— Великий князь, что я должен сказать хану Кургаю о твоей готовности к битве? — встав на колени, спросил стоявший у входа в шатер воин.
— Три дня, и я готов, — сдержав удивление, ответил Норманн.
Он ожидал противостояния непримиримых врагов, а здесь, оказывается, шастали послы-шпионы.
— За три дня ты перетащишь с реки все свои пушки? — не скрывая удивления, переспросил воин.
— Мне ничего и никуда не надо тащить, — последовал небрежный ответ.
Воин почтительно поклонился и юркнул за полог. Вот они, реалии жизни и неписаный закон степного кодекса чести. Баджман-оглан первым пришел сюда, а хан Кургай даже не подумал его атаковать, встал лагерем в ожидании сбора врагов и отставших кошей. Норманн ни в жизнь не совершил бы подобной глупости, с ходу долбанул бы башкир, затем перехватил бы на марше Назы-мирзу, и путь на другой берег Волги открыт. Так нет, дожидаются полного сбора, затем согласуют дату и время, после чего постараются истребить друг друга под корень.
Первым делом оградили лагерь двухметровым плетеным забором, за которым подняли мобильные площадки лучников. На вид хлипкое ограждение, хорошенько пни, и упадет. Изюминка в том, что по-тихому под ним не пролезешь и через него не переберешься. Обеспечив ночной покой, воины взялись за сооружение промежуточных опорных пунктов. Исход сражения непредсказуем, поэтому нельзя исключать вариант отступления, которое легко может превратиться в паническое бегство. Неумение правильно отвести войска стоило головы многим правителям. Норманн не собирался рисковать, для чего предусмотрел отвод войск на противоположный берег с огневым прикрытием мобильной артиллерией.
С первого дня вокруг лагеря начали шакалить кипчаки, в основном небольшие группы молодых воинов. Дразнясь и выкрикивая оскорбления, они вызывали «руссов» на честный бой. Дисциплинированная дружина попросту не замечала нахальную пацанву, зато мурманы без промедления хватались за топоры. Как правило, поединки между бородатыми дядьками в рогатых шлемах и безусым молодняком заканчивались на третьем замахе топора. Приходили желающие померяться силами в рукопашной борьбе или испытать удачу в снайперском состязании. Первым переломали ребра мурманы, а вторых перестреляли лучники Антанаса Тутника. Действительно, норвежцы чуть ли не с младенчества махали веслами и рубились секирами. Даже родившийся крепышом степняк не знал регулярных физических нагрузок и заведомо уступал двужильным северянам. Со «снайперами» было еще проще, крошечные полуметровые луки с трудом забрасывали стрелы за стометровую отметку. На этой дистанции боевой лук пробивал степняка насквозь вместе с простеньким кожаным нагрудником.
Для князя ожидание превратилось в пустопорожнее времяпрепровождение. К полудню лидеры трех дружин собирались в одном из шатров, где приступали к винопитию под пение местных «звезд эстрады». Норманн с трудом высиживал положенное приличиями время, его натура требовала активных действий. На второй день он попытался обсудить построение войск с последующими маневрами и перестроениями. Увы, никто так и не понял сути предложения: Назы-мирза как «верховный главнокомандующий» берет себе центр, князь Андрей как уважаемый воин встает справа, а Баджман-оглан «доблестно защищает нашу левую руку». На этом и завершилось обсуждение тактики предстоящего сражения. Норманн тихо матерился, летописец Онуфрий, склонив голову, непрерывно что-то писал, генерал Ян Вэй Джун с Садиги ас-Хафизом с утра до ночи шастали по вражеским и союзническим лагерям.
— Завтра на рассвете шаманы принесут богам жертву, после чего мы грудью сойдемся с врагами!
Вестник неторопливо выпил чай и отправился восвояси, а лагерь загудел растревоженным ульем. Ничего не готово! Воины ломанулись в баню, сотники бросились проверять оружие и доспехи, конюхи ринулись осматривать лошадей, шорники в спешном порядке занялись сбруей. Матерясь на зависть портовым грузчикам, Ахилл осматривал пушки с лафетами и зарядными ящиками. Софья Андреевна, задумчиво вглядываясь в небесную синь, жевала порох и после смачных плевков отчитывала квартирмейстеров за небрежное хранение.
— Андрей Федорович! Вставай! С минуты на минуту отец Иоанис начнет утренний молебен! — Потеряв терпение, Нил сильно пнул князя в бок.
С прытью новобранца Норманн выскочил из шатра, полковые священники уже закончили службу и окропляли ровные шеренги святой водой. Мурманы сидели родовыми кругами, ярлы выкрикивали имена, остальные хором перечисляли боевые подвиги предков. Сурово глянув на князя, отец Иоанис приступил к службе, а Норманн снова впал в ступор, и только холодные капельки с метелочки вернули его в реальность.
— Степняки уже построились, — тихо шепнул Нил.
— После причастия бегом к сотникам, пора выводить линейных, пушкарям напомни: они выходят последними и прячутся в пыли кавалерии.
Распахнулись ворота, и полковые колонны размеренным шагом направились в степь. Сколько же здесь людей! Толпы мангытов закрыли горизонт! В центре предстоящего поля битвы стояло два всадника со значками Кургая и Назы-мирзы. За их спинами неровной линией растянулись толпы воинов, а дальше угадывались противоборствующие правители в окружении немыслимого количества всадников. Разве можно победить столь огромную армию? Враг явно превосходил количественно, причем за спинами готовой к бою толпы ждали своего часа воины второй и третьей очереди. Норманн пошел ва-банк, у него не было ни засадных полков, ни мало-мальского резерва. Наконец полки выровнялись в идеальную линию, мурманы вышли вперед и прикрылись щитами.
— Горнисты! Внимание! Сигнальщики! Копья с вымпелами поднять вертикально!
Заметив готовность к бою, нарочные воткнули в землю значки и поскакали к своим войскам. На какое-то время противостоящие силы замерли, тысячи глаз следили за легкой рысью лошадей. Но вот грянул гул башкирских барабанов, ударил по нервам и поднялся над степью. В тот же миг с обеих сторон послышались команды, сбивая босыми ногами росинки, по траве помчались лучники со щитоносцами.
— А нас-то боятся! — прокомментировал Антанас. — Почти половина бежит сюда.
— Тем лучше, — сквозь стиснутые зубы ответил Норманн, — у меня к союзникам нет никакого доверия. Давай, командуй своими снайперами.
Антанас привстал на стременах, с прищуром оценил дистанцию, затем посмотрел в центр, где уже разгоралась дуэль лучников, и кулаком погрозил сигнальщикам. Он прав, зачем спешить, если лучники легко достанут основную толпу врагов? Пусть босоногая орава приблизится на свои сто метров, вот тогда их в минуту расстреляют. Норманн пожелал Ахиллу удачи, спешился и запрыгнул в ближайшую колесницу. «Генштаб» долго спорил на эту тему, почти все твердо стояли на том, что князь должен руководить сражением, а не раскатывать с гранатами вдоль вражеской линии. Кричали чуть ли не до хрипоты, в конечном результате Норманн доказал свою правоту. Присутствие князя должно подбодрить гранатометчиков, а успешное «бомбометание» ляжет в основу успеха при решительном натиске. Неизбежная паника на фланге позволит дезорганизовать основные силы и в конечном итоге выиграть сражение.
Лучники Антанаса в минуту очистили нейтральную полосу и принялись методично обстреливать вражеский фланг. Пора, легкой рысью колесницы прошли между дружиной Норманна и ногайцами. Спокойный ход дюжины непонятных повозок ни у кого не вызвал опасений. Вызвал скорее любопытство, ехидные шуточки, даже оскорбления. Действительно, какой подвох может таиться в пароконных колесницах? Что могут сделать стоящие в них воины? Напасть на многотысячное войско? Бросить полсотни дротиков? В пяти метрах от врага возничий повернул вдоль строя, а Норманн получил шипящий шар со стилизованным горлышком. Бросок метров на пятнадцать вызвал среди кипчаков оживление, «подарок» сразу подняли и принялись гадать о его предназначении. Сдерживая спешку и отсчитывая в уме секунды, он брал глиняные шары из рук «зажигающего», затем с широким замахом старался закинуть как можно дальше.
Первый хлопок заставил нервно вздрогнуть и посмотреть на колесницы. Фу, рвануло среди врагов, а потом начался хаос, быстро переросший в массовую панику. Не дожидаясь приближения колесниц, кипчаки бросились наутек. Какой смысл пускаться в погоню, если импровизированная граната взорвется через десять — пятнадцать секунд? Норманн дал отмашку на возвращение и приказал вознице встать замыкающим. Облокотившись на бортик, он смотрел на разбегающийся фланг, на корчащихся в агонии искалеченных людей, на спешащее подкрепление, на орудующих плетью и злобно кричащих сотников. Увертюра удалась, теперь слово было за мушкетами. Колесница подпрыгнула на очередном ухабе, и бортик подло подломился. Не ожидавший подвоха князь плюхнулся носом в жесткую траву.
— Андрей Федорович, ты цел? — Возница с зажигающим без промедления бросились на помощь.
— Цел, цел, ничего со мной не сделается.
— Пошли в повозку, не ровён час, степняки опомнятся и бросятся на нас!
Норманн посмотрел на свою дружину, которая за время «бомбометания» успела перестроиться и приготовиться к косой атаке. Потрясающее зрелище! Казалось, идеально ровная линия в черных кирасах излучает черное сияние! По спине пробежала дрожь невольного страха. Он посмотрел на центр, где по-прежнему стояли ногайцы, на выжидающих башкир, затем глянул на кипчаков.
— Мы ровно посередине, возвращайтесь одни, а я здесь подожду наших. — Он достал мечи и скрестил их у ног.
Мало-помалу кошевые с куренными восстановили порядок, кипчаки-мангыты сжались в ожидании новых неприятностей. За спинами карельской дружины нервно рассыпалась барабанная дробь, через минуту гулко бухнули большие барабаны, земля дрогнула от четкого шага тысяч сапог. Кипчаки невольно отшатнулись, но устояли. Надолго ли? Строгий ритм барабанов разрывал притихшую степь, надвигающаяся черная волна вселяла в сердца ужас неминуемой смерти. Создавалось впечатление, что даже трава в страхе приникла к земле.
— Андрей Федорович, держи! — Нил протянул «ремингтон».