– Не знаю, он не дает посмотреть, руками закрыл!
– А ему, по ходу… откусили! – хмыкнул Зуб.
– Пасть закрой, а? А то не посмотрю, что ты вор в законе! К тому же крови не видно, так что сиди там и не возбухай!
– Ага, значит, я правильно угадал, девушка ударила по самому больному, – проигнорировал угрозы Зуб. – Молодца, девчонка! Тока если там не кровит, чего ж он воет-то так долго? Спать не дает, Казанова…ев! Хотя нет, судя по всему, уже не…ев!
Дружное ржание из всех отсеков, по большей части угодливо-натужное, подтвердило статус соседа Осеневой – рядом ехал серьезный авторитет.
Но Лена отметила это мимолетно, так, галочка в подсознании.
Потому что само сознание было сейчас полностью подчинено ликующей радости – получилось! Она смогла, пусть и неумело, импульсивно, но сумела воспользоваться поддержкой медальона на ментальном уровне!
Помог тот самый гнев, с которым Лена и пыталась справиться на момент появления героя-любовника со жбаном капусты под мышкой.
Гнев еще вовсю кипел в крови, заставляя сердце биться быстрее, а волоски на теле – топорщиться, словно наэлектризованные.
Девушке казалось, что ее медальон тоже пульсирует в такт ударам сердца, и именно он рассылает по телу искры энергии.
При появлении обнаглевшего самца буквально вспыхнувшие внутри, а затем устремившиеся к солнечному сплетению, где сливались в один большой сгусток.
А вот разум как-то успокоился, на смену шквалу эмоций пришла холодная рассудочная ярость. Лена чувствовала всем своим существом, каждой клеточкой – она сильнее этого мужлана. Не физически, нет, даже после месяца тренировок девушка все равно не смогла бы справиться с двухметровым жилистым самцом, к тому же перевозбудившимся.
Она была сильнее ментально.
И поэтому в душе не имелось даже намека на ослабляющий страх.
Она презирала этого паскудника, решившего воспользоваться властью над беззащитной (как он думал) женщиной, ненавидела его, но не боялась.
А когда рассвирепевший насильник перешел к конкретным действиям, разум и пульсирующий в солнечном сплетении сгусток энергии достигли наконец консенсуса.
И сгусток послушно устремился туда, куда захотела ударить Лена.
И, похоже, товарищ лейтенант уже никогда не сможет воспользоваться орудием производства себе подобных. Лена не забыла обугленных рук Губы…
Впрочем, все может оказаться не так печально, просто болевой шок.
Но на ближайшей станции в вагоне стало шумно: затопали ноги нескольких человек, судя по репликам – бригада местной «Скорой помощи», вызванной к прибытию поезда. В сторону купе охраны они прошли спокойно, вполголоса ворча на истеричек в форме – звонят, орут что-то невнятное, толком ничего рассказать не могут, несут какой-то бред.
А вот обратно передвигались чуть ли не бегом, сопя от натуги – явно несли кого-то на носилках. Хотя почему кого-то – судя по глухим стонам, врачи забрали с собой товарища лейтенанта.
Потом поезд тронулся, и в вагоне стало неожиданно тихо. Словно затаились все – и осужденные, и охрана.
Если честно, Лена ожидала каких-то разборок, визитов остальных охранников к ней в отсек, как минимум – расспросов.
Но никто не пришел. Мало того – создавалось впечатление, что караул закрылся изнутри в своем купе и солдатики сами готовы в любой момент заорать: «Караул!»
Ну и хорошо. Значит, можно наконец расслабиться и отдохнуть хорошенько. Тем более что Лена ощущала сейчас какую-то странную опустошенность, словно утратила частичку себя.
Собственно, так оно и было – энергия ведь не пришла извне, она была ее, личной. Ну да, медальон помог, конечно, он сработал как усилитель, но все равно – сама энергия, та самая Сила, принадлежала Лене.
И теперь организм настойчиво требовал восполнить утраченное, и как можно быстрее. Внезапно захотелось есть. Зверски так захотелось, и не стебельков сельдерея с морковным супом, а мяса! Шашлыка захотелось, из сочной свининки. Или из молодого барашка… Или хотя бы куриный!!!
Впрочем, Лена без кривляний умяла бы сейчас и миску каши, главное, чтобы каши побольше было.
А вот кстати, тут что, вообще кормить подопечных не принято? Во всяком случае, осужденной Осеневой с момента прибытия на борт этого железнодорожного лайнера вышколенный стюард пока не привозил тележку с изысканной снедью. И даже не поинтересовался никто, чего леди желает отведать на ужин.
Хамы!
Лена подошла к двери, чувствуя, как ее слегка штормит, и гулко забарабанила кулаком по металлической спине:
– Эй, что за дела? У вас кормят вообще или нет? Я в Европейский суд по защите прав человека пожалуюсь!
– А вот кстати, – лениво загудел уже знакомый бас по соседству, – девчонка права – время ужина уже с час назад прошло.
– Обойдетесь! – злобно гавкнул кто-то из охранников. – Девке этой спасибо скажите!
– А при чем тут она?
– А при том! После того, что эта тварь с командиром сотворила, мы к ней лишний раз не подойдем!
– Так к ней и не подходите, а нам пайку выдайте! А то кишки уже узлом завязались! Или сами нашу колбасу жрете?
– На… идите все! – истерично завизжал другой вертухай. – Не подохнете до утра!
– А что утром изменится?
– А утром эту тварь из вагона заберут!
– Это что ж такого ты с летехой сделала, девочка? – насмешливо поинтересовался через стенку Зуб. – Что барбосы теперь тебя, как огня, боятся?
– Во-во! – продолжил истерить охранник. – Это ты в точку попал, Зуб! Как огня! Эта тварь командиру там все сожгла!
– Сожгла?! Все?!!
– Ну, не все, но обгорело сильно.
– Что за…ню ты несешь? – разозлился Зуб. – А то я не знаю, как человеческое тело смердит, когда горит! У нас на зоне пожар как-то случился, несколько зэков обгорели, так вонь потом еще несколько дней держалась! Да и портки – я через окошко видел – на летехе целые.
– Портки целые, а хрен – обугленный! Эта девка – ведьма!
– Боитесь, значит, соколики, – насмешливо проворковала Лена в маленькое зарешеченное окошко в двери. – Правильно делаете, что боитесь! Только от меня за дверями-замками не спрячешься, если на кого разозлюсь – и там достану! Так что подняли свои задницы и разнесли всем еду! Иначе… Впрочем, не скажу, что иначе. Потом сюрприз будет.
Через двадцать минут все осужденные вагона были накормлены. Банка тушенки, ломоть серого хлеба и чай не то чтобы насытили, но энергии прибавилось. Теперь поспать часиков шесть-семь хотя бы, и снова в форме.
– Эй, девка, – вполголоса прогудел Зуб, когда Лена уже почти заснула, – а если ты и на самом деле ведьма, чего ж ты за решеткой сидишь?
– Да никакая я не ведьма, – сонно пробормотала девушка, – меня просто злить не надо, вот и все. А насчет решетки ты прав. Хватит уже, пора на волю.
Глава 14
Наверное, если бы могли, охранники выводили бы осужденную Елену Осеневу в цепях, обмотав ее до состояния катушки.
Но цепей у отважных служащих внутренних войск не было – наручники не в счет, – так что пришлось обходиться подручным материалом. Автоматами, в смысле.
Зато оружие при высадке осужденной из вагона не болталось расслабленно на плече, а злобно ощетинилось, чутко реагируя на малейшее подозрительное – как им казалось – движение проблемной девицы.
Ведьмы.
Встречающий взвод охраны насмешливо комментировал происходящее:
– Эй, парни, а вы чего синие такие, а? Чего на бабу таращитесь, словно перед вами черт в юбке?
– Где ты юбку видишь, на ней же штаны!
– А в штанах, видать, капкан страшный, этих салабонов до ус…чки напугавший!
– Охренеть! Вы смотрите, что творится! Они в пукалки свои так вцепились, что аж пальцы побелели! Того и гляди – пальнут!
– Хорош прикалываться! – мрачно огрызнулся старший сержант, временно заменивший выбывшего в результате «бытовой травмы» командира. – Вы бы знали, что эта девка с нашим лейтенантом сотворила, зубы не скалили бы!
– И что ж такого страшного она могла учинить? Затрахала до смерти? Отлеживается бедолага теперь?
– Разговорчики! – рявкнул подошедший капитан, отдававший какие-то распоряжения другим конвоирам, судя по всему – для кого-то из зэков мужеска пола из того самого арестантского вагона.
Видимо, мужская зона здесь располагалась по соседству с женской. Относительно по соседству, конечно, не ограда в ограду (а то подкоп бы начали, как в старой песенке про два монастыря), но прибывали осужденные на одну железнодорожную станцию.
– Что за базар вы тут устроили? – недовольно поинтересовался капитан, коренастый мужчина лет тридцати пяти, с красным от мороза – не на юга приехали, чай! – лицом. – Женщин среди зэчек давно не видели?
– Таких красоток – нет, – хмыкнул старший принимавшего Осеневу конвоя. – Да вы сами посмотрите, товарищ капитан, какая краля! А эти чудики в нее автоматами тычут и колотятся. О, я понял! Они не чудики, они педики…
– Отставить! – красный цвет капитанского лица приобрел оттенок благородного пурпура. – Смотрю, кто-то по нарядам вне очереди соскучился?
– Никак нет! – мгновенно подобрался конвоир.
– Тогда проверьте сопроводительные документы и ведите осужденную к автозаку. Машина уже на месте.
– И побыстрее, если можно, – проклацала зубами Лена, прыгая на месте – даже ее ватные штаны и телогрейка не очень помогали, морозило здесь гораздо сильнее, чем на прежней зоне.
– А ты нам не указывай, – недовольно буркнул капитан.
– Так холодно ведь! У вас вон полушубок какой, а у меня всего лишь телогрейка. И ботинки на рыбьем меху! Ноги скоро отвалятся!
– А ты не на курорт приехала, красавица, – презрительно поморщился офицер. – Не надо было закон нарушать! Ну что там с документами?
– Все в порядке! – браво отрапортовал старший конвоя. – Можем ехать!
– Так и поезжайте!
– Вы там поосторожнее с ней, – счел своим долгом предупредить облегченно вздохнувший сержант. – Она ведьма.
– Чего-о-о?
– Того. Вы ее лучше не цепляйте, мой вам совет.