Ледник и погреб стояли почти что пустыми, в горнице нашлись початая краюха хлеба, кусок отварного мяса да горшок с грибным супом-пюре. Горшочек сливочного масла стоял на самом видном месте — именно это князь и искал. Отсутствие зимних припасов могло означать только одно: ежедневно, забирая молоко, монахи приносили отшельнику готовые продукты или полуфабрикаты. Общий уклад хозяйства Норманну понравился, необходимый инвентарь аккуратно сложили на видном месте, ничего не надо было искать. Корм запасли в достатке, вдоль стен стояли бочки с силосом, что весьма удивило: как-то не верилось, что история высококачественных кормов уходит в столь далекую глубину веков. Хлев был убран, пол засыпан сеном, ведь плохая подстилка обязательно отразится на надоях, лошади спали стоя, а коровы лежа.
К вечеру послышался звон колокольчиков, буренки самостоятельно возвращались домой, предстояло сдать экзамен. Подоить корову вроде бы не сложное дело, да не каждому это дано. Недовольная скотинка может взбрыкнуть, исхитриться заехать хвостом по голове или опрокинуть подойник. Итак, надо взять ведро с теплой водой и мылом (первым делом требуется обмыть вымя), затем опустить руки в горшочек с маслом и слегка промассировать соски. За работу! Тонкие струйки пенящегося парного молока зазвенели о стенку подойника, и, словно по команде, в хлев вальяжно зашел пушистый котяра. Знакомая с детства картина вызвала невольную улыбку, Норманн повторил бабушкин прием — пустил тугую струйку прямо в нос кошаку. Тот недовольно фыркнул, облизнулся, мявкнул и, гипнотизируя зелеными глазищами, прилег рядом с плошкой. Как только пушистый хвост завернул за угол, в дверях показались собачьи морды. Три лайки персикового окраса настороженно осмотрели незнакомца, затем по-щенячьи пискнули и положили мордочки на передние лапки. Норманн принял призыв к игре и снова пустил струйку молока. Началось шоу на тему «кто выше прыгнет, тот получит больше молока».
— Знаешь крестьянский труд, — вынес вердикт Савелий. — Кринки молока выставляй на завалинку, там же тебе оставят трапезу.
— Мне бы молитвослов, — спохватился Норманн, за прошедшее время он ни разу не молился, в голове ничего не осталось, кроме «Отче наш», который по статусу старшего князь регулярно читал перед трапезой.
— Книги за иконой, — сухо ответил монах и, не прощаясь, вышел.
Уход за скотиной и хозяйством занимал не весь день, оставалось достаточно свободного времени даже после тренировок. Норманн не решился на благоустройство дома и подсобных помещений, он временный человек, и не факт, что его вмешательство понравится хозяину скита. Зато разгородил пастбище на семь участков, а то коровы пасутся как ни попадя, забредая даже в лес.
Визит Александра с четверкой мечников застал князя за вбиванием кольев ограды и увязыванием жердей при помощи размоченных веток. Заметив гостей, Норманн оставил работу и подошел с вопросом:
— Лучших привел? Пусть разделятся на пары и покажут свое умение.
Русская школа поединка несколько отличалась от европейской, здесь действовали правила: «лежачего не бьют» и «безоружного не бьют». Как следствие на гардах отсутствовали приспособления для выворачивания меча из рук противника и не допускались удары ниже пояса. Монастырский воевода пояснил систему определения победителя. Оценки выставлялись по пятибалльной шкале, один балл за попадание в руку, наивысшая пятерка ставилась за сбитый шлем. В технике ведения боя преобладали рубящие удары: сейчас время кольчуг, звенья проще разрубить, чем проткнуть. Наступит пора кирас, а следом за ними пойдут уколы, железный лист легче пробить, чем разрубить. Посмотрев на обводящие рубящие удары, Норманн, не скрывая удивления, спросил:
— Зачем они так делают? Во-первых, быстро устает рука, во-вторых, невозможно бить в полную силу!
— Провести клинок по кромке щита противника считается шиком в потешных поединках, — пояснил Александр.
— Глупость, да и только! — возмутился князь. — Техника потешного боя не должна сбивать реальных боевых навыков!
— Народ приходит насладиться красотой, а ты предлагаешь устроить рубку, словно на поле брани, — не согласился монастырский воевода.
Норманн вспомнил футбол и невольно усмехнулся: в Европе играли на зрителя, в России сражались за очки и сетовали на низкую посещаемость арен. Профессиональный спорт должен приносить прибыль хозяевам клубов, а не моральное удовлетворение от очередного приза. Он еще раз усмехнулся и предложил:
— В таком случае приведи мне скоморохов, через полгода зрители будут визжать от их фортелей.
— Издеваешься? — сурово спросил монастырский воевода.
— Всего лишь хочу понять, чему учить твоих воинов.
— О тебе идет слава как о лучшем поединщике, вот и покажи мечникам свое умение, — повторил Александр свою просьбу.
— Как скажешь, — слегка пожал плечами Норманн, — пусть подходят по одному.
Он принес обе учебные рапиры, левой, словно тросточкой, уперся в землю, а правую выставил перед собой.
— Начали! — скомандовал Александр.
Первый мечник атаковал с ходу, занеся меч над головой. Норманн сместился вправо, заставляя атакующего развернуться, и на китайский манер рубанул сверху вниз. Выставленный для парирования щит не встретил удара и ушел слишком высоко, а рапира уже уткнулась в открытую грудь.
— Следующий! — тоном продавца гастронома позвал Норманн.
Второй воин излишне заосторожничал, сближаясь короткими шажками, он выставил перед собой щит, опущенный меч отвел чуть назад.
— Можно и так, — прокомментировал Андрей Федорович.
Оружие из подобной позиции неизбежно пойдет вверх. Не мудрствуя, князь шагом вперед заблокировал меч противника и грудью ударил в щит. Сохраняя равновесие, спарринг-партнер непроизвольно взмахнул руками, в тот же миг рапира сшибла шлем.
— Кто там на очереди? Подходи! — предложил Норманн.
Новый партнер встал в классическую византийскую позицию — ноги слегка согнуты в коленях, щит и меч разведены в стороны. Стремительная атака с глубоким выпадом на левую ногу, сопровождаемая гулом рассекаемого воздуха, завершилась двойным уколом в грудь.
— Как же так? — растерянно спросил воин. — Ты бил в меч и щит, а попал мне в грудь!
— При должном прилежании сам вскоре научишься, — ответил Норманн.
— Потом наговоришься! — раздраженно крикнул монастырский воевода. — Твоя очередь, Янис, выходи на князя!
Последний воин принял ту же византийскую стойку, разве что излишне глубоко присел и согнулся вперед. Изначально проигрышный вариант, в такой позе невозможны быстрые перемещения, и путевую атаку при всем желании не провести. Сохраняя расслабленный вид, Норманн дал мечнику возможность самостоятельно оценить свои возможности. Тот несколько обескураженно потоптался, осторожно приблизился и сделал короткий выпад мечом с нелепым отводом щита назад. Невольное и вынужденное движение позволяло воину сохранить равновесие, а Норманну дало стопроцентный шанс легким кистевым движением ударить по шишаку и сбить шлем.
— Берешь учить? — разочарованно выдохнув, спросил Александр.
— Беру! — ответил князь и тихо добавил: — Пришли еще парочку самых молодых и неопытных.
— Потешиться над неопытными воинами захотелось? — насупился монастырский воевода.
— Не надо говорить глупостей, — спокойно ответил Норманн. — Твоих мечников наставлять — равно тягловых пятилеток к конному строю приучать.
— Хочешь сказать, что за год из двух молодых неумех сделаешь опытных воинов? — с недоверием спросил Александр.
— Нет, даже не мечтай, — улыбнулся князь, — через год получишь двух умелых поединщиков.
Согласовав время тренировок, Александр с мечниками отправились по своим делам, а Норманн, закончив с оградой выпаса, сел за письмо постельничему. Идея создать команду клоунов под рыцарские турниры так и просилась на бумагу. Закончив писать, он набросал эскизы гротескных доспехов с комическими элементами. Получились легко узнаваемые норвежцы, европейские рыцари, русские, половцы и монголы. Вполне возможно, что на Руси тоже существовали свои разновидности амуниции, позволяющие отличить московского воина от тверского или владимирского, но Норманн не бывал в других княжествах и точно этого не знал. Зато перо легко набросало рисунок широкозадой воительницы в неимоверном по размеру бронелифчике. Кратенькие сценарии клоунских сражений с рисунками в качестве дополнительных пояснений завершили творческий процесс. Письмо легло на завалинку вместе с вечерним удоем.
Ритм хозяйственных забот достаточно быстро вышиб из головы досужие мысли о собственной судьбе. Незаметно исчезли горестные вздохи о неудаче с возвращением домой, не вспоминалась и былая беззаботная жизнь. Подъем до восхода солнца, скороговорка утренней молитвы на коленях перед иконостасом, кружка воды — и с подойниками в коровник. Пока скотина бестолково брела на выпас, он быстро процеживал молоко, разливал по «транспортным» кринкам и с хворостиной бежал к буренкам. Отогнав коров в нужный загон, Норманн отправлялся обратно. Подойники надо было сразу мыть, иначе жирное молоко подсохнет на стенках посуды — вот тогда намучаешься. После быстрого завтрака начиналась уборка, затем тренировка и приготовление обеда. Дабы не терять времени, там же, на летней кухне у печи, крутил привод простенькой маслобойки. За этой работой его застал вернувшийся хозяин Красного скита:
— Бог в помощь, князь! Покормишь?
— Как не покормить гостя, соседи знаться перестанут, — пошутил Норманн.
— Зачем выпас разгородил или силушку некуда девать? — поинтересовался монах.
— Корова-то безмозглая, куда ноги привели, там и травку щиплет. Прошелся по лугу, в одном месте трава чуть ли не по колено, в другом вытоптана до черной земли.
— Ишь ты, какой мозговитый! А я не докумекал, хворостиной прогоню, а они обратно!
— Э, друг! Да ты в коровах совсем не разбираешься! — воскликнул Норманн. — Буренки не просто так по выпасу бегают, по жаре в тенечке прилягут, по холоду на теплое место перейдут, если ветрено, за кустики спрячутся.