ор. Я начал бродить по холлу из угла в угол. Чего она так долго?
«Наверное, размышляет о том, стоило ли связывать свою жизнь с самцом, который постоянно врет», – предположил Гемелл.
Я невольно усмехнулся. Что самое забавное, все подобные сентенции Гемелл произносил без тени сарказма, к которому, кажется, был в принципе не способен. Он всегда говорил на полном серьезе.
Я постарался объяснить:
«Ты прав в том, что отношения должны быть построены на честности. Но то, что у нас сейчас с Лирой, – это не настоящее. Для нее. Просто дружеская шутка. Ну а я ближе к своей мечте уже не буду. И если сейчас начну говорить правду о своих чувствах, то потеряю даже это. Пожалуйста, дай мне порадоваться хоть немного».
Смотритель ничего не ответил, но я чувствовал его неодобрение.
Дверь примерочной открылась, и у меня аж дух захватило, когда я увидел Лиру. Даже без косметики, в старом джинсовом костюме и с волосами, затянутыми в хвост, она выглядела красавицей, а в белом подвенечном платье, с изысканной прической и макияжем она была ослепительно прекрасна. Если бы я не влюбился в нее раньше, я, безусловно, влюбился бы в нее сейчас.
– Ну как? – В ее взгляде светилась радость, разбавленная толикой смущения.
Я поспешил натянуть на себя дружески-снисходительную маску, чтобы восторженный взгляд не выдал меня.
– Тебе идет, – сдержанно сказал я и протянул ей букет.
– О, спасибо! Какая красота! – Лира поднесла букет к лицу, чтобы понюхать.
– Не стоит, они искусственные, – сказал я.
Она сконфуженно улыбнулась. Можно было купить и настоящие, но я вспомнил, как ей не понравился сорванный мной в парке Гостивара листок, и решил не рисковать.
– Я чувствую себя очень странно, – призналась Лира. – Давай побыстрее закончим с этим.
Мы пошли к терминалу оплаты.
– Все фотографии придут только на мой адрес, ясно? – строго спросила она.
– Без проблем.
Указав ее е-мейл и оплатив заказ, мы наконец прошли в студию. Здесь все было в ретро-стиле, с живым фотографом! Старичок поднялся со своего стула при виде нас. Было видно, что и он впечатлен Лирой, хотя на своей работе, должно быть, повидал немало красавиц.
– Вы очень красивая пара, – отметил он, глядя при этом именно на нее.
Фотограф провел нас к ярко освещенной площадке, поставил под свет софитов и приступил к своей работе. Сначала он снимал нас по отдельности, потом вместе, с букетом и без.
– Станьте рядышком… – говорил старик дежурным тоном, глядя на нас через объектив камеры. – Спасибо, снято. Теперь жених, пожалуйста, наденьте кольцо на палец своей избранницы. Снимите и еще раз наденьте. Так, секундочку, возьму крупный план… Теперь вы, невеста, то же самое, пожалуйста… Спасибо, с кольцами закончили. Теперь жених обнимите невесту за талию.
Я вопросительно посмотрел на Лиру, и она кивнула. Я нервно сглотнул и, став рядом с ней, осторожно приобнял ее. Сердце бешено заколотилось.
– Ага, снято. А сейчас возьмитесь за руки и смотрите друг на друга.
Лира просто светилась от радости. Прямо как в первый день на Фомальгауте-2.
– А теперь поцелуй, – все тем же дежурным тоном скомандовал старик.
У меня перехватило дыхание. Неужели мы зайдем так далеко? Нет, конечно, сейчас она скажет старику, что мы обойдемся без этого…
– Ладно, только ради бабушки, – прошептала Лира и, закрыв глаза, подставила губы для поцелуя.
Мне не верилось, что все это происходит на самом деле. Судорожно вздохнув, я осторожно коснулся ее губ своими.
В этот миг в меня словно молния ударила и вырвала из времени и пространства. Все исчезло, и остались лишь она и я – сомкнутые, связанные этим нежным касанием губ и, через него, касанием душ, от которого голова шла кругом и которое переживалось как самое прекрасное и великое, что случалось со мной…
Откуда-то издалека донесся голос:
– Еще секундочку, возьму другой ракурс.
Я хотел, чтобы старик взял как можно больше ракурсов, лишь бы этот волшебный миг продлился дольше…
– Снято!
Лира отстранилась и посмотрела мне в глаза с озорной улыбкой.
А я был в полном ошеломлении после удара молнии, и та маска, за которой я прятал свои чувства, испарилась. Мне бы сразу отвести взгляд, и она бы ничего не заметила. Но я просто не мог…
И вдруг она все поняла.
Улыбка исчезла, а радость в ее глазах сменилась удивлением и страхом.
– Сережа, – прошептала Лира, нахмурившись, – для тебя все это всерьез?
Я не успел что-либо сказать – она прочитала ответ в моем взгляде. Развернувшись, Лира быстро пошла к выходу.
– Спасибо, мы закончили, – бросила она старику на ходу.
– Как пожелаете.
Я поплелся вслед за ней, понимая, что только что все испортил. Нет… Как же так? Нарушил слово, данное ей. И лишился разом того, что было, и того, что могло бы быть между нами… И сразу после поцелуя! Словно я из рая мгновенно провалился в ад!
У меня был рюкзак, набитый деньгами, популярность в интернете, собственный звездолет и живой неккарец на борту, готовый показать неизвестную планету, но все это померкло в свете того, что я сейчас потерял расположение своей возлюбленной.
Лира скрылась за дверью женской примерочной, а я пошел в мужскую. Последний раз посмотрел в зеркало на отражение себя-жениха и с тяжелым чувством начал снимать смокинг. Я снова освободился раньше, чем она, но теперь на ту же черную дверь я смотрел со страхом, лихорадочно пытаясь подобрать слова.
Ничего не шло на ум. Меня охватил мысленный паралич, как во время прихода Чавалы на «Отчаянный».
«Может, у тебя есть идеи?» – спросил я Гемелла.
Вы понимаете, в каком отчаянии я находился, если решил обратиться за советом к фантомной личности.
«Идеи есть, но я придержу их при себе, чтобы не мешать тебе сполна вкусить горьких плодов твоей лжи».
«Да чтоб тебя разорвало, паразит!»
Я не успел как следует разозлиться – дверь распахнулась, и Лира, даже не взглянув на меня, быстро прошла к выходу. Снова в джинсовом костюме, с волосами, забранными в хвост, и с рюкзаком на плече.
На улице она стояла спиной ко мне, что-то набирая на планшете. «Вызывает автотакси», – догадался я, подходя к ней.
– Послушай, Лира…
– Пожалуйста, ничего не говори! – резко сказала она.
Мы молча ждали автотакси. Лира по-прежнему стояла ко мне спиной. Я смотрел, как вздымаются ее плечи от учащенного дыхания. Из-за угла раздалось нарастающее дребезжание, и в следующую секунду выехало автотакси, затормозившее напротив нас. Лира залезла первая в салон, я сел на сиденье рядом с ней. Она смотрела в окно, по-прежнему отвернувшись от меня. Хлопнула дверь, мы тронулись с места.
– Мы едем сейчас в космопорт. – Голос ее звучал ровно. – Поднимемся на «Отчаянный», я заберу свои вещи и уйду. Я увольняюсь.
– Пожалуйста, не…
– Помолчи! – Она развернулась ко мне, раскрасневшаяся, и выпалила: – Я тебя тоже люблю! Но ничего этого не должно быть! Я не та женщина, которая тебе нужна! Я никогда не смогу дать тебе то, что любой муж ожидает от своей жены, и ты это знаешь!
Она еще что-то говорила, но я не мог расслышать, потому что во мне ударами колокола звучали ее первые четыре слова.
Она меня тоже любит?
Она меня тоже любит…
Она меня тоже любит!!!
Во мне словно что-то взорвалось, и я сидел оглушенный и контуженный.
Я не знал, что чувствую и что должен чувствовать. Мне казалось, что я ничего не чувствую, и одновременно с этим я чувствовал все.
Лира. Рядом со мной. Ее глаза. Щеки, тронутые румянцем. Движущиеся губы… Она меня любит! Она… Она что-то говорит!
Я снова начал различать ее слова.
– …Такие эксперименты не нужны ни в твоей жизни, ни в моей! Все это надо немедленно прекратить! Ничего хорошего из этого не выйдет.
– Ты неправа, – наконец произнес я.
– Тебе-то откуда знать?
– Ты неправа насчет меня. Я не думаю, что смогу жениться на ком-то еще. Или вообще быть с какой-либо женщиной как мужчина.
– Даже не вздумай сказать, что это из-за любви ко мне!
– Нет. Есть другая причина.
– Какая? Скажешь, что ты тоже асексуал? Или импотент?
– Нет. Я испытываю к тебе влечение. И я не импотент. Дело в том, что…
Я запнулся, собираясь с силами, чтобы признаться. Повисла пауза.
– Сергей, если ты сейчас пытаешься что-то придумать…
– Я психически болен.
Она отшатнулась.
– Не стоит шутить о таких вещах.
– А я не шучу. Ты помнишь, как я рассказал о том, что произошло на астероиде, где мы нашли неккарцев? Про то существо – Смотрителя. Как он проник в меня и во мне осталась его память?
– Помню, конечно.
– Я слышу его голос. И ощущаю его присутствие в моей голове. Все время. Думаю, мое сознание не справилось с огромным увеличением памяти и раскололось надвое, создав псевдоличность во мне. Ту, которой эта новая память могла бы принадлежать. Это называется диссоциативное расстройство идентичности. Или раздвоение личности, если по-простому. Думаю, ни одна женщина во Вселенной не захочет связать свою жизнь с психбольным, но даже если бы такая нашлась, я все равно не могу иметь нормальной супружеской жизни… ты понимаешь, о чем я…
– Не совсем…
– Все равно ничего не получится, когда он постоянно в моей голове… Смотрит… И комментирует… Я хочу быть таким, как ты, Лира. Более того, я уже выяснил, какие препараты нужно принимать для подавления сексуального влечения, и вчера в транзитной зоне приобрел такой. Этенул.
Какое-то время она молча смотрела на меня широко распахнутыми желтыми глазами и, видимо, переваривала эти откровения. Затем спросила:
– А Келли знает об этом… твоем состоянии?
– Нет. Только Герби.
– И когда ты собирался нам рассказать?
– Не знаю. Не сегодня. Тем не менее теперь ты знаешь. Ты не должна уходить ради тех вещей, которые наговорила. Типа, не мешать мне встретить кого-то еще. Я никого не встречу. Ты мне нужна. Ты для меня не только любимая девушка. Ты самая лучшая напарница по исследованиям и незаменимый член команды. И я знаю, как тебе нравится наша работа. Если хочешь, чтобы я скрывал свои чувства и забыл об этом разговоре, – я готов. Мы можем продолжить общаться, как раньше, ничто тебе не помешает, клянусь! Но если ты решишь уйти из-за моей психической болезни и из-за того, что я скрывал ее, то я пойму. Или ради того, чтобы не попасть в сферу внимания Спецконтроля. Еще не поздно соскочить…