– Ну смотри, – процедил Старший, внимательно вглядываясь в глаза подчиненного, – если снова поставишь под угрозу…
– Я справлюсь.
Уверенность в голосе мужчины была более чем твердой. Старший, обладающий небольшими экстрасенсорными способностями, почувствовал – адепт говорит искренне.
– Тогда начнем.
Глава 44
Впервые в жизни Лана ощущала такое неудержимое, какое-то животное желание. Она не могла думать больше ни о чем, кроме секса с этим роскошным самцом. А что самец роскошен не только внешне, но и в постели – девушка не сомневалась.
Сергей Тарский, Сережа! Высокий, гибкий, сильный! Как легко он несет ее сейчас на руках! Он почти бежит, торопясь уединиться в доме, а его светло-голубые глаза стали почти фиолетовыми от возбуждения!
Кажется, за ними следом направились несколько человек из этого их фонда, но Лане было все равно. Что, зачем, почему – какая разница? И все эти странности, ее головные боли, душевный дискомфорт – они исчезли. Растаяли, растворились, покрылись пеплом забытья.
Желание познать этого мужчину становилось все нестерпимее, Лана не выдержала и, неудобно изогнувшись на руках Сергея, жадно впилась в его губы, шепча между короткими поцелуями-укусами:
– Скорее! Ну скорее же! Я не выдержу! Я хочу тебя!
Тарский ускорил шаг, но, поскользнувшись, едва не упал вместе со своей распаленной ношей в отрезвляюще холодный снег. Пришлось снова вернуться к быстрому, но все же шагу, и через три минуты он уже стоял перед дверью коттеджа.
Легкая возня, сопровождаемая горловым смехом, и вот уже ключ, пригревшийся в нагрудном кармане девичьего комбинезона, вставлен в замочную скважину. А еще через десять секунд дверь за Сергеем и Ланой захлопнулась.
И не менее разгоряченный Тарский не заметил, что висевшего на груди кинжала-Ключа, который Проводник всегда и везде носил с собой, нет. Тонкий кожаный шнурок лопнул, когда мужчина, поскользнувшись, пытался удержать равновесие и свою чувственную ношу.
Ни прижатое тело девушки, ни одежда самого Тарского не смогли удержать главный артефакт, без которого открытие Врат невозможно. Кинжал серебристой змейкой выскользнул из-под свитера и исчез в снегу.
Хотя нет, не исчез. Его побег, похоже, не остался незамеченным. Если этот побег вообще был случайным…
Когда через пять минут на территории дома отдыха началась суета построения Большого Круга, к месту, где нырнул в снег клинок, подошел один из адептов культа, незаметно наклонился, вытащил Ключ и, спрятав его под курткой, побежал к задним, служебным воротам дома отдыха.
А в коттедже мужчина и женщина страстно целовались у входной двери, не успев даже снять тяжелую зимнюю обувь. Правда, Лана уже стояла на ногах, но оторваться от Сереженьки никак не могла. Хотя разуться и особенно раздеться не помешало бы.
И принять душ. Сергею. Потому что как только они оказались в замкнутом помещении, как девушка ощутила неприятный запах. Сначала лишь намек, словно принесло сквознячком. Но постепенно запах усиливался, пока не получил право называться вонью.
И целоваться посреди смрада как-то сразу расхотелось.
Лана оторвалась от жадного рта мужчины и поморщилась:
– Фу, гадость какая! Чем это так воняет? Ты что, неделю не мылся?
Тарский втянул носом воздух и по-кошачьи улыбнулся:
– Ах ты, шалунья моя! Ничем тут не воняет. Это так ты намекаешь, что хочешь сделать это в душе? Надеюсь, у тебя здесь достаточно просторная ванная комната? Хорошо, идем туда, если хочешь.
– Я серьезно, Сергей! – девушка вывернулась из кольца сильных рук и пробежалась по домику, нюхая воздух. – Вот, в комнатах не воняет, а как только к тебе возвращаюсь – смердит так, что аж тошнит!
В глазах мужчины мелькнула злость:
– Еще пять минут назад тебе это не мешало.
– Пять минут назад мы были на улице, там воздуха много, а здесь ты воняешь! – капризно топнула ногой Лана. – Иди в душ! Только побыстрее там, я тоже хочу освежиться.
– Ну хорошо, – бархатно курлыкнул Сергей, мельком глянув на висевшие на стене часы. – Хотя я ничем не могу вонять – дезодорант у меня хороший, но я готов выполнить все, что пожелаешь. Но только при условии, что ты тоже потом выполнишь все, что я пожелаю, – игриво пошевелил бровями он.
– Посмотрим, – без особого энтузиазма кивнула девушка, зажав нос пальцами. – Иди уже!
Тарский торопливо направился в ванную, пустил воду и вытащил из кармана мобильный телефон, нажав кнопку быстрого вызова Шустова:
– Да, это я. Не кричите, если звоню, значит, есть причина. Ей теперь кажется, что я воняю, погнала меня в душ и явно остыла. Вряд ли снова кинется на меня страстной кошкой, когда я выйду. Я сам могу на нее через браслеты воздействовать? Понял. Хорошо, я пока ополоснусь, а вы там накрутите ее посильнее, а то с такими ее фокусами я физически не смогу завершить подчинение. Дьявол! Да нет, не упал – Ключа нет! Я разделся, а его на груди нет! Скорее всего, в снег упал, когда я чуть не навернулся. Вы там по пути гляньте!
Когда благоухающий женским гелем для душа Тарский вышел из ванной, одетый лишь в набедренную повязку из полотенца, Лана лежала на кровати, безучастно разглядывая потолок, а мрачный Шустов сидел в кресле, поигрывая серебристым клинком.
– Нашелся? – облегченно вздохнул Сергей. – Отлично. А как там моя любимая? Солнышко, ты как? Почему она молчит?
– Потому.
– Очень внятно, а главное – понятно. Она хоть живая?
– Живая, живая. У нее что-то типа перезагрузки сознания сейчас. Знаешь, я всегда считал все эти разговоры про любовь обычным трепом для маскировки сексуального влечения. Но с этой девкой все не так. Ее чувство к покойничку Витке настолько сильное, что даже под воздействием всей мощи артефактов Гипербореи и моих заклинаний в ее душе сохранялась частичка этой любви. И воздействовала на Милану через подсознание. К примеру, превратив тебя в вонючего козла.
– Очень смешно.
– Не смешно, согласен. Тем более что я не знаю, что у меня получилось на этот раз.
– В смысле?
– Понимаешь, вся проблема ведь в том, что для открытия Врат нам необходимо добровольное подчинение Миланы Красич. Насчет добровольного ты усвоил, а я хочу сконцентрировать внимание на том, что это должна быть именно Милана Красич. Прежняя. Не марионетка с вытравленной памятью, как наши адепты, а Милана, которая помнит все и всех. Она должна предать свою любовь, отдавшись тебе, понимаешь?! Помнить и предать. И только тогда ее кровь сможет открыть Врата…
– Ну и что вы сделали с ней на этот раз?
– Я же сказал – что-то типа перезагрузки. Новая программа, воздействующая в том числе и на подсознание. Где-то в течение получаса после того, как она очнется, ее страсть к тебе будет настолько сильной, что должна отодвинуть любовь к этому поганцу. Но не дольше получаса, запомни!
– Блин, вы сейчас прямо как фея, Золушку на бал отправляющая, – усмехнулся Тарский. – Ровно через полчаса моя возлюбленная превратится в тыкву, да? Ничего, я успею возлюбить эту тыковку методом тыка.
– Пошляк, – поморщился Шустов, поднимаясь с кресла. – Все, я пошел, там уже заработали оба защитных Круга, Большой и Малый. Надо усилить их действие. Так что извне тебе никто не помешает. Теперь, надеюсь, ты справишься?
– Бодро орать: «Так точно, ваше превосходительство!» не стану, – сосредоточенно ответил Сергей, присаживаясь на край кровати, – но сделаю все возможное. Никогда не думал, что это будет так трудно.
– А теперь главное, – глухо произнес Шустов, аккуратно укладывая кинжал на тумбочку возле кровати. – Если ситуация станет критической, проведи ритуал жертвоприношения здесь.
– Что значит – критической? Как я это пойму?
– Раал подскажет.
– Но какой смысл от жертвоприношения здесь?! Оно должно состояться возле Врат!
– Жрецы решили, что будет достаточно инициировать Ключ жертвенной кровью в любом месте. Правда, он сможет открыть только одни Врата, а не все сразу, как мы собирались, но все слишком осложнилось.
– Так уж и осложнилось! Кроме упертости этой девицы, особых проблем я пока не вижу.
– Я пока тоже, но они, проблемы, есть. Что-то концентрируется вокруг этого места, я чувствую. Что-то опасное для нас. Поэтому сейчас все зависит от тебя, слышишь?
В этот момент Лана слабо застонала и пошевелилась.
– Все, я пошел, – перешел на шепот Шустов. – Удачи, Проводник!
Глава 45
Лана слышала и видела все, что происходило в комнате, но усвоить донесенную слухом и зрением информацию не могла. В голове бесчинствовал черный торнадо. Он с завыванием втягивал в воронку тьмы ее мысли, воспоминания, чувства, эмоции, чтобы затем выплюнуть их сухими и истлевшими, не годными к употреблению. Рассыпавшимися в тлен от малейшего прикосновения…
Но постепенно вой насланной чужой волей бури стихал, оставляя после себя разрушенный город прошлой жизни. И на этих руинах осталось только одно целое здание, в котором могла укрыться измученная душа девушки. На фронтоне этого здания пылающими буквами было написано: «Сергей Тарский».
Двери гостеприимно распахнуты, доносятся звуки чарующей, томной музыки. И аромат цветущего жасмина, словно сейчас не конец декабря, а начало июня.
Лана всхлипнула и, собрав остатки сил, устремилась навстречу музыке и жасмину. А на пороге уже стоял он, Сергей. Он был похож на античного бога – стройный, хорошо сложенный, на обнаженном теле – всего лишь небрежно обернутое вокруг бедер полотенце.
Оно, это полотенце, была явно лишним, девушке захотелось сбросить его, а потом – свою одежду, чтобы…
Яростный, захлебывающийся лай грубо ворвался в сознание, заглушив музыку, распылив в пространстве запах жасмина. Правда, Сергей остался, и уже без полотенца, и на ней почти ничего, и жадные мужские руки уже шарят по телу, и она, в общем-то, не прочь продолжить, вот только этот лай!
Какой-то очень знакомый лай.
– Сергей, погоди, – прошептала Лана, отодвигаясь на край кровати. – Там что-то происходит! Слышишь, собака лает! И не одна, кажется.