«Это из-за гордости, – нравоучительно сообщил муаорро. – Чем больше человек надеется на себя, тем сильнее его терзает страх».
«Не вижу связи».
«А она есть. Смиренный человек надежду полагает на Бога. Когда все принимаешь с уверенностью, что Бог послал это с благой целью, места для страха не остается. А гордый человек надеется на себя, но при этом осознает, что не может контролировать все. Отсюда простирается широкое поле для страхов перед всем, что может открыть другим твое бессилие и ничтожность».
«Будь я так ничтожен, не добрался бы сюда!»
«Ты бы никуда не добрался, если бы я тебя не подтолкнул. Ты сам это сказал на Лодваре».
Разговор с Гемеллом, как обычно, раздражал, но все же помогал отвлечься и скрасить время ожидания.
Прошел не один час. «Отчаянный» несся в пустоте космоса к новооткрытому неккарскому миру. Мы допили кофе и доели бутерброды. Обсуждали все новые данные о планете, которые поступали по мере нашего приближения. Иши не участвовал. Изображение планеты постепенно становилось все более детализированным. Удалось обнаружить город на поверхности. Со временем стало ясно, что на орбите нет движения искусственных аппаратов, а в городе не наблюдается никакой активности.
– Они не выжили, – наконец произнес неккарец.
Хотелось как-то утешить его, но все слова будто пропали. Я пытался что-то придумать, но не мог и продолжал молча сидеть. А вот Келли вдруг встал, подошел и полуобнял Иши, сказав:
– Мы рядом, чувак. Ты не один.
И вдруг это оказалось то, что нужно. Иши вышел из ступора, отвернулся от экрана, посмотрел на моего друга и сказал:
– Спасибо, Келли.
Вот почему я не мог так поступить?
Мы приземлились и вышли на поверхность в тот же день. Лира напомнила про необходимость дождаться первых результатов анализа воздуха, но сделала их феноменально быстро. Разумеется, ей и самой не терпелось выйти.
Поскольку эти строки могут читать не только неккаристы, я позволю сообщить несколько фактов про неккарские города и прошу прощения у тех читателей, кто и так знает все написанное ниже. Разумеется, я ограничусь лишь тем, что необходимо для моего рассказа. Если кто-то из неспециалистов захочет лучше познакомиться с темой, он легко может это сделать, обратившись к фундаментальному труду профессора Жилина «Устройство неккарских городов-колоний: краткое введение». Последние два слова не должны вводить в заблуждение, поскольку речь на самом деле идет о пятитомном издании. Но читается на одном дыхании! Познакомившись с этой работой, вы поймете, почему мы с Лирой неплохо ориентировались на совершенно новом для нас ксеноархеологическом объекте.
Теперь пару слов для тех, кто еще не читал исследование Жилина. Как известно, градостроительные традиции человечества формировались в условиях постоянно растущего населения. Это вносило элемент хаоса даже в те города, которые изначально строились по плану. В успешных населенных пунктах жителей становилось слишком много, и очень скоро приходилось строить новые кварталы и перестраивать старые, а затем придумывать, как разгрузить задыхающуюся инфраструктуру.
Неккарцы в принципе не знали проблемы перенаселения. В каждой колонии был только один город. И он строился сразу по изначальному плану, после чего очень медленно заселялся. Лишь три из открытых людьми неккарских города имели признаки полного заселения. Остальные оставались незаселенными на четверть или даже на треть. И, конечно, они сохраняли изначальную планировку, выглядя гораздо более упорядоченно, чем любой человеческий город.
Возникал вопрос: зачем неккарцы при таких обстоятельствах вообще занимались экспансией и заселяли другие планеты, если им вполне хватило бы не только места, но и ресурсов их родной планеты? Ведь построить еще один город на той же планете гораздо проще и дешевле, чем на другой.
Познакомлю вас с тем, как на данный вопрос отвечал наш неккарский друг. Этого в книгах Жилина вы не найдете. Иши сказал, что посредством экспансии они, во-первых, надеялись обезопасить свой вид. Угроза вымирания довлела над неккарцами гораздо больше, чем над нами. Сталкиваясь с глобальными стихийными бедствиями в своем родном мире, они решили расселиться среди звезд. Если из-за внезапного катаклизма население одной планеты погибло бы, неккарская раса выжила бы на других планетах. К сожалению, это не стало преградой для чудовищного оружия Хозяев.
А во-вторых, экспансия содействовала решению демографической проблемы. Поскольку было замечено, что при переселении на новую планету у неккарцев включался какой-то древний психологический механизм, побуждавший рожать больше детей. В наших колониях, к слову, было так же. При укрощении нового мира и противостоянии его вызовам тебе нужна большая семья. А когда планета освоена, город построен и жизнь налажена, такая потребность сокращалась.
По просьбе Лиры Иши произнес название этого города-колонии. Точно повторить его мы не могли, и он сказал перевод:
– Синий.
Я плохо запомнил подземный таэдский город, который видел в последний наш день на Фомальгауте-2. Но мне он показался совершенно чуждым, подчиненным какой-то иной логике и больше похожим на улей. По сравнению с ним неккарские города имели гораздо больше сходств с нашими. Прослеживалась общая логика, согласно которой скопления жилищ разделялись дорогами и площадями.
Мы опустились на пустой участок перед космопортом. Садиться в сам космопорт не решились, чтобы ненароком не повредить стоящие близко друг к другу звездолеты. Два из них были разбиты – видимо, смерть застала команду во время взлета или посадки.
У неккарцев не было нужды строить небоскребы, чтобы уместить как можно больше существ на как можно меньшей площади, поэтому дома здесь не превышали четырех этажей. Кроны растущих на равном расстоянии друг от друга деревьев были выше домов.
Думаю, вы помните, с каким восторгом я воспринял первое посещение неккарского города, когда был аспирантом. И второе посещение вызвало столь же сильные эмоции!
Тут уже не один Иши, но все мы, кроме Герби, столпились у главного экрана, разглядывая то, что передавала камера. Перед нами были типичные для неккарцев округлые постройки с большими окнами-иллюминаторами. На первый взгляд дома могли показаться одинаковыми, но стоило всмотреться, и становилось заметно, что здесь вот расстояние между окнами меньше, а там верхний этаж повыше – и так далее. Прошедшие века запустения наделили дома еще большей индивидуальностью – дожди размыли краску, некоторые окна были выбиты, кое-где по стенам змеились трещины. Но в целом здания сохранились неплохо – строили неккарцы на совесть. Человеческий город за то же время пришел бы в гораздо худшее состояние.
– Сколько трупов! – заметил Келли.
На самом деле в зоне видимости камеры их было не так уж много. Я насчитал девять, беспорядочно разбросанных на площади. Внутри домов их будет гораздо больше. Ну и во всем городе, разумеется.
– Двадцать семь тысяч четыреста тридцать два, – ответил Иши, не отводя взгляда от экрана. – Столько было жителей в Синем, когда я его покидал. За время нашего полета к тому бункеру кто-то родился, кто-то умер, кто-то улетел в другую колонию, кто-то прилетел. Но не думаю, что цифра сильно изменилась. Погрешность в два-три процента.
– Пришли первые результаты проб воздуха, – объявила Лира, глядя на планшет.
– Можно выходить? – спросил я.
Все взгляды устремились на нее.
– Да.
Наш шлюз был обращен к той части площади, где возвышались большие ворота космопорта. Они отдаленно напоминали древнеримскую триумфальную арку с тремя пролетами, из которых центральный оказался вдвое больше боковых. Вверху, на аттике, был изображен тончайший орнамент, которыми так славится неккарское искусство. Некоторые древние человеческие культуры достигли впечатляющих высот в орнаменталистике: например, кельты, арабы, армяне, – но неккарцы вывели это на недостижимый уровень. Их причудливые узоры с детства пленяли меня.
Большое орнаментальное полотно на изогнутом аттике ворот сильно выгорело на солнце за минувшие века и все равно производило невероятное впечатление. Стоило посмотреть на изящное переплетение линий хотя бы несколько секунд – и рисунок словно оживал и начинал двигаться, медленно затягивая вас внутрь. Лира, я и Келли, не сговариваясь, одновременно подняли планшеты, чтобы сфотографировать эту красоту.
– Мой дед расписывал их, – сообщил Иши. – Не один, конечно. В составе группы.
Сойдя вниз по трапу, он замер на несколько мгновений, оглядываясь. Впервые за четыреста лет на эти плиты ступила нога неккарца… Я ощутил то же, что и в первый раз, когда был в неккарском городе: пронзительное чувство собственной ничтожности перед древностью и величием этого места. Украдкой взглянул на Лиру и Келли. Ощущают ли они то же самое? Оба выглядели впечатленными.
Иши направился к воротам, мы последовали за ним.
Стоял жаркий полдень, местное светило взирало на нас сияющим оком с безоблачного неба. Пахло каменной пылью, ароматом цветов и еще какими-то незнакомыми запахами. Ветер шелестел кронами деревьев, издалека доносились еле слышные трели местных птиц либо насекомых, но в общем было тихо, и в этой тишине наши шаги казались неестественно громкими.
Иши подошел к правому пролету ворот. Здесь в небольшой нише стояло кресло с высокой спинкой. В нем сидел скелетированный труп неккарца, покрытый обрывками серой одежды. Он остался в той же позе, в какой его настигла смерть, за исключением одной жуткой детали – по мере истления плоти шейные позвонки не могли более удерживать череп, и тот скатился вниз, задержавшись в сцепленных внизу живота кистях рук. В результате умерший сидел, держа собственную голову в руках.
Глядя на скелет, Иши произнес что-то похожее на «Чщжиаракх» и добавил:
– Он работал здесь. Провожал экипажи. И наш в том числе. Пожелал мне доброго пути. Это был последний житель Синего, кого я видел. Не считая членов моего экипажа.