по-прежнему стоял на месте. Меня бил мандраж. Где там Клим? Вот оно, что-то особое для меня – войти в эту дверь. Это тяжелее, чем войти в пылающий реактор.
«За этой дверью тебя не ждет ничего, чего бы ты не заслужил», – сурово молвил Гемелл.
Вздохнув, я вошел в палату. Сердце защемило от радости, едва я увидел ее. Лира! Живая! Как будто все произошедшее в эти безумные дни отступило, забылось.
– Ого! – сказала она с улыбкой, глядя на мою форму. – Я многое пропустила.
– Да, есть такое.
Я улыбнулся в ответ и, склонившись над ней, поцеловал в губы. Лира ответила на поцелуй. Как же я счастлив!
– Ну, рассказывай, – попросила она, когда я сел на стул рядом с койкой и бережно сжал бледную руку Лиры своими ладонями.
– Как ты себя чувствуешь?
– Неплохо. Рассказывай! Если только это не маскарад, я хочу знать, как стала женой космофлотца.
– Увы, это не маскарад. Когда я нашел тебя без сознания, то заморозил до тех пор, пока найду лучших врачей.
– Разумно.
– С помощью таэдов я взял штурмом особняк Босса и заморозил его самого. Чтобы он больше нам не вредил. Вернул то, что украл Келли.
– Звучит круто! Таэды ходили по Сальватьерре?
– Да. Немного.
– И как?
– К сожалению, один погиб при штурме.
Она помрачнела:
– Значит, ты был прав. Ружье все-таки выстрелило, и кровь пролилась. Кто-то еще погиб?
– При штурме – больше никто.
Про двести сорок погибших сотрудников Спецконтроля и одного убитого смотрителя станции Ы-431 я решил пока не упоминать.
– А что с Келли?
– Он был в особняке. Мы немного поговорили. Он на своей волне… Но просил передать тебе искренние извинения.
– Вот как? Дурачок он, дурачок…
Я подивился столь мягкой оценке от человека, которого Келли чуть не убил. Впрочем, это в духе Лиры.
– А с Герби что?
– Долгое время я думал, что все. Келли нанес ему чудовищные повреждения. Но оказалось, что Герби – андроид Космофлота. Так что сейчас над ним работают флотские мастера и обещают починить…
– Из-за этого ты пошел в Космофлот?
– Нет. – Я усмехнулся. – Меня пытался схватить Спецконтроль. Чтобы сбежать от них, я сдался ближайшему кораблю Космофлота. Его капитан – старый друг моего отца. И мне пришлось принести присягу, потому что матросы и офицеры вне юрисдикции Спецконтроля.
– Понятно. Им это вряд ли понравилось. Спецконтролю.
– Да. Они нас атаковали…
– Корабль Космофлота?
– Да. Но безуспешно. Во время боя Гемелл подсказал мне, как увеличить радиус действия антикинетического щита, это помогло. В результате командование повысило меня до старшего матроса и наградило медалью.
– Ведь ты им ничего не сказал про Гемелла.
– Совершенно верно. С его согласия.
– Ну конечно. Он у нас очень скромный.
Мы вместе засмеялись.
«Мне не хватало твоей самки. Ее проницательности и прямоты».
«Хватит называть ее самкой, Гемелл! Ты ведь уже называл ее по имени!»
«Прости мою несдержанность. Называть по имени – прерогатива мужа».
– У меня тоже есть, что рассказать, – начала Лира. – Пока я лежала тут, было время кое-что обдумать. И я решила…
Она сделала паузу, и у меня сердце сжалось от страха. Она решила оставить меня? Бросить столь опасную жизнь? Что ж, она вправе. Я это заслужил…
– …что хочу ребенка, – закончила Лира и улыбнулась.
– Это… намного круче, чем все, что произошло со мной!
– А ты хочешь?
– Всегда мечтал об этом! Как только ты выздоровеешь, мы можем посетить ближайший детский дом и…
– Я хочу ребенка от тебя.
– Ого! Но экстракорпоральное оплодотворение запрещено в Федерации…
– Я в курсе, Сережа. Я рожу ребенка от тебя естественным образом.
Мое сердце бешено колотилось, а на лице застыла улыбка. Все было столь неожиданно, что я не знал, как реагировать. Но был счастлив.
«Твоя самка сильно ударилась головой. Видимо, это повлияло».
– Ты перестала быть…
– Нет. Просто хочу стать матерью. Хочу дать жизнь. Это самое большее, что в принципе можно сделать. Куда больше всех научных открытий… – Она помолчала, а потом с улыбкой добавила: – Мы попросим Гемелла отвернуться.
«Я отвернусь».
– Он говорит, что отвернется.
– Спасибо, Гемелл! Я не сомневалась в твоем такте.
«Очень проницательная. Знает меня лучше, чем ты, хотя я живу в тебе, а не в ней».
– Можно тебя поцеловать?
– В первый раз ты не спрашивал.
Я наклонился и снова ее поцеловал. Я благодарил Бога за Лиру и за Гемелла, за то, что тот удержал меня на краю пропасти…
«Ты забыл рассказать про Ванду. Про свое предательство».
«Гемелл, пожалуйста, только не в этот момент! Не разрушай мое счастье!»
«Ты сам разрушишь его, если построишь на лжи».
«Я обязательно ей все расскажу, но не сейчас! Она только очнулась, нужно беречь ее здоровье!»
Гемелл ничего не ответил, но я уловил его эмоцию. Разочарование.
Я вздохнул и начал упавшим голосом:
– Лира, за это время кое-что еще произошло…
– Ты решил развестись со мной? – быстро спросила она, наморщив лоб.
– Нет! Ни в коем случае… Просто на корабле Космофлота оказалась Ванда, дочь капитана, старого друга моего отца. Мы знакомы с детства, когда-то были вместе, и, в общем…
– Ты переспал с ней.
– Нет! Я с ней не спал!
– Тогда что?
– Ну, как бы… – Я набрал побольше воздуха в грудь и выпалил: – Мы поцеловались!
– И все? – Лицо Лиры стало сосредоточенным, как во время сложных случаев при исследовании, когда она пытается понять, в чем проблема.
– Ну да.
– Ты собираешься продолжать? Ну, целоваться с ней?
– Нет, конечно! Между нами ничего нет и не будет. Это совершенно точно!
– Но тебя определили служить под ее командованием? – сделала она еще попытку.
– Нет! Слава Богу, нет!
– Тогда я сдаюсь. В чем проблема? – Заметив недоумение на моем лице, она быстро продолжила: – Конечно, добродетельный муж не должен целовать других женщин, это очень плохо, но, учитывая известные особенности твоей жены и нашей семейной жизни… В общем, я еще со дня свадьбы готовила себя к тому, что ты найдешь другую и бросишь меня. Так и не смогла подготовиться, но по сравнению с этим один поцелуй… Разумеется, я не одобряю, но… – Она выглядела смущенной. – Короче, я тебя прощаю, и давай закончим эту тему.
Как бы хотелось ее закончить именно сейчас! И даже Гемелл не возражал. Но, вспомнив, Кто смотрит на меня, я продолжил:
– Я должен быть честным. Все ограничилось поцелуем только благодаря Гемеллу. На меня что-то нашло, словно пелена на глаза опустилась. А Гемелл ее снял, и я все прекратил, потому что увидел все как есть, но если бы он не вмешался… Я готов был тебя предать. И я это сделал в сердце.
В палате повисло молчание. Я уставился в пол, мои щеки пылали.
– Ты меня не предал. – Лира сжала мою руку. – Ты меня спас. У тебя было искушение, так?
– Было.
– Но ты его преодолел с помощью Гемелла?
– Да.
– Гемелл, спасибо, что присмотрел за моим мужем, пока я была в заморозке. Надеюсь, ты и впредь будешь за ним присматривать?
«Разумеется. Быть Смотрителем – моя работа».
– Он будет. Но я и сам больше никогда ничего такого себе не позволю!
– Отрадно слышать. Ну и как она, капитанская дочка, на вкус?
Я не выдержал и поднял взгляд. Лира смеялась.
– Не очень, если учесть, что как раз во время поцелуя я понял, что не люблю ее и никогда не любил.
– Ого! И сразу же поделился с ней этим открытием?
– Ну, типа того… Она сама поняла.
– Наверное, от последующей бури можно было запитать десяток корабельных аккумуляторов.
– Пожалуй… Мне стыдно об этом говорить.
– О, ты, кажется, готов закончить тему поцелуев капитанских дочек?
– Да!
– А я нет! До конца жизни буду тебе это вспоминать!
Она опять улыбнулась. Склонившись, я опустил голову ей на грудь. Значит, она готова прожить со мной до конца жизни!
– Прости меня, пожалуйста!
– Прощен! Благодаря Гемеллу. А ты еще думал, что мне не понравится ваш симбиоз. Многие жены были бы рады подселить такого пришельца в головы своих мужей. Ладно, давай теперь о другом. Что насчет твоей службы в Космофлоте? Я буду видеть тебя раз в полгода, старший матрос Светлов?
– Честно говоря, пока не знаю. – Я поднял голову и посмотрел на Лиру. – Дядя Филип сказал, что моя служба – формальность и после завершения операции мне позволят выйти в отставку и вернуться к науке. Однако операция уже закончилась, а про отставку никто больше не говорит…
Лира нахмурилась.
– Мы так привыкли определять свою судьбу сами, что теперь кажется необычным просто ждать, когда ее решит кто-то другой, – задумчиво сказала она. – Что ж, надо привыкать к новым реалиям. По-прежнему уже не будет. Вольница кончилась. Ладно. Если нам предстоит видеться лишь пару раз в год, значит, так и будет. Еще один плюс иметь жену-асексуалку – как бы долго ты ни отсутствовал, она тебе ни с кем не изменит.
В этот раз ее улыбка вышла невеселой.
– Я все-таки потребую, чтобы меня уволили!
– Сережа, ты же рассказал им все, что мы видели и где были. Показал артефакты, не так ли? Они нас не отпустят. Я бы сама на их месте не отпустила…
Дверь распахнулась, и в палату вбежала медсестра с выпученными глазами. Осмотревшись, она бросилась к столику Лиры, собрала пустую пластиковую посуду и смахнула в урну.
– Простите, я не убрала… – начала Лира, но медсестра, не отвечая, стремительно вытащила мусорный пакет из урны и убежала с ним.
Не успела дверь закрыться, как тут же распахнулась снова. Вошел доктор Зеберг и скомандовал кому-то в коридоре:
– Заносите!
Двое рослых парней в белых халатах аккуратно внесли синее кожаное кресло.
– Сюда ставьте! – приказал врач.
Это был военный госпиталь, так что медперсонал и выглядел, и общался по-военному.