Что ни говори, а польза от «засланцев» из будущего все-таки имелась. Как-то незаметно Софья Андреевна разметила дорогу от Медвежьего замка до Салми. Причем сделала не кратчайшую прямую, а учла прилегающие рудники, лесоразработки и селения. Слегка покачиваясь, открытая коляска мягко катилась по песку. Княжеская сотня во главе с Нилом, дабы не пылить на князя, пристроилась чуть сзади, отрядив вперед небольшой дозорный отряд. Осень, а реликтовые сосны Карелии продолжали радовать тонким ароматом смолы. Отвечая на поклоны возниц встречных обозов, Норманн продумывал генеральный план действий на следующие два с половиной года. Сейчас он правил или делал вид, что правит, огромной территорией. Расстояние от Медвежьего замка до Салми практически соответствовало расстоянию от Москвы до Твери. По площади Карельское княжество было равно Московскому, Тверскому, Владимирскому и Ярославскому княжествам, вместе взятым. Надо было быть полным психом, чтобы взять на себя еще и Швецию. Тут до Лифляндии если и доберешься, то в лучшем случае раз в год.
— Андрей Федорович, — Нил поравнялся с коляской, — это правда, что новые коренья дают пятнадцатикратный урожай?
— Правда или нет, в следующем году сами узнаем, — стараясь говорить доброжелательно, ответил Норманн.
— А когда Эрик Стенссон приедет тебе присягать? — после небольшой запинки спросил сотник.
Неожиданное появление посланца от коменданта Выборга привело к двухдневной задержке с отъездом на Валаам. Узнав о гибели короля Магнуса Норвежского, ярл Эрик Стенссон принял благоразумное решение присягнуть более сильному правителю. По описанию корабелов, сейчас Выборг представлял собой чисто символическое укрепление. Выход из озера Иматра в залив преграждал маленький островок примерно двести на двести шагов. Защитники сделали по периметру отсыпку из булыжников и построили из камней двухэтажный дом по типу казармы. При желании подобную «крепость» можно было смести хоть зимой, хоть летом, было бы желание. У новгородцев такого желания не наблюдалось, а карельский князь не собирался лезть вперед всех. Возникнет нужда — приедут страждущие и попросят. Ввязываться в драку по собственной инициативе он не собирался, ибо в качестве приза мог получить только проблемы. Хватит, первый порыв с желанием «завоевать и освободить» сменился пониманием жизненных реалий.
— В конце осени, — безразлично ответил Норманн.
— Зачем затягивать? — непонимающе спросил Нил. — Вдруг передумает да переметнется к немцам?
— Вот соберутся пираты Рюгена с ополчением Ганзы, тогда и устроим торжество. Выборг от нас никуда не денется, норвежский гарнизон на службу к немцам не пойдет.
— И Готланд побоится к себе сманить, — после некоторого раздумья сказал Нил.
— Верно мыслишь, у них под боком Дидык с Ульфором, — усмехнулся Норманн. — Что им стоит захватить Висбю? Ради развлечения за день городишко снесут вместе с оградой.
— Одного не пойму: купцы в золоте, а вместо городской стены слабенький частокол? — наклонившись, тихо спросил сотник.
— Кого им бояться? Они со всеми в дружбе. Островитяне с Висбю кормятся, Новгород с Псковом в фаворе.
— Ну да, какой смысл резать дойную корову, — согласился Нил. — Готланд ежегодно привозит в дар и серебро, и золото.
— Прямой опасности нет, вот и не хотят на стену денежки тратить, а зря, — снова усмехнулся Норманн.
— Слышал что? — совсем тихо спросил сотник.
— Нет. Надо помнить ромейскую поговорку: «Хочешь мира, готовься к войне!»
— В Новгороде на содержание стен уходят большие деньги, — пожаловался Нил. — Спасибо архиепископу, из церковной казны добавляет.
Налоги! А какие налоги платят в Новгороде? А в Карельском княжестве? Великий князь, задери его комар! Столь жизненно важный вопрос вообще прошел мимо его внимания!
— Много ли городская казна берет с жителей? — зацепившись за тему, невинно поинтересовался Норманн.
— Немало, — сотник пригладил свою жиденькую бороденку, — в казну уходит одна доля с дохода да подушная подать.
— Что такое подушная подать?
— Каждый год глава семьи вносит четверть доли от стоимости всего имущества, — пояснил Нил.
Ха! Вече устроило в Новгороде налоговый рай! Жители платили мизерный подоходный налог и совсем смешной налог на недвижимость! В подобных условиях только ленивый не начнет строиться и торговать! Незначительные поборы с лихвой компенсировались добровольными пожертвованиями на ремонт дорог, мостов и городских укреплений. В свою очередь городская власть выдавала жертвователям «похвальные грамоты». На дома особо отличившихся людей вешались таблички «почетного горожанина» с полным перечнем заслуг. Нехитрая система поощрений не только повышала авторитет меценатов, но и стимулировала других состоятельных жителей. Нет ничего удивительного в том, что в подобных условиях бурно развивалось производство. Взять бронников и скобарей, их союз превышал пять сотен человек, причем более двухсот владели плавильнями. Так что не только Псков славился отличным железом.
В Салми коляска остановилась у построенного рядом с верфью гостевого дома. Николаус фон Кюстров еще не вернулся из Швеции, по этой причине Норманн не решился ночевать под одной крышей с юной баронессой. Мало ли что, не следует давать повод для досужих сплетен, тем более что его рыжая Леанта собиралась выйти замуж за Локсельва. Тем не менее подарки для семейства фон Кюстров вместе с извинениями он не забыл отправить в замок.
— С приездом, Андрей Федорович! — Главный строитель Соян встретил низким поклоном.
— И тебе здравствовать! — поклонился в ответ князь. — Покажешь заложенные корабли?
— А как же, для тебя строим, — серьезно ответил Соян.
— Все для меня? — Норманн указал на километровую линию стапелей.
— Дальние на продажу, там не на что смотреть, обычные коги да поморские ладьи, — пояснил главный строитель.
— Проданы они, все проданы! — Из-за спины Сояна бочком высунулся дьяк корабельного приказа.
— Осилишь столь большое строительство? — глядя на главного строителя, спросил Норманн.
— Мы еще киль не закладывали, а Кузьма уже купчую подписывает, — недовольно ответил тот.
— Я правильно подписываю! — возмутился дьяк. — Купцы за год вперед полную цену дают!
— Господа, господа, оставьте споры! — вмешался Норманн. — Лучше похвастайтесь новинками кораблестроения.
Постельничий крепко держал в руках бразды правления многочисленными мануфактурами. Не вникая в технологические нюансы, Михаил Симеонович четко наладил поставки сырья и продажу готовой продукции. Собираясь с открытием портала покинуть этот мир, Норманн практически не вникал в хозяйственные дела и не мог разрешить спор главного строителя с дьяком. Все его знания о деятельности верфи ограничивались общей концепцией. Здесь, на Ладоге, было организовано судостроение для Балтийского моря, корабли для севера собирались рядом с Медвежьим замком. Подобное решение связывалось с поставками лиственницы, которую везли с далеких Пермских и Печорских земель. Для плавания в пресноводной Балтике и слабосоленых водах Северного моря прекрасно подходила сосна. Между Колой и Грумантом[31] огромное расстояние, и корабли совершали настоящее океанское плавание.
Различие между верфями в Салми и Медвежьем замке заключалось не только в использовании негниющей лиственницы. Поморские корабли конструктивно значительно превосходили европейский каботажный флот. Ладьи легко справлялись с океанскими штормами, трехмачтовое парусное вооружение позволяло совершать плавание при любом направлении ветра. Русские кораблестроители опережали европейских коллег как минимум на триста лет. Холмогорам принадлежит пальма первенства в идее деления корабля водонепроницаемыми переборками на несколько отсеков, что повышает шансы выжить в случае повреждения корпуса. Не следует забывать про уникальные корабли новгородских купцов, совершавших регулярное судоходство в Югоскую волость.[32] Плавание по Баренцеву морю ничем не отличалось от океанского, после Карских Ворот или Югорского Шара корабелов в качестве специального приза поджидали айсберги и многолетний лед. Плавая в арктических водах, поморские корабли не опасались ледового сжатия, их не страшили сильные приливные течения с риском оказаться на осушке.
— Вот, полюбуйся, Андрей Федорович! — Главный строитель любовно погладил борт стоящей у сдаточного причала галеры.
Эти легкие и быстроходные суда предназначались для плавания по Волге, вместе с тем боевое крещение уже получили при захвате Норчепинга.
— Не слишком ли мало построил? — пересчитав ошвартованные галеры, озабоченно спросил Норманн.
— Что ты, Андрей Федорович! Здесь последние из твоего заказа! Готовые корабли без задержки уходят в Медвежий замок, — несколько хвастливо ответил Соян.
— Что-то я их не видел ни у княжеского причала, ни в Заводской гавани.
— Долго ли ружейникам установить пушки да Фальконеты? Флот без промедления уводят на зимовку в Шексну, — пояснил главный строитель.
— Погоди, — насторожился Норманн, — орудия сначала отстреливают,[33] затем выводят юстировку.[34]
— Стрельбище на восточном берегу Онежского озера, — пояснил Соян. — Нашли удобную скалу, затем разрисовали горизонтальными и вертикальными полосами.
К созданию полигона Максим не имел никакого отношения, это точно, иначе непременно нашел бы возможность в очередной раз подколоть Норманна. Возможно, Антонио приложил к этому руку, он последнее время целиком посвятил себя преподавательской работе. Решившись уйти в портал, архитектор спешил подготовить себе замену, а канонада под боком помешала бы любому делу. Хотя… вряд ли, за прошедшие два года на западном побережье Онеги не осталось ни одного незаселенного клочка земли.
Монастырь по-прежнему жил умиротворенной размеренной жизнью. Дежуривший у ворот белый монах поклонился князю, словно давнему знакомцу. Монах, поджидавший у входа в странноприимный дом, безмолвно повел на второй этаж в знакомую келью.