Я оказался внутри воспоминания Гемелла. Это были трое неккарцев, осматривавшихся в большом зале. Он уже показывал мне это, когда я был на астероиде. Но тогда он скрыл сам момент убийства. Теперь не стал.
Я вошел в холл. Слева осматривалась самка, чью оторванную голову мы с Лирой изучали весьма тщательно. Справа стоял второй погибший неккарец, который сейчас еще был жив и поднял руки в приветственном жесте. Его переполнял восторг от встречи с представителем другой разумной расы…
Я приблизился к нему и, резко проведя правой рукой в районе его живота, вспорол скафандр и теплую плоть под ним.
Это был кошмар Гемелла. Я чувствовал, как он пытается остановиться, но не в силах преодолеть заложенную в него программу. Как он ненавидит себя за то, что совершает его тело, и за свое бессилие.
Неккарка, что стояла слева, отшатнулась, но слишком медленно. Или это мое тело ускорилось? Метнувшись к ней, я обхватил руками ее голову в шлеме и одним рывком свернул. Послышался хруст, обмякшее тело рухнуло на пол. Я повернулся к третьему… Это был Иши…
«Гемелл, хватит! Пожалуйста! Я все понял!»
«Ничего ты не понял». – Голос его звучал тихо и устало.
Однако воспоминание остановилось и начало блекнуть.
«У меня не было выбора. Программа заставила их убить. Но сейчас у меня нет программы. И у тебя нет. Если ты сам хочешь стать убийцей, я не смогу тебе помешать. Но я точно не буду помогать. Я больше никогда не буду частью убийства, и ты не вправе требовать от меня этого».
Теперь я и в самом деле понял. Я требовал от Гемелла того же, что и Хозяева, и эта мысль привела меня в чувство. Стало стыдно.
«Таэды своим оружием могут обезвредить врага, не убивая. – Его голос звучал по-прежнему устало. – Так чего ты хочешь на самом деле: обезопасить себя или стать убийцей?»
Какая-то часть меня хотела их смерти. И не ради безопасности – я хотел покарать их за то, что случилось с Лирой, с Герби…
Но другая часть не хотела проливать кровь. Глубоко внутри я понимал, что после такого уже не останусь прежним. И то, во что я превращусь, мне не понравится. И уж тем более не понравится Лире. Вспомнились ее слова про таэдских воинов: «Они вполне могут спасти жизни, не отнимая при этом ничьих других…»
«Ладно, скажи им, чтобы просто нейтрализовали противников».
Мой рот заговорил, повинуясь приказам Гемелла, и полилась мелодичная таэдская речь.
Наконец инструктаж завершился. Закованные в броню воины вышли из помещения, направляясь к грузовику.
«Когда ты пойдешь туда, – мысленный голос Смотрителя звучал слабо, – меня не будет с тобой. Мне нужен отдых. Все оперативные решения тебе придется принимать самому».
Вот те на! Я иду на штурм резиденции мафиозного главаря, а он вдруг решил поспать именно в этот момент!
«А ты не можешь отдохнуть после завершения операции?»
«Нет. Погружение в воспоминание отнимает очень много ментальной энергии. Я больше не могу поддерживать бодрствование…»
«Хорошо, тогда, может быть, ты отдохнешь сейчас, а ко времени штурма проснешься?»
Ответа не последовало. Мгновением позже, прислушиваясь к своим чувствам, я с удивлением понял, что остался один. Впервые за долгое время я не ощущал присутствия Гемелла в своем сознании! Так странно. Я уже и забыл, каково это… быть нормальным. Снова стать таким, как до проклятого астероида…
Было время, когда я страстно мечтал об этом. Освободиться. Стать прежним. И вот оно произошло – в самый неподходящий момент! И я отнюдь не рад. Наверняка Гемелл специально отключился. Не верит, что я справлюсь без убийств, и не хочет в этом участвовать.
Ну и ладно. Обойдусь без него.
Оставалось последнее.
Покопавшись в кармане, я достал обрывок блистерной упаковки ферусена. Извлек предпоследнюю таблетку.
Вспомнилось, как мне ее дал Келли. Сколько времени прошло… Я налил воды в стакан, проглотил белую таблетку и запил ее. Горькая. Затем, внимательно оглядев комнату – не забыл ли чего? – вышел.
Было холодно и темно, но даже слабого уличного освещения хватало, чтобы различить арендованный мной грузовик. Таэды расположились в кузове, а я забрался в кабину, ввел адрес в навигатор и включил автопилот. Послышалось гудение ожившего мотора, и машина тронулась.
Все, жребий брошен. Я перехожу Рубикон.
Проезжая по безлюдным улицам Сальватьерры, я наблюдал, как далеко впереди светлеет нижняя кромка неба, готовясь разродиться рассветом.
Навигатор показывал тридцать минут до цели.
Полчаса до того, как я вторгнусь в жизни других людей и изменю их навсегда.
Келли, Босс и все его приспешники, что работают в особняке, – это просто лед.
А я – ледокол.
И я уже начал свое движение. Все, кто окажется на моем пути, должны быть расколоты. Там нет невиновных.
Ради Гемелла и Лиры я всем сохраню жизнь. Но она для них уже не будет прежней. И это хорошо.
Ферусен заберет мои чувства, чтобы ничто меня не отвлекало. Увы, я не смогу насладиться триумфом, когда все получится. Но это приемлемая жертва ради того, чтобы волнение и страх не отвлекали меня на пути к цели. Я прислушался к себе в эти последние минуты, пока мои чувства еще со мной. Я ощущал мрачное предвкушение. И где-то внутри тоненький голосок, призывающий остановиться. Мой страх? Или совесть? Как бы то ни было, остановиться я уже не мог – как ледокол, набравший скорость.
Я чувствовал силу.
Остановившись на улице Римак за пару домов до цели, я вышел из кабины и, обойдя грузовик, залез в кузов. Затем, достав планшет, активировал мой беспилотник и начал дистанционно вести его. Дрон облетел особняк Босса, держась на почтительном расстоянии от него, чтобы не привлекать внимания охранных систем. Таэды неподвижно стояли вокруг меня, и мы вместе смотрели на планшет, передававший изображение с летящей камеры.
Мы увидели задний двор особняка с бассейном. Шезлонги стояли пустые, никого не было. Что неудивительно для пяти утра. Задняя дверь дома была меньше, чем парадная. Я всмотрелся, запоминая детали. Потом повернулся к Оаэа и ткнул пальцем в экран. Воин кивнул и указал на двух ближайших к нему таэдов.
Я открепил с пояса переместитель и поднес к первому, а когда тот исчез, ко второму таэду. Металлические монстры даже не шелохнулись перед телепортацией. На экране можно было видеть, как они один за другим появляются из воздуха уже возле бассейна. Уверенной походкой оба направились к задней двери особняка.
Взглянув на Оаэа, я кивнул. Он повернулся к выходу, и оставшиеся два воина синхронно повторили его движение. Металлическая поступь загрохотала по полу кузова, распахнулись створки дверей, впуская слабый утренний свет, и таэды спрыгнули наружу. Я шел замыкающим.
Предстояло пройти метров двести по улице до белых ворот, выпиравших из столь же белого высокого забора. Было безлюдно и прохладно. На секунду я замер, любуясь тем, как встающее из-за горизонта светило золотит верхушки могучих крон пиний, растущих по обе стороны дороги. На Мигори богатые тоже любят украшать свои кварталы итальянскими соснами. Эти деревья столь величественны, что толика их величия распространяется и на все, что рядом с ними. Свою старость я бы хотел встретить рядом с Лирой в белом домике у моря, и чтобы там обязательно были пинии… Вот такие же здоровенные.
Подойдя к внешним воротам, два воина-таэда синхронно ударили по ним – один справа, другой слева. С грохотом металлические створки рухнули внутрь, сорванные с петель.
Мой штурм начался.
Это был бы очень волнительный момент, если бы я не принял ферусен. Сейчас же я не чувствовал ничего, кроме спокойной сосредоточенности. Таэды вошли первыми. Я включил антикинетический щит в нагрудном кармане и последовал за ними во двор.
От упавших ворот к парадной двери особняка вела кирпичная дорожка, по обе стороны которой простирался белый ковер из мраморной крошки. То там, то здесь из него выступали необработанные куски скал, кое-где затянутые ярко-зеленым мхом.
«Сад камней, – догадался я. – Лире бы понравилось».
Мы быстрым шагом пересекли пустой дворик. Оаэа шел справа от меня, другой воин слева, а третий прикрывал сзади. Когда до входа оставалось метров двадцать, из-под карниза крыши слева и справа выскочили турели и загрохотали пулеметными очередями. Взвизгнули излучатели таэдов – и грохот прекратился. Изуродованные турели бессильно свисали мешаниной металла и проводов.
Все выстрелы пришлись на таэдов, но пули оставили лишь темные следы на броне моих спутников. Даже вмятин не было. Как и предполагалось, рухнувшие входные ворота активировали охранную систему. Босс уже проснулся.
Звуки пулеметных очередей наверняка разбудили соседей, и теперь кто-то точно вызовет полицию. Жаль. Но ожидаемо.
Я развел руки в стороны и крикнул, глядя в глазок видеокамеры над дверью:
– Где же ваше гостеприимство, Босс? Вы меня искали, и вот я здесь. Накрывайте на стол, сейчас подойду!
Двое таэдов приблизились к парадной двери и обрушили на нее такой же синхронный удар, что и на ворота. Но эта дверь устояла. Я вскинул руку, приказывая им отойти, и подошел сам, поднимая «гантель» переместителя. Представил бассейн с той стороны и провел пальцем по металлу. Дверь исчезла, за ней открылся полутемный холл. Тут же шагнул влево, уходя с линии огня, если изнутри станут стрелять. Теперь Оаэа поднял руку, глядя на меня, – дал знак, чтобы я подождал снаружи.
Была своеобразная красота и грациозность в том, как слаженно двигались таэды – плавно и спокойно. Еще до того, как последний из них скрылся внутри, оттуда послышалась стрельба, затем резкие звуки излучателей, грохот и скрежет, крики и вопли. Через несколько секунд остались только крики. Таэд, выглянув из дверного проема, махнул мне рукой – можно заходить.
Внутри пахло порохом. В прихожей царил хаос разрушения: на полу блестели осколки разбитых ламп, стены испещрены пулевыми отверстиями, разорванный напополам андроид перевернул диван при падении, второй застыл у камина. А чуть дальше лежали двое мужчин, и я даже с подавленными эмоциями осознал, насколько ужасно выглядит то, что с ними стало. На их месте я бы тоже кричал.