расслабься, не быка за рога держишь! — засовывая волхву в рот конфету, посоветовал Норманн. Заметив, что ноги не на педалях, добавил: — Ножками пошевели, сядь поудобнее, а то спина быстро заболит.
Куган несколько раз судорожно дернулся, но продолжал крепко сжимать руль. Положение исправила конфета, которая начала таять во рту.
— Что это? — удивленно воскликнул волхв, указывая пальцем себе в рот.
— Карамель, у меня малиновая, у тебя слива. Написано не по-русски, но, судя по картинке, должно быть так.
— Дай еще одну! — попросил Куган.
— Держи! — Норманн только развернул фантик, вынудив волхва оторвать правую руку от баранки.
Впереди обозначился пологий подъем, Норманн с пассажирского сиденья дотянулся левой ногой до педали газа, и машина весело выехала на пригорок. Через часок волхв немного освоился, к нему вернулась способность говорить, в качестве экзамена он достаточно уверенно преодолел неширокий брод. Норманн собрался было похвалить талантливого ученика, но тот неожиданно остановил машину и крикнул в открытое окно:
— Садитесь, люди добрые, до места довезу.
Некоторое время ничего не происходило, но вот раздвинулись ветки, и к машине осторожно подошла троица молодых парней с двумя девушками.
— Никак Куган? — словно не веря своим глазам, спросил один из парней.
— В проклятое место решился сходить! — восторженно воскликнула одна из девушек.
— Было дело! — самодовольно ответил волхв, но тут же спохватился и добавил: — Боязно было, да князь Андрей вызвался защитить. Вместе и пошли.
— Что там? Люди страшные или чудища неведомые? — с придыханием прошептала вторая девушка.
— Да нет, все как у нас. Воздух только поганый, кислый, словно на гнилом болоте. Люди в огромных домах живут и бегом мечутся туда-сюда, туда-сюда.
— Там и телегу чудную в трофей отбили? — с завистью спросил один из парней.
— Не то говоришь! — строго ответил волхв. — Мы семян особых купили, на мешок в урожай пятнадцать новых получишь. За таратайку честно заплачено, товара много, вдвоем нам не по силам тащить на горбу, вот и взяли в помощь.
Нежданные попутчики восторженно загалдели. Нашлись смельчаки рискнуть своими головами! Волхв с князем не только полезли в Гиблое место, но и с пользой вернулись обратно. Нельзя сказать, что крестьянам не нравились брюква с репой или капуста — неведомые коренья обещали сытую жизнь, а это самое главное.
Тронулись дальше, изредка подбирая попутчиков, в основном молодежь. Поглядывая на Кугана, Норманн вынужден был признать его преимущество в понимании человеческой психологии и дальновидный расчет с освоением шоферских навыков. Земля слухами полнится, звонкая новость быстро облетит окрестные земли. Через год ближайшие общины получат по мешку семенной картошки и кулечек тыквенных семечек, причем поставщиком окажется не какой-то там добрый и умный правитель, а всеми уважаемый волхв. И мордва низко поклонится за новые высокоурожайные агрокультуры. Слава Норманну не нужна, наоборот, Куган с легкостью решил головоломку с легализацией неведомых растений. И с грузовичком получилась просто красота, за рулем свой человек, в бак заливается спирт, двигатель охлаждается водой, а что и почему там вертится и тарахтит, уже не важно. Кстати, а не отдать ли шасси автобуса? Зачем волхву в лесной глухомани свой автопарк, это его личное дело, а предложить надо.