И мы, не садясь на Гариссе, отправились в бывшее логово Босса.
Перелет
Лететь предстояло всего пять дней. И это, должен сказать, были отличные дни! В артефактах навели порядок. Мы с Лирой начали работу над книгой, которая потрясет основы неккаристики.
Произошедшая обструкция со стороны коллег заставила меня задуматься над тем, ради чего я пошел в науку – чтобы удовлетворить жажду познания или чтобы получить славу и признание? Что для меня главнее? Разумеется, первое. Будь второе, я бы не решился стать черным ксеноархеологом. Давно было очевидно, что выбранный мной путь рано или поздно повредит моей научной карьере. Я морально готовился к такому исходу.
Отчего же так болезненно воспринял случившееся?
«Из-за гордыки своей».
Ну конечно, Гемелл был тут как тут с готовыми духовными диагнозами.
«Ты и успокоил себя посредством кормления гордыни. Мол, это они все дураки и потом приползут ко мне, признав, что были неправы. Между тем, именно гордыня готовит твои будущие падения».
Я научился все это стоически терпеть и игнорировать. Не думаю, что я больше прочих поражен гордостью. Просто мне хотелось признания со стороны единомышленников. А кому не хочется? Как будто Гемелл не хотел признания от других муаорро! Уж я-то помню его чувства, когда мы подлетали к его планете.
Но, в конце концов, проживу и без признания научного мира. Мне было достаточно нашей маленькой дружной компании. Вечерами мы собирались вчетвером в кают-компании и садились играть в маджонг. Разумеется, Герби всегда выигрывал.
– Ты бы поддался как-нибудь, – говорил Келли. – Просто ради разнообразия.
– Вот еще! Смирять людей, напоминая об их интеллектуальной ограниченности, – главное предназначение машины.
Андроид так и не поддался. Впрочем, мы играли не ради выигрыша – самым ценным было общение. Сидя за столом, мы болтали о всякой всячине, делились историями, шутили, смеялись. Как настоящая семья.
И мне наконец удалось закончить скульптуру-шар. Было очень приятное чувство. Я как будто лучше узнал Иши, понял на каком-то глубинном уровне, когда своими руками повторил его шедевр.
День триста шестьдесят первый
Сальватьерра, куда мы опустились под псевдонимом «Медуза Горгона», оказалась весьма ухоженной и развитой колонией. По крайней мере, судя по видам, открывшимся во время приземления, и по рассказам Келли, который бывал тут раньше. Эту колонию основали выходцы из латиноамериканского региона Земли, что отражалось во многих местных названиях.
После отделения от Земли во время голосования о том, какой язык станет общим для Федерации, почти победил китайский. Русский был на втором месте, а на третьем – испанский. Однако Сальватьерра поддержала наш, как и остальные не-китайцы, рассудив, что из двух кошмарно трудных языков лучше предпочесть индоевропейский. И это определило исход голосования. «Если бы не Сальватьерра, мы бы говорили по-китайски», – повторял наш учитель русского в школе, когда кто-то жаловался на сложность языка. И это единственное, что я знал про данную колонию.
Из осторожности мы не покидали «Отчаянный», чтобы не светить свои лица. Я открыл сейф рубки, в котором хранил большинство артефактов Хозяев. Если к нам пожалуют незваные гости, не только я, но и Лира, и Келли смогут сразу достать скипетр для разморозки таэдов. А переместитель я и вовсе повесил себе на пояс, для чего Герби смастерил особый фиксатор.
Однако в тот день никто не пожаловал. Келли сказал, что договорился о встрече с Вормами на послезавтра. В городе. Мы уже подготовили для них два рюкзака, битком набитых артефактами, – они стояли в грузовом отсеке.
Вечером мы все вместе поужинали. Настроение было приподнятое.
– Куда рванем после того, как сбагрим товар? – поинтересовался мой друг.
– В систему Фомальгаут. Там есть что исследовать.
Я решил вернуть воинов на родину. А еще хотелось увидеть новых таэдов, родившихся благодаря миру, который мы им принесли. Ну и покопаться в поясе астероидов Дагон, само собой. Затем полетим на другую планету, известную Гемеллу. Я ощущал себя новым Колумбом, чьи путешествия только начались.
День триста шестьдесят второй
В то утро я проснулся точно так же, как и в любое другое. Посмотрел на часы. В темноте слабо светились цифры 7:50. Какое-то время я лежал и думал, не поспать ли еще.
Слава Богу, что решил все-таки встать!
Мой школьный учитель по литературе как-то сказал: событие – это не просто что-то яркое и большое. Событие – это то, что делит жизнь на «до» и «после».
В то утро я проснулся, не зная, что событие, не просто разделившее, а разорвавшее мою жизнь, уже произошло. Пожалуй, «произошло» – слишком мягкое слово. Лучше сказать «взорвалось», но ударная волна еще не накрыла меня. И я в блаженном неведении, как обычно, включил свет, умылся, почистил зубы, причесался, оделся.
Придя в кают-компанию, я удивился, что никого нет, но решил, что они засиделись допоздна – Лира за статьей, а Келли за игрой. Так что неторопливо сделал себе омлет и сладкий чай. Как и в случае со смертью отца, у меня не было дурного предчувствия, неясной тревоги или чего-то подобного. Я чувствовал себя, как и в любое предшествующее утро.
Позавтракав, я пошел в рубку, чтобы увидеться с Герби.
Я заметил ее сразу, как повернул в тот коридор.
Лира неподвижно лежала на полу в луже крови.
Подбежав, я упал на колени рядом с ней. На мертвенно-бледном лбу моей любимой была большая рана, от которой тянулась вниз широкая полоса засохшей крови. Я прикоснулся пальцами к ее шее в надежде нащупать пульс.
Честно говоря, я не ощутил его, но она была теплая! Не холодная! Ее нужно было срочно везти к врачам. Но это займет не меньше получаса, а то и час. Слишком долго! Вскочив, я помчался за скипетром в рубку.
От Лиры тянулся в ту сторону кровавый след. Видно, что она ползла оттуда, пока не обессилела и не потеряла сознание. Или… нет, просто потеряла сознание.
Я замер на входе, увидев распластавшегося на полу Герби. Столь же неподвижного, как и Лира.
– Герби! – позвал я, уже зная, что он не ответит.
Я побежал к сейфу. Нужно было взять скипетр и заморозить Лиру, пока жизнь не утекла из нее окончательно.
Сейф был открыт, и скипетр исчез. Не только он, что-то еще, но в тот момент меня занимал только скипетр. И его нет!
Что же делать?!
«Возьми второй скипетр, который дали таэды», – напомнил Гемелл.
Я помчался в грузовой отсек, молясь на бегу, чтобы Лира осталась жива.
В грузовом исчез один из двух рюкзаков с артефактами, подготовленными на продажу. Но сейчас было не до того – я подбежал к нужному месту, просунул руку и достал из тайника второй скипетр. Слава Богу, его не забрали!
Мое сердце стучало как бешеное, перегоняя кровь по напряженным мышцам, когда я бежал обратно. Лишь бы успеть!
Мне показалось, что Лира еле заметно дышит, когда я плюхнулся рядом с ней на колени. Не медля ни секунды, я ткнул в нее запасным скипетром, и она застыла.
На какой-то миг напряжение, стянувшее меня, чуть отпустило. Лира жива, и мне удалось сохранить ее до того момента, как она попадет к врачам.
А потом я вспомнил про Келли. Что с ним?
Бегом к его каюте! Быстрее! Либо он лежит в луже крови, как Лира, либо спит, как я еще полчаса назад. Только бы второе! Только бы второе…
Каюта оказалась пуста.
Какое-то время я бегал по коридорам и звал Келли, с замиранием сердца ожидая увидеть за поворотом его бездыханное тело.
Но он не откликался, и тела нигде не было. Обойдя весь «Отчаянный», я вернулся в рубку, чтобы осмотреть Герби.
Я знаю, как привести в чувство потерявшего сознание человека, но в случае андроида у меня не было даже идей, что делать. Какой-то кнопки включения на видном месте не имелось. Перевернув Герби на спину, я увидел, что его грудная пластина обожжена чем-то. Понять, что произошло, и активировать робота сможет только специалист, и мне пришлось смириться с тем, что прямо сейчас я ничего не могу сделать. Хотя Герби был мне очень нужен. Он мог рассказать, кто напал на нас. И что стало с Келли.
Впрочем, кое-что и так ясно. Если бы это был Спецконтроль, то все произошло бы официально. Меня бы разбудили. Но подло напасть, украсть и убежать… Вормы? Не имеет смысла, мы для них курица, несущая золотые яйца. Это Босс, больше некому. Может, он на самом деле не арестован. Или арестован, но управляет своей бандой из заключения. Видимо, подослал кого-то из своих громил.
Пришедшие украли артефакты Хозяев. Герби и Лира пытались их остановить, но пострадали. А что с Келли? Наверное, Босс приказал его выкрасть. Чтобы лично отомстить за непослушание…
Сердце сжалось от мысли о том, что переживает сейчас мой друг. Жив ли он еще?
Странно, что оставили меня. Наверное, спешили. А может, опасались, учитывая то, что я уже дважды телепортировал бандитов с «Отчаянного»?
«Проверь записи с камер», – подсказал Гемелл.
Хорошая мысль. Но прежде я отнес Лиру в медотсек. Чувства, которые я при этом пережил… пожалуй, не буду об этом.
Я вернулся в рубку и вывел на экран запись с основной камеры рубки. Отмотав на десять часов назад, я увидел Герби, неподвижно сидящего в кресле. Ускорил воспроизведение.
Долгое время ничего не происходило. Потом пришел Келли с красным холщовым мешком в руках. Они стали о чем-то разговаривать с Герби. Андроид встал. Я замедлил воспроизведение до обычной скорости. Жаль, звука не было.
Они говорили, потом Келли стал жестикулировать и кричать. Герби оставался неподвижным. Потом мой друг попытался пройти мимо андроида, и тот загородил ему дорогу. Тогда Келли достал из красного мешка какую-то штуку, прислонил ее к груди андроида, мелькнула вспышка, и Герби упал.
Я не мог поверить в то, что только что увидел.
А Келли, обойдя неподвижного робота, подошел к сейфу и, присев на одно колено, открыл дверцу. Достав скипетр и Антирадиационный Щит, он положил их в мешок.