– А что, если Босс умер? – спросил я. – Он ведь не бессмертный. Или его посадили?
– Если посадили, об этом бы стало известно, – задумчиво ответил Келли. – А если он умер, то его место занял кто-то другой. И новый Босс, скорее всего, не имеет доступа к личному ящику старого. В таком случае мои письма никто не прочел.
– Возможно, стоит связаться с мистером Чавалой, чтобы узнать текущую ситуацию? – предложил Герби.
– Учитывая то, как вы с ним расстались, я бы не рисковал. Босс может помиловать нас из-за прагматизма, а для Чавалы это точно стало личным. – Келли вздохнул. – Расспрашивать о Боссе небезопасно. Кому попало такие сообщения не пошлешь. У меня есть пара знакомых, которым можно написать. Просто чтобы узнать, что вообще происходит. Займусь сегодня.
Чуть позже в тот же день мы обедали с ним вдвоем. Лира не присоединилась, прислала Герби за своей порцией каши. Видимо, все еще дулась на Келли за ту прогулку с Иши. Или просто была сильно увлечена очередным исследованием.
– Вот, возьми на всякий случай.
Друг протянул мне блистерную упаковку с четырьмя таблетками. Взяв ее, я заметил, что одна ячейка уже вскрыта и пуста. Остались три таблетки. На упаковке чернело незнакомое для меня название «Ферусен».
– Что это?
– Незаменимая вещь для особых случаев. Она полностью отключает эмоции. Если предстоит серьезная нервотрепка, просто прими заранее. Часа три-четыре будешь спокойный как удав. Что бы ни случилось. При этом, в отличие от антидепрессантов, голова совершенно ясная.
– Спасибо! Это и впрямь нужный препарат! Жаль, что я не знал о нем раньше!
Как мне не хватало его на Фомальгауте-2, когда я полз голышом к Белому Объекту!
– Его принимать до еды или после?
– Да без разницы.
Повинуясь какому-то импульсу, я извлек одну таблетку и проглотил ее.
– Ты что делаешь? – воскликнул Келли. – Знаешь, как тяжело их достать? Я ведь сказал: это для особых случаев!
– Надо же протестировать их действие в спокойной обстановке.
– А как ты поймешь, что они действуют, если обстановка спокойная?
– Я пойму, есть ли от них у меня какие-то побочки. Не сердись. Я на самом деле очень тебе благодарен. Если препарат действует так, как ты описал, то это будет просто моим спасением.
– В особых случаях!
– Разумеется.
Меня интересовало, помимо прочего, не разорвет ли действие ферусена мою связь с Гемеллом, а также не избавит ли от чувств к Лире.
Как известно, всем пероральным препаратам требуется от двадцати минут до получаса на то, чтобы раствориться в желудке и через его стенки попасть в кровь, которая уже доставит действующее вещество в мозг. Так что я не ждал быстрого эффекта.
Закончив с обедом, я отправился к себе в каюту монтировать новый ролик для своего канала. Простая механическая работа по-своему увлекает, когда сразу же видишь результат. Но домонтировать не удалось – Келли позвонил в дверь.
– Серега, давай-ка сходим кое-куда! – Он был в приподнятом настроении. – Это недалеко, в окрестностях космопорта.
– Придется опять платить пограничнику, чтобы он не внес нас в базу. А у нас денег в обрез.
– Об этом не парься! Давай быстрее, по дороге расскажу!
Пока мы шли, Келли сообщил, что в ту ночь, когда он отсутствовал, дело было не только во влюбчивых местных женщинах. Наш пилот также посетил подпольную букмекерскую контору и сделал там «пару ставок». И теперь одна из них сработала – ему сообщили, что крупный выигрыш дожидается его, приходи и забирай.
– А я-то зачем?
Честно сказать, я встречал упоминания о букмекерах только в классической литературе и понятия не имел, что они где-то до сих пор существуют. Впрочем, как вы уже заметили, я многого не знал о том мире, частью которого стал, согласившись на предложение Игоря Владимировича.
– Поверь, Серега, большие деньги одному лучше не забирать.
– Нам что-то угрожает?
– Если придем вдвоем – нет.
Оставшуюся часть пути я внешне сохранял молчание, но внутренне разговаривал с Гемеллом. Его заинтересовала концепция ставок. Это было необычно – в отличие от Иши, который жадно выспрашивал о реалиях человеческой цивилизации, Гемелл демонстрировал презрительное равнодушие ко всему нашему, кроме религии. А тут вдруг заинтересовался ставками! Но по ходу разговора выяснилось, что он просто хочет понять, грех ли это. Вероучительные тексты, которые он успел прочитать, этого вопроса не касались.
«Видимо, грех. В Книге Притч сказано: “кто спешит разбогатеть, тот не останется ненаказанным”. А ставки определенно созданы для тех, кто спешит разбогатеть».
Подпольная букмекерская контора маскировалась под антикварный магазин. Внутри было много старой мебели и всякой всячины. Пахло пылью и древесиной. Посетители отсутствовали, и мы с Келли сразу же направились к прилавку, за которым стоял пожилой лысый мужчина в коричневом костюме.
– Я получил ваше письмо! – бодро сказал мой друг. – Это я, Энди235, помните меня?
Человек в коричневом как-то странно посмотрел на нас, развернулся и, не говоря ни слова, покинул помещение. Я подумал, что он пошел за деньгами, но тут за нашими спинами раздался низкий хриплый голос:
– Привет, Келли! Давненько не виделись.
Мы развернулись почти одновременно, однако я успел заметить испуг на лице друга. В кресле, скрытом тенью шкафа, сидел здоровенный мужчина с грубым лицом. В руке у него был зажат пистолет, направленный стволом в нашу сторону.
– Привет и тебе, Сергей Светлов. – Здоровяк обратился ко мне. – Наслышан.
– З-здравствуйте, мистер Крикс, – сдавленно ответил Келли.
Было очевидно, что это не очередной мой подписчик, но все же я уточнил:
– Вы от Босса?
– Ага. Он получил письмо Келли и хочет с вами поболтать. Но пока постойте и не шевелитесь.
Дверь с улицы открылась, и в контору вошел бледный парень в джинсовой куртке. Он молча подошел и обыскал нас – меня особенно тщательно.
«Им известно, что ты телепортировал бандитов на Лодваре, – напомнил Гемелл. – Они проверяют, нет ли при тебе переместителя».
При мне не было никаких артефактов или оружия. Убедившись в этом, бледный парень кивнул здоровяку. Затем забрал наши с Келли планшеты и молча вышел.
– Ну что ж, – сказал Крикс, поднимаясь во весь свой огромный рост. – Проедемся.
Пару минут спустя мы сидели в салоне большого и дорогого автомобиля. Кресла тут располагались лицом друг к другу. Бледный парень занял место водителя, а здоровяк уселся напротив нас с Келли. Пистолет он по-прежнему держал в руке, но положил ее себе на ногу.
Салон автомобиля был девственно-белым, не считая фрагментов отделки из натурального дерева. Кресла обиты кожей, очень комфортные. Впервые я оказался в столь роскошной машине. Странно, что Келли нервничал. Он ведь ожидал, что Босс ответит?
«Если бы ты не принял ту таблетку, тоже бы нервничал», – подсказал Гемелл.
Только тут я заметил, что не испытываю никаких эмоций. При этом даже нет чувства, что чего-то не хватает. Наоборот, внутри спокойствие и полное убеждение, что именно так и должно быть. Да, таблетка подействовала. Как оказалось, я совсем не зря ее принял. Без нее я бы действительно сейчас трясся от страха…
«Бог опять помог тебе своим Промыслом. Но ты в очередной раз объявишь это просто удачным совпадением».
Обычно я ощущал раздражение от подобных реплик Гемелла, но теперь просто принял услышанное к сведению. Какое-то время я смотрел в окно на проносящийся урбанистический пейзаж Гостивара. Потом повернулся к здоровяку и стал разглядывать его.
Лицо Крикса напоминало древние каменные статуи примитивных народов Земли. Причем те, над которыми не особенно трудились. Несколько раз ударили молотком, обозначив главные черты, а потом бросили со словами «и так сойдет». Помощник Босса не имел каких-то явных уродств, и все же его лицо даже из лести никто бы не назвал красивым. Кроме того, на нем лежала печать угрюмости и жестокости, делая еще более отталкивающим. А ведь когда-то этот человек был младенцем. Все умилялись, глядя на него. Как же из милого младенца появилось вот это вот? Что должно было произойти по пути?
Крикс перевел на меня взгляд и угрожающе спросил:
– На что уставился?
– Просто пытаюсь представить, – ответил я.
Келли зачем-то толкнул меня локтем в бок.
– Представить что? – спросил амбал, сверля меня взглядом исподлобья.
– Вы ведь когда-то были ребенком. Маленьким и таким же милым, как все дети. С радостью познающим мир, доверяющим людям и нуждающимся в любви. Пытаюсь представить, как вы выглядели тогда…
Левая бровь чуть заметно приподнялась на мрачной физиономии Крикса, когда он спросил:
– Ну и как? Успешно?
Я покачал головой:
– Честно говоря, нет. Не получается. Келли, хватит толкать меня, здесь достаточно места для нас обоих!
Амбал усмехнулся, но в глазах его промелькнуло что-то человеческое, когда он хрипло ответил:
– Это было очень давно.
Промелькнуло и ушло на дно, словно и не было.
Помолчав, Крикс добавил:
– Босс велел не бить по лицу, так что…
Он резко придвинулся ко мне и, протянув свободную руку, выкрутил мое правое ухо. Я вскрикнул.
– Это было совсем не обязательно! – сказал я, схватившись за пылающее от боли ухо.
– Отнюдь, – возразил мне амбал, откидываясь на спинку кресла. – Если я буду оставлять без последствий такие разговоры, то перестану быть тем, кто я есть.
– А почему нельзя обсуждать ваше детство? Что тут постыдного? Все ведь были детьми!
На всякий случай я прикрыл оба уха руками, и амбал рассмеялся при виде этого.
– Нельзя борзо разговаривать, – ответил он, отсмеявшись. – А ты, я смотрю, смелый. Закинулся чем-то?
– О чем вы?
– Ты под препаратами?
– А, это. Да. Принял ферусен.
Амбал понимающе кивнул.
– Я тоже его принимал. В детстве. Когда шел на первую мокруху.
– Я не специально. Решил сегодня попробовать, и тут как раз вы…