Но это потом, после воцарения власти Гипербореи, пару дней можно обойтись и прежними. Сейчас, кстати, и проверим, как они действуют.
Шустов расстегнул верхние пуговицы рубашки и вытащил из-под одежды свой медальон, тот самый, оплаченный когда-то жуткой смертью сестры. И при активизации которого подключался обычно и Эллар, делясь с носителем своей Силой.
Зажав ничуть не потемневший с годами металлический кругляшок между ладонями, профессор закрыл глаза и сосредоточился, настраиваясь на связь с членами культа. Протягивая к ним тонкие, невидимые глазу ментальные щупальца.
Так, вон скопление ответных сигналов – это база, на нее можно не отвлекаться. Ищем болтающихся в Москве. Вот они, голубчики, все движутся в сторону Казанского вокзала, чтобы сесть там на электричку. Один, второй, третий, четвертый…
Минуточку! А где остальные? Те самые шесть кретинов, отключивших мобильные телефоны?
Шустов еще раз просканировал пространство – все осталось по-прежнему. Тут уж забеспокоился и Эллар – профессор сразу почувствовал серьезное усиление ментальной мощи. Жрец явно заработал в полную силу.
И все, кто носил на теле артефакты Гипербореи, стали для Шустова открытой книгой. Все до единого. Включая Лану и ее родителей.
Кроме пропавших шести.
Но этого не могло быть в принципе! Даже если предположить невероятное – адепты по непонятной причине дружно взбунтовались и решили лучше сдохнуть, но не быть рабами, – даже на мертвых телах прикоснувшихся к медальонам людей артефакты все равно оставались инициированными. И должны были поддерживать связь!
А уничтожить медальоны невозможно. Вернее, возможно, но это должно оставить такое возмущение в ментальном пространстве, что не заметить такое нереально, в какой бы точке Земли Петр Никодимович ни находился – в том числе и в самолете.
Но никакого возмущения не было. И даже если допустить, что подобный инцидент мог произойти в то время, пока профессор был внутри дольмена и общался с Элларом, здесь оставался носитель Раала Тарский. И пусть его связь с медальонами была не так сильна, но все-таки она была! И уничтожение шести, ШЕСТИ артефактов сразу Раал обязательно заметил бы.
А сейчас связи не было…
Шустов открыл глаза и пару мгновений сидел молча, механически убирая под одежду медальон и застегивая пуговицы. Его остановившийся, какой-то неживой взгляд напрягал Сергея все больше, но спросить что-либо у профессора он не решался. Если честно, больше всего Тарскому сейчас захотелось встать и уйти. Вообще уйти, забыв раз и навсегда о кровавом кошмаре последних месяцев, начавшемся в тот момент, когда он взял в руки Ключ…
Господи, во что же он превратился?!! Каким чудовищем он стал?!! В памяти замелькали его собственные руки, раз за разом вонзавшие кинжал в нежное девичье тело…
Сергей почувствовал, как его затошнило, как затряслись от ужаса руки, как…
Голова дернулась от жесткой пощечины, такой сильной, что сознание на мгновение померкло, но очень быстро прояснилось. Сергей потер пылающую щеку и озадаченно поднял глаза на нависшего над ним профессора:
– Что это было? Вы что, меня ударили? Но за что?
– А ты не помнишь?
– Нет. В смысле – помню, но ничего такого, за что можно по морде схлопотать, вроде не было.
– И что ты помнишь? – уточнил Шустов, напряженно всматриваясь в глаза помощника.
– Вы искали через медальон тех придурков, что отключили свои мобилы, а мне вдруг отчего-то поплохело, в глазах потемнело, а потом прилетело по морде от вас. За что?! Это новый метод приведения в чувство?
– Ну почему же новый, – криво усмехнулся профессор. – Вполне себе старый. Склонных к обморокам истеричных барышень всегда в чувство похлопыванием по щекам приводили.
– Хотелось бы отметить слово «похлопыванием», – проворчал Сергей. – Легким и нежным.
– Так и ты не барышня вроде. Все, шутки в сторону…
– Ни фига себе шуточки! До сих пор в голове звон. Так вы нашли тех придурков?
– Нет.
– Как это? Ведь…
– Не продолжай. Сам знаю, что невозможно, но факт. Поэтому планы меняются. Распылять силы мы не будем, иначе потеряем своих людей. Собираем всех и завтра выдвигаемся в лес.
– В какой еще лес?
– А к той захолустной турбазе, куда сегодня утром отправилась наша Лана. Предупреждая предсказуемый идиотский вопрос, поясню – я нашел ее сейчас, когда искал потеряшек. И сумел понять, куда она едет.
– Но зачем туда сгонять всех? Неужели не достаточно нас двоих, чтобы справиться с одной, пусть и очень упертой, девицей?
– С девицей – да, но не с теми, кто придет за ней.
Но выехать вслед за будущей жертвой в тот же день не получилось – Москву и окрестности накрыло сильнейшим снегопадом, город встал в пробках. Федеральные трассы кое-как держались, но о том, чтобы съехать на второстепенные дороги, и речи идти не могло.
Если только на лыжах. Или снегоходах.
Глава 32
– Да уж, погодка разгулялась! – покачала головой крепенькая, похожая на спелое яблочко, официантка, выставляя с тележки тарелки с кашей. – Теперь к нам вряд ли кто доберется, пока мести не перестанет. Да и после того как перестанет, дня два-три пройдет, прежде чем дорогу к нам расчистят. Как бы не пришлось Новый год в полупустом зале встречать! Единственное время зимой, когда почти все номера раскуплены, так на тебе! Люди добраться не могут!
– Зато красиво как! – мечтательно улыбнулась Лана, глядя на снежную карусель за окном. – Сто лет уже такой зимы не видела, в Москве все сразу в грязь превращается. А тут по-настоящему «вьюга мглою небо кроет, вихри снежные крутя». Представляю, какая сказочная картинка будет, когда метель закончится!
– И чего тут сказочного? – пожала плечами официантка, перекатив свою тележку к следующему столику. – Глушь и тишь, скучища! На танцах глянуть не на кого, ни одного мужичка нормального пока не наблюдается. Я надеялась, к концу декабря подтянутся, а тут такой облом! А на вас, девушка, я вообще удивляюсь!
– Это чему же?
– По вам ведь видно – проблем с деньгами у вас нет. Молодая, красивая, ухоженная – вам в какой-нибудь… этот… как его… название еще смешное такое… Паршивель, что ли?
– Вы имеете в виду Куршевель? – с трудом удержалась от смеха Лана.
– Во-во, он самый. Только не я его в виду имею, а он меня. Так вот там такие красотули, как вы, и кучкуются зимой. А не в нашем захолустье, куда только пенсионеры и едут, потому как путевки дешевые. У нас ведь даже номеров-люксов нет! И публика в основном с пенсионерскими наборами ходит…
– Это с какими же наборами, Дашенька? – вклинился-таки в разговор основательно траченный молью (другого объяснения такому количеству перхоти на его плечах Лана найти не смогла) мужичок, один из местных «юнцов» лет шестидесяти.
Из тех самых санаторных «донжуанов», которые приезжают на отдых самоутвердиться. Ну еще бы, в любом доме отдыха или пансионате женщин всегда больше, и ни один кавалер, даже самый убогий, без внимания не остается.
Самооценка повышается, плечи распрямляются, из пыльного чулана достается взгляд «тигр (самец)». И вот уже обмылок крутит носом, выбирает себе даму помоложе и поинтереснее, искренне недоумевая, когда дама не тащит его, возбужденно трубя, в свой номер, страстно желая познать фееричность двухминутной унылой возни.
Казалось бы, адекватный человек должен хоть иногда заглядывать в зеркало и трезво оценивать свои шансы, но нет! Этот вот заперханный «самец» еще вчера за ужином, когда Лана впервые пришла в столовую, счел девушку достойной его внимания и попытался пересесть к ней за столик.
Но непременным условием выкупившей шестиместный отдельный домик Ланы был и отдельный столик в столовой. Чтобы никаких соседей, никаких натужных бесед, надоедливого любопытства, неопрятного чавканья и прихлебывания.
Максимально возможное уединение, оплаченное по двойному тарифу. Поэтому попытка «самца» нарушить это уединение была пресечена на корню внушительной дамой-администратором столовой.
Но подержанный Казанова воспринял это как вызов, и утром Лана нашла у двери своего домика букет косо наломанных еловых веток.
А еще – снежную бабу с весьма внушительными и о-о-очень тщательно вылепленными сисями. На сисях почти вертикально возлежали бусики из замерзших ягод рябины. Старался небось сердешный, язык от усердия высовывал, рябинки нанизывая!
И вот теперь парнишка решил бесцеремонно вклиниться в разговор своей возлюбленной с официанткой, как-то упустив из виду, что до вчерашнего вечера объектом его страсти была именно эта тугопопая бабенка в лопающейся под напором груди кофточке.
Зачем ему теперь сорокалетняя «старуха», когда такой симпомпончик сюда пожаловал!
– Так что за набор, Дашута? – игриво подмигнул Лане гриб. – Коньячок, лимончик, шоколадка?
– Нет, Алексей Федорович, – мстительно прищурилась официантка, – другой. У вас он точно имеется, мне горничная рассказывала…
– Ох уж эти девчата! – погрозил пальцем ловелас. – Ничего от них не скроешь, если мужчина им интересен! Даже размер презервативов! И да, у меня их набор, с разными вкусами!
И он горделиво выпятил хилую грудь.
– Кто? – насмешливо переспросила официантка. – Мужчина?! С выпрямителем, увеличителем, усилителем и глушителем?
– В смысле? – насторожился мачо, откликавшийся на имя Алексей Федорович. – О чем вы?
– Да все о том, о наборчике, о пенсионерском. На глаза – увеличитель, очки то есть. Имеются?
– Допустим. И что с того?
– Едем дальше. На уши – усилитель, он же слуховой аппарат. Вон, в ухе торчит, хоть вы и попытались волосиками прикрыть.
– Я на вредном производстве работал, вот и оглох! Но при чем тут выпрямитель для волос и глушитель к автомобилю?
– Ни при чем. Потому как в вашем наборе, Алексей Федорович, выпрямитель нужен вам спереди, а глушитель – сзади!
И официантка под взрыв хохота плюхнула перед побагровевшим кавалером тарелку с манной кашей.