— Ты разочарован?
— Думаешь, мне очень хотелось причинить тебе боль? Не говори глупости, Диана. Лучше забудем обо всем на свете и погрузимся в небытие. — Он почти вышел из нее, затем мощным толчком снова вошел.
Ей хотелось уйти вместе с ним в небытие и даже умереть с ним по-настоящему, если они не могут жить вместе.
Диана закрыла глаза, стараясь уловить ритм его движений, и вдруг подумала, не стучит ли их кровать о стену, сообщая всему свету, чем они занимаются. Впрочем, это ничуть не волновало ее. Пусть весь мир катится к чертям.
Внезапно внутри вновь вспыхнул огонь, и она замерла полностью растворившись в нем.
Это было так чудесно. На этот раз ее ощущения казались не столько острыми, сколько более глубокими — голова ее затуманилась и все тело словно растаяло.
Когда Родгар в изнеможении лег рядом, она улыбнулась:
— Ты весь взъерошенный и мокрый от пота.
Он тихо засмеялся.
— Я не могу заниматься любовью без страсти.
— Да. Маллорены привыкли все делать со страстью. — Она знала, что это является негласным девизом их семьи.
Он снова засмеялся и посмотрел на нее. Несколько дней назад ей трудно было представить его таким.
— Можно делать это с холодным сердцем, — сказал Родгар, — но это не имеет ничего общего с любовью. — Он притянул ее к себе и поцеловал. — А потому с тобой этого никогда не будет.
Любовь?
Это слово прозвучало для нее чудесной музыкой, но она не осмелилась спросить, что действительно он имел в виду. Она не могла также понять, было ли это для нее счастьем или бедствием.
Диана слегка приподнялась и, откинув влажные волосы со лба Родгара, залюбовалась красивыми чертами его лица. «Я люблю тебя, Бей Маллорен», — мысленно произнесла она. Сказать это вслух она не могла, так как это нарушило бы соглашение, которое они заключили сегодня ночью.
Будущего у них нет.
Однако этой ночью их, несомненно, посетила настоящая любовь, которая существует в этом мире. Всепоглощающая и совершенная. Она будет жить в них, окончательно изменив их прежние отношения.
Родгар снова поцеловал ее — долго, нежно.
Поддавшись необъяснимому порыву, Диана сняла с указательного пальца большое кольцо — кажется, с сапфиром или, может быть, с другим драгоценным камнем — и, взяв левую руку Родгара, надела на его мизинец.
Он посмотрел на голубой камень, затем поцеловал ее палец и с волнением перевел взгляд на ее лицо. Возможно, она чувствовала, что ей не следует делать этого, но не могла устоять перед импульсивным желанием.
Они не могли пожениться, но могли бы оставаться любовниками, если вести себя очень осмотрительно. Впрочем, нет. В конце концов будет невозможно избежать появления ребенка…
Родгар продолжал держать ее в объятиях, наблюдая, как к ней подкрадывается сон. Со спутанными волосами, приоткрытыми губами и длинными ресницами она была похожа на утомленного ребенка. Позади был длинный трудный день, полный волнений и опасности, и теперь она наконец могла отдохнуть.
Убедившись, что Диана крепко уснула, Родгар высвободил свои руки и уложил ее голову на подушку. Прежде она казалась совсем юной, но сейчас он видел ее волевой подбородок и все ее тело энергичной сильной женщины.
Поистине весьма замечательной женщины.
Он думал о ней вот уже целый год. Диана казалась Родгару избалованным своевольным ребенком, и ему очень хотелось узнать, как она поведет себя в момент настоящего испытания.
Сегодня он узнал это.
Просто великолепно.
Родгар посмотрел на голубой камень, который переливался в золотой оправе. Сапфир защищал ее от опасностей, и это кольцо было подарено не только ради любви, но с целью защиты от всех бед. Оно было символом ее преданности и доверия.
Поднеся кольцо к своим губам, Родгар посмотрел на Диану и вдруг понял, что перед ним его судьба.
Кажется, Сафо сказала, что теперь он должен ощущать некую пустоту, так как уже нет необходимости заботиться о членах своей семьи. Нет. Эта пустота в его душе присутствовала всегда, прикрываемая либо каждодневными заботами, либо мимолетными связями с женщинами. Сам того не подозревая, он жаждал настоящей любви и близких доверительных отношений. Забота о родных была не долгом, а лишь поводом для отказа от создания собственной семьи.
Но сейчас он испытывал искушение нарушить свой обет.
Ночью он дважды произнес слово «любовь» и надеялся теперь, что Диана не заметила этого.
Он поддался страсти, с которой теперь ему придется долго бороться, чтобы снова обрести хладнокровие и привычное высокомерие.
Однако его терзала мучительная потребность настоящей любви.
Ища защиты от этого болезненного чувства, Родгар встал с постели и оделся, стараясь вернуться к прежнему мироощущению.
Все пройдет, когда он окунется в свою обычную жизнь. Завтра они будут в Лондоне, и Диана отправится в гостиную королевы. Он будет видеть ее мельком и в обществе других дам.
Он на мгновение закрыл глаза, не в силах справиться с болью, думая о себе и о Диане. Однако боль неизбежна в нашей жизни, и поступки благородного человека не должны диктоваться страхом перед ней.
Со временем самые острые приступы проходят, боль притупляется и становится терпимой.
Родгар одетым снова прилег на свою половину кровати. Он не мог удержаться от того, чтобы не повернуться к ней. Родгар с трудом поборол желание поцеловать Диану в полуоткрытые губы и продолжал лежать, глядя на нее, пока свеча в конце концов не догорела и комната не погрузилась во тьму.
Глава 17
Диана проснулась довольная и умиротворенная, но это блаженное состояние мгновенно сменилось смущением, так как она почувствовала, что кто-то целует ее.
Она открыла глаза и увидела маркиза… Бея.
Диана улыбнулась и протянула к нему руки, однако он отступил назад.
— Уже почти рассвело. Тебе надо вернуться в свою комнату.
Она поняла, что он не забывал об осторожности. Разумно, конечно, но в то же время крайне неприятно.
Диана нащупала свою сорочку и попыталась надеть ее под покрывалами, хотя Родгар отошел от постели и повернулся к маленькому окошку. Перламутрово-серое небо уже начало светлеть, окрасившись желтыми, оранжевыми и розовыми тонами.
Маркиз был полностью одет — даже в камзоле, — и она почувствовала неловкость, встав с постели в смятой испачканной сорочке. Диана набросила на плечи и плотно запахнула розовое покрывало и сказала:
— Я готова.
Он повернулся, подошел к ней и предложил руку, как подобает джентльмену, как будто они собирались выйти на прогулку. Диана заметила, что на его пальце не было кольца с сапфиром. Ну разумеется. Наступило утро. Хотя она знала. что он будет хранить ее подарок.
Родгар открыл дверь, выглянул в коридор и затем вернулся назад.
— Все в порядке.
Диана направилась к нему, прошла мимо, но затем остановилась с мольбой в глазах. Он взял ее лицо в ладони и прильнул губами к ее губам.
— Мы все-таки не смогли сдержаться. Если, несмотря на все предосторожности, ты забеременеешь, обязательно сообщи мне.
Она покачала головой:
— Ты ведь не можешь жениться или открыто признать внебрачного ребенка. Это будет только моя забота.
— Но, Диана…
— Не спорь со мной, Бей.
Он снова обнял ее и коснулся щекой ее щеки.
Когда маркиз выпрямился, лицо его было непроницаемым.
— Прощай, Диана.
— Прощай, Бей.
Она, не оглядываясь, быстро прошла по коридору в свою комнату. Клара еще спала, и Диана, потихоньку открыв шкатулку с драгоценностями, взяла и надела на палец первое попавшееся кольцо взамен подаренного маркизу. Затем тихонько легла в постель и еще долго лежала, глядя в темный потолок и вспоминая события минувшей ночи.
Диана, все в том же дорожном платье, присоединилась к Бею за завтраком. Слава Богу, им не пришлось беседовать наедине, так как снова появился сэр Эресби с сообщениями и вопросами. По-видимому, он посылал кого-то в Уэр провести расследование. Оказалось, там были замечены французы, и среди них находился человек по имени де Кориак.
Узнав от Бея о знакомстве с французской парой в Ферри-Бридж, внезапной болезни месье де Кориака и спешном отъезде супругов, важный судья был озадачен.
— Он выражал какое-либо недовольство за столом, лорд Родгар?
Бей удивленно поднял брови, вернувшись к своим высокомерным аристократическим манерам.
— Вы имеете в виду его последующее недомогание? За еду несет ответственность гостиница, а не я. И разве плохая пища может служить поводом для убийства?
— Что же еще могло заставить его пойти на такое хладнокровное преступление, милорд?
— Понятия не имею, сэр Эресби. Однако, — сказал маркиз, вставая и подавая руку Диане, — нам пора. Сегодня леди Аррадейл ждут при дворе.
Диана взяла его руку, едва удержавшись от того, чтобы не сплести их пальцы, и пожалела несчастного баронета, который был явно обескуражен.
Сэр Эресби поднялся и поклонился.
— Конечно, милорд, миледи. — Тем не менее он до конца не сдался. — Я пришлю человека к вам в Лондон, если возникнут какие-нибудь вопросы.
«Желаю удачи», — подумала Диана, направляясь под руку с лордом Родгаром к карете. Вид пробитой пулей дверцы потряс ее и заставил мысленно вернуться к минувшему дню.
— Ты хорошо себя чувствуешь? — тихо спросил Бей.
— Да. Просто я вспомнила вчерашнее нападение. Хорошо бы доставить сюда наш багаж. Клара колдовала над моим платьем, но ей не удалось полностью удалить пятна.
Клара и Фетлер уже сидели на противоположной скамье. Бей также занял свое место, и они тронулись в путь до Лондона.
Они не разговаривали, не пытались читать и даже не смотрели друг на друга. Что касается Родгара, наверное, он мог бы неотрывно смотреть на нее всю дорогу, но она прятала глаза, погруженная в свои мысли. Диана думала не только о наслаждении, но и о возникшей ночью духовной близости между ними, которой прежде не было.
Диана чувствовала, что они с Беем стали частями единого целого, неожиданно нашедшими друг друга и на короткое время соединившимися. Лишь на время.