— Когда караван отправится на юг?
— Осталось совсем чуть-чуть, — замялся постельничий, — полагаю, недели через две.
— Михаил Симеонович, в чем загвоздка? Ты смотри, не задерживай отход.
— Охотников прибавилось, ждем две поморские ладьи, — ответил постельничий.
С Беломорья на юг много речных путей, но для крупных судов доступен только один. Груженые кораблики идут в Онежский залив и далее поднимаются по реке Онега до Куганаволока. Далее системой каналов и волоков переходят к Вянгинской пристани и спускаются в Онежское озеро.
— Где они сейчас? Сам знаешь, семеро одного не ждут! — недовольно заметил Норманн.
— Вчера вечером был гонец от Кречета, ладьи прошли волок, со дня на день будут здесь, — пообещал Михаил Симеонович.
Как остановить партизанщину при исполнении принятых решений? Экспедиция в Африку полностью готова, караван торговых судов собран, хоть сейчас поднимай паруса — и в добрый путь. Так нет, втихаря присоединились еще несколько купцов, теперь жди-дожидайся перегона судов с Белого моря. Время уходит, количество корабликов растет, подобное самовольство может больно аукнуться, о чем Норманн решил напомнить своему постельничему.
— Ты, Михаил Симеонович, должен сам помнить и другим втолковывать, что флот уходит к неведомым землям. В океане гуртом не пойдешь, дунет ветер — и кранты! Где искать товарищей? На многие дни окрест нет ни одного знакомого заливчика!
— Винюсь! — понурив голову, ответил постельничий. — Сплоховал, уж больно жалостливо просили старые товарищи и помощь в строительстве факторий обещали.
— В мыслях о прибыли про священников не забыл? — строго спросил Норманн.
— Забудешь тут! — недовольно вздохнул Михаил Симеонович. — Считай, все монастыри своих людей прислали.
— Вот что, найди среди них сведущих в математике да пришли ко мне.
Золотой берег находится вблизи экватора и очень хорошо подходит для проведения измерений суточного склонения солнца. Это первый шаг, который в дальнейшем позволит мореплавателям определять широту, на которой они находятся. Шаг, надо сказать, рискованный, для начала придется растолковать монахам, какова конечная цель этих действий, не затрагивая при этом вопросы устройства вселенной. К тому же на сегодняшний день классическая астролябия выглядит диким нагромождением всевозможных дисков, стрелочек и тайных знаков. Сейчас это инструмент астрологов, он не имеет ничего общего с прибором для измерения высоты солнца. Да и Ватикан наложил на астролябию запрет.
Первое занятие по астрономии, надо сказать, весьма удивило. Монахи хорошо разбирались в теории движения небесных светил, свободно ориентировались в таких понятиях, как «равноденствие» и «солнцестояние». Более того, поднятая тема неожиданно их взбудоражила и породила ругань в адрес римско-католической веры. К своему удивлению, Норманн обнаружил, что православная церковь занималась астрономическими наблюдениями, на основании которых составляла свой астрологический календарь. Так вот, католики изменили основополагающие методики расчета, привязав церковные праздники к солнцу. В результате католическая Пасха в некоторые годы начиналась раньше иудейской! «Христос не мог воскреснуть раньше своей казни!» — горячились монахи. Последующие занятия проходили успешно, ученики слушали заинтересованно, что позволило прочитать краткий курс морской астрономии за одну неделю.
— Вот ты где! — заглянув в помещение, воскликнул Максим. — Тебя ювелир дожидается, регалии принес для новоиспеченных баронов.
Норманн недовольно обернулся и прикрикнул:
— Закрой дверь! Мешаешь!
Однако профессор, нисколько не смутившись, втащил в комнату некое подобие теодолита на треноге и ответил с безмятежным видом:
— Иди займись более нужным делом, а я проведу практические занятия.
— Что это за хренотень? — глядя на Максима, спросил Норманн.
— Знаток астрономии! — ехидно ответил тот. — Я принес настоящую астролябию! Причем с двумя зеркалами!
Профессор подозвал монахов и принялся руководить установкой стационарного устройства для измерения углов. Причем сразу стало ясно, что измерения могут производиться как в вертикальной, так и в горизонтальной плоскостях. Учитывая предстоящее строительство факторий, подобная модификация должна была оказаться очень полезной. Углы дома можно промерить шагами или веревкой, а для более масштабного строительства требуется астролябия, об этом писал еще древнегреческий зодчий Витрувий в трактате «Десять книг об архитектуре». Когда из ящичка осторожно достали часы, терпение Норманна лопнуло, он подошел к профессору и раздраженно спросил:
— Зачем городить этот огород? В ближайшие пятьсот лет точность определений не превысит десяти миль.
Как бы не слыша вопроса, Максим некоторое время руководил установкой приборов, затем отвел Норманна в сторону и тихо сказал:
— Надо следить за своими словами, монахи весьма образованны и достаточно быстро поймут твою новорусскую речь.
— Мою, твою, — недовольно проворчал князь. — Зачем притащил эту звездотень?
— Астролябия с двумя зеркалами дает точность определений на уровне двадцатого века! — Профессор назидательно поднял палец. — Здесь используется принцип совмещения изображения.
— Ага, глянул через зеркало на солнышко, поймал тропический солнечный зайчик и тихохонько пошел плакать в уголок!
— Слушай, Норманн, ты лучше спрашивай, а не мели всякую чушь! — сердито ответил Максим. — Для удобства предусмотрен набор рамочек со слюдой.
— Придумал головную боль! Скажи мне, Максим, где ты найдешь темную слюду?
— Между прочим, достаточно подкоптить, и вырезанный листок станет чем-то вроде солнечных очков, — стараясь оставаться спокойным, ответил профессор.
— Ну да, или свернется в трубочку, — с ухмылкой добавил Норманн.
— Слюда, между прочим, выдерживает очень высокую температуру, самые термостойкие костюмы делают только со слюдяными окошечками.
— Любишь ты показать свою начитанность, товарищ профессор!
— Не лез бы с глупыми комментариями! — огрызнулся Максим. — Лучше покажи китайцам свои месторождения слюды.
— Оно им надо?
— Еще как надо! — серьезно ответил приятель. — На сегодня Русь является мировым монополистом по добыче этого минерала.
— Даже так? — несколько удивился князь. — Почему мои родичи ничего об этом не сказали?
— У тебя весь Новгород скупает слюду! Мне продолжить свою мысль или Великий князь сам догадается?
— Я тебя понял, но как-то не верится в исключительность залежей слюды.
— Чешуйчатой слюды много, а листовую еще не скоро найдут, причем в неблизких Америке и Африке. Индия тоже богата, но там цветная слюда. — Профессор улыбнулся.
— Лады, в таком случае на тебя возлагается обязанность составить торговое соглашение. Мы им слюду, а они нам шелка, — решительно заявил Норманн.
— Оговорим неизменность цен на пятьдесят лет вперед, — уточнил Максим.
Ради интереса Норманн остался послушать лекцию по астрономии. Его заинтересовала взаимосвязь полуденного солнца с часами. Априори взаимонезависимые события, время привязано к долготе и вращению Земли, высота солнца в полдень одинакова для данной широты в любом полушарии. В самом начале профессор ловко обошел понятие «всемирное время», которое никак не связано не только с Гринвичем, но и вообще с Землей. Теоретическая астрономия появится через многие столетия, вот тогда и определят расчетным путем условную точку небесной сферы. А сейчас часы потребовались для простеньких расчетов приведения определений к полудню. В общем-то нужное дело, метеоусловия или прочие неотложные дела могут сдвинуть измерения высоты солнца до или после полудня. В таком случае расчет времени позволит внести необходимые поправки.
Поездка к месту разработки слюды началась с бурной дискуссии китайцев между собой. Причем сразу стало ясно, что купцы упрекают своего беглого товарища, ибо Ли Си Джи весьма правдоподобно изображал провинившегося пса. Норманн сам впервые увидел, как добывают этот удивительный минерал. Рабочие сначала очистили огромный пласт, затем вырезали большой кусок и небрежно забросили на волокушу. На этом экскурсию можно было заканчивать. Последний этап обработки — расслоение — проводили уже в городе, где двухметровые листочки сворачивали в трубочки и продавали купцам. Желая похвастаться огромными запасами слюды, Норманн предложил посмотреть соседний участок, где только начали выемку грунта. Ли Си Джи перевел предложение своим собратьям, и вскоре заинтересованная группа подошла к неглубокому карьеру. Истошный вопль заставил Норманна вздрогнуть: китайцы окружили кучку крупных камней и злобно закричали на совершенно поникшего Ли Си Джи. Зато Максим буквально наслаждался зрелищем запредельного возбуждения гостей.
— Специально подстроил, да? — недовольно прошипел Норманн.
— А что я подстроил? — не скрывая усмешки, ответил профессор.
— Мы вышли на подготовленную для меня кучу «льдистого» кварца. Ты прекрасно знаешь, что я научил каменотесов делать вазы и прочие детали интерьера.
— Ну и? — Усмешка так и не сходила с лица Максима.
— Что — и? — начал злиться Норманн. — Дело говори, и пошли к китайцам, а то могут подраться между собой.
— Ты что-нибудь о нефрите знаешь? — слегка наклонив голову, спросил профессор.
— Не морочь мне голову. Какой нефрит? Это Карелия, а не Урал! Здесь залежи различных видов кварца! — почти прокричал князь.
— Хреновый ты князь и никудышний хозяин, вот тебе мой диагноз! — сурово заявил Максим. — Решил, понимаешь ли, осчастливить китайцев новым вариантом Великого шелкового пути, который им потребуется через полвека! А что ты скажешь своим подданным после отъезда посольства? Ты управляешь тысячами семей! Люди на тебя полагаются, они полностью зависят от твоей разворотливости!
— Ладно, хватит читать мораль, я понял! — В ответе Норманна совершенно не чувствовалось раскаяния. — Мог бы заранее подсказать, обсудили бы нюансы.
— Мне бегать за тобой ясельной нянькой? Собрался уходить в портал — твое дело, иди! Но будь добр, до последнего дня исполняй свои обязанности с полной отдачей!