».
Которая так и не пропустила никого внутрь. В том числе и тех, кто мог бы забрать трупы павших.
«А к твоему аванпосту мы смогли спокойно подойти! Я думал, здесь будет так же…»
«Я предупреждал, что узел связи защищен сильнее. Его ценность выше, и он на обитаемой планете, где угроз больше, чем на безжизненном астероиде».
Вид поля, покрытого скелетами в доспехах, производил гнетущее впечатление.
– Наверное, можно сказать, что это наши ксеноархеологи, – заметил генерал, и я обернулся к нему, пытаясь понять, была ли это шутка.
Разумеется, его шлем не выражал ничего.
– Там внутри – оружие, которое позволит нам победить в войне. Однако мы не можем к нему подобраться. Ты знаешь, как проникнуть на Объект?
– Возможно.
– Вы хотите завладеть оружием Объекта?
– Нет. Там должна быть другая технология. Невоенного применения. Нам нужна именно она. Оружие нас не интересует.
– Тогда мы можем договориться. Мы предоставим вам защиту на время пребывания, а также все имеющиеся у нас данные по Объекту. Вы сможете забрать любые невоенные технологии, а нам предоставите доступ в Объект для изъятия оружия. Согласен?
Предложение казалось разумным, и я готов был согласиться, но Смотритель сказал:
«Не глупи! Ничего стоящего у них нет, кроме наружного наблюдения, а такие данные ты можешь собрать и сам. Все, что они тебе пообещали, – что не будут мешать, а взамен хотят получить доступ к оружию, которое позволит им добиться победы в многовековой войне. Проси у них большего!»
«Но нам от них ничего не нужно. Я не знаю, чего еще просить у них?»
«Пусть обещают предоставить военную помощь по твоему запросу».
Поколебавшись, я озвучил это требование. Генерал какое-то время молчал, и я успел подумать, что запросил слишком много, как вдруг услышал мелодичную трель с его стороны. Гемелл сразу же перевел:
– Как ваше имя?
– Сергей Светлов.
Это прозвучало на таэдском как «Эрей Велоу».
– Эрей Велоу, от лица народа таэдов я, генерал Иуэ, обязуюсь оказать всю возможную военную поддержку по первому твоему призыву, а также предоставить тебе и твоему экипажу защиту на время пребывания здесь, равно как и все наши данные по Белому Объекту, в обмен на безопасный доступ внутрь Объекта.
Я уточнил, есть ли какие-то юридические формальности или особые ритуалы, скрепляющие договор.
– Когда-то в древности было принято, чтобы представитель каждой договаривающейся стороны отрезал себе правую конечность в знак серьезности своих намерений. Мы отошли от этой традиции, но, если пожелаешь, ради договора с тобой мы можем ее возродить.
– Не стоит! – поспешно ответил я.
Меня преследовало ощущение, что генерал шутит, однако он вполне мог говорить всерьез. А отрезать свою правую руку я не собирался. Даже ради Келли. Даже ради науки.
«Потребуй от него заключить договор по вашим, человеческим правилам!»
И я потребовал. После долгого объяснения, что такое письменный договор, он согласился. Ну а само подписание состоялось уже на следующий день. А тогда мы просто вернулись на летательный аппарат таэдов, который и доставил меня обратно к «Отчаянному».
Когда я вошел в промежуточную часть шлюза для дезинфекции, Смотритель устало сказал:
«Ну все. Дальше сам справляйся со своим страхом».
Я почувствовал изменение в эмоциональном состоянии, однако паника не вернулась. Лишь небольшая тревога. Видимо, за это время я как-то адаптировался.
Внутренняя дверь шлюза отъехала в сторону, и я улыбнулся при виде Недич и Герби. Родные лица!
Лира тоже улыбалась и, бросившись ко мне, помогла снять шлем. Во взгляде ее читалось изумление и восхищение.
– Вы можете разговаривать на языке этих созданий! – выпалила она. – Как?
Недич просто светилась от радости, и какой же красивой она была в этот миг!
– Помните, я рассказывал, что память Смотрителя осталась во мне?
– Конечно!
– Среди этих воспоминаний есть и… данный язык.
Я понимал, как нелепо звучит мой ответ, поскольку владение языком предполагает не только информацию, но и навык. Лира вполне могла бы задать неудобный вопрос об этом, но сейчас ее захлестнула эйфория от всего происходящего.
– Невероятно! Просто невероятно! – восклицала она, а потом вдруг захлопала в ладоши. И засмеялась.
Я продолжил снимать скафандр, а она все тараторила:
– Простите, я веду себя непрофессионально и глупо выгляжу, но я так счастлива! Первый контакт! Не могу поверить! Спасибо вам, что взяли меня в эту экспедицию! Спасибо! Спасибо!
При виде детского восторга Лиры мне стало легче. Намного легче.
За обедом она засыпала меня тысячей вопросов, и я с удовольствием отвечал на них. Герби слушал молча, лишь в конце выразил неодобрение:
– Заключив военный союз с одной стороной конфликта, вы сделали нас врагами для другой. Разумнее было бы сохранить нейтралитет.
– Объект находится на территории этой стороны! – пылко возразила девушка. – Разумеется, с ними нужно было заключить союз, иначе бы нас не допустили, тупая ты жестянка!
– Как скажете, госпожа Недич.
– Можно мне выйти, начать изучать местную флору? Ну пожалуйста!
Я удивился, что она спрашивает. А потом вспомнил: я ведь капитан! Сделал серьезное лицо и ответил:
– Не далее пятидесяти метров от корабля.
– Хорошо! – Ее глаза восторженно сияли.
– В скафандре.
– Разумеется! Спасибо!
Она вскочила и убежала. Герби остался.
– Вы снова вступили в первый контакт и выжили, – резюмировал он, наливая мне кофе. – В этот раз никого не потеряли и не поставили под угрозу выживание человечества. Прогресс налицо. Что дальше?
Кружка с дымящимся напитком опустилась напротив меня.
– Начнем изучать материалы таэдов, когда получим их. А также отправим дрон к Белому Объекту. Будем и сами собирать информацию.
– Готового рецепта преодоления защиты в вашей памяти нет, – констатировал андроид. – Той памяти, что досталась от враждебного организма.
– Знаешь, я как раз об этом хотел поговорить… Отключи, пожалуйста, запись.
– Выполнено.
После возвращения на «Отчаянный» Гемелл молчал. Видимо, вымотался из-за разговора с таэдом и купирования моей паники. Может быть, заснул или что-то вроде того. Что было весьма кстати для разговора, который я хотел провести с тех пор, как услышал: «В меня ты веришь».
– Еще на Лодваре я начал слышать голос в голове. Он подсказывает мне, что делать, комментирует… И позиционирует себя как тот самый организм, который ты расщепил в бункере. В момент смерти наши сознания проникли друг в друга, и его сознание оказалось заперто во мне.
– Он и сейчас вам что-то говорит?
– Нет. Сейчас он вроде как спит или отдыхает… Но дело в том, что он не только говорит. Иногда он может управлять моим телом. Помнишь, как я приказал тебе перезаписать фрагмент разговора о полете на Лодвар? Чтобы обмануть Чавалу?
– Эта информация в моем блоке памяти не повреждена.
– Так вот, это был он. Я даже не помнил о том разговоре! Весь полет от астероида до Лодвара это существо пользовалось моим телом по три часа в день без моего ведома! Я запретил ему, и он вроде бы согласился, но… сегодня именно он управлял моим речевым аппаратом при разговоре с таэдами. С моего разрешения. Он называет себя Гемеллом…
– И вы хотите услышать независимую оценку всего этого?
– Да.
– Она вам не понравится.
– Говори.
– У вас диссоциативное расстройство идентичности. Психическая болезнь, в просторечии называемая «раздвоением личности». На астероиде вы получили сильнейшую эмоциональную травму. Произошло расщепление сознания на фоне стресса и обретения чужих воспоминаний. Человеческий разум не рассчитан на такие нагрузки. Я предупреждал, что ваше сознание может не справиться. В результате мозг сформировал альтернативную псевдоличность, с которой связал все эти чужие воспоминания.
Робот замолчал, и в наступившей тишине до меня окончательно дошло чудовищное значение его слов. Я сошел с ума… Это страшный приговор для любого человека, но для ученого он еще ужаснее. Потерять свой разум… это значит потерять себя. Потерять все.
Может быть, Герби неправ? Что, если Гемелл все-таки настоящий пришелец? Невероятно, но сейчас мне хотелось, чтобы он был настоящим! Потому что с пришельцем в голове можно договориться, а вот с безумием – нет. Оно будет медленно и незаметно пожирать тебя.
Гемелл кажется таким реальным! Его воля определенно отличается от моей! Но ведь и для психов с раздвоением личности их воображаемые «соседи» по разуму тоже кажутся реальными. Как ученый я должен рассмотреть ситуацию беспристрастно. Психический диагноз гораздо более рациональное объяснение, чем гипотеза посмертного существования чужого сознания в моем мозгу. Это научное объяснение. Надо смотреть правде в глаза.
Впрочем, все не так плохо. Если мы имеем дело с болезнью, значит, возможно и исцеление!
– Есть ли какие-нибудь таблетки… – начал я.
– Медикаментозного лечения не существует, – ответил Герби. – Иногда помогает психотерапия, но вряд ли она будет эффективна в вашем случае.
– Почему?
– Необходимо устранить то, что породило расстройство.
– Воспоминания. Да, это устранить не получится.
Отчаяние снова захлестнуло меня.
– Вам следует проконсультироваться со специалистом, когда мы вернемся на территорию Федерации. Я не психотерапевт, мои ответы основаны на общих энциклопедических данных. Специалист должен знать больше.
– Спасибо, Герби, – упавшим голосом ответил я, уставившись на кружку с остывшим кофе. – Никому не рассказывай об этом. Пожалуйста.
– Принято к исполнению, капитан.
Я невесело усмехнулся:
– Теперь ты можешь не слушать моих приказов… раз я сумасшедший и больше не единственный человек в экипаже.
– Ваш диагноз пока не подтвержден официально. Так что я продолжу подчиняться вам. Тем более что даже в столь нетипичном состоянии вы являетесь более адекватным источником решений, чем ксенобиолог Недич.