– Чего? Какой конь? Я не конь с рогами. Дядь, пусти! Я спать пойду! Чес-слово!
Все, он точно свихнулся! Вот влип!
Тут он рассмеялся и потащил меня к домику, где сидел тот дядька.
Все, я не жилец…
Правда, может, тот дядька нормальный? Его разговорами про завтрак не пытали, с ним договорюсь как-нибудь. И я пошел уже спокойно.
– Михаил Петрович! – с порога заорал парень. – Знакомьтесь, это Женя Волчков! Он на третьем уровне!
Какие уровни? Я ничего не понимал. Но дядька все понял, привстал и окинул меня взглядом:
– Не путаешь, Дима?
– Нет. Вот смотрите! «Женя, садись».
Я огляделся – у стола, за которым сидел дядька, есть табурет. Я на него и сел. А чего не сесть, раз предлагают?
– Вот видите! – ликовал парень. Чего это он, интересно, так радуется? Я подумал и встал. Может, он псих, а я его слушаюсь.
«Садись!» – скомандовал и дядька.
Я сел. Надо так надо.
– Да, дела. Тебе сколько лет?
– Двенадцать.
– Родители?
Я промолчал. Не хотел сразу рассказывать всю свою историю.
– Ладно. Книга с собой?
– С собой. В рюкзаке.
– На каком уроке остановился?
– Три первых урока прошел. И еще из середины один.
– Какой? Номер помнишь?
– Тридцать пятый.
Они переглянулись. Интересно, что не так?
– Значит, маскировка, десятикратное ускорение, Сила ветра и лечение, – утвердительно сказал дядька.
– Почему десятикратное? – удивился я. – Еще и стократное умею. Только ненадолго. А потом валяешься как дохлый, потому что сил нет…
– Стократное?! Ты не путаешь? – недоверчиво спросил Дима.
– Нет. Я в битве с Оборотнем использовал, точно помню…
Они опять переглянулись.
– Ты хочешь сказать, что дрался с Черным Вороном? – спросил Михаил Петрович.
– Ну да…
– Ни фига себе! – восхищенно сказал Дима и уселся на подоконник. А Михаил Петрович велел:
– Рассказывай!
И я рассказал все: и о том, как Черный Ворон стал меня преследовать, и как ночью мы встретились на школьном стадионе, и как мы дрались. От меня потребовали подробностей, и я постарался все вспомнить. И про молнию рассказал, и про ускорение. И про своих настоящих родителей рассказал тоже.
Они долго молчали. Но не просто молчали – разговаривали между собой, я это видел. Мыслями разговаривали, но я ничего не слышал. Похоже, они от меня как-то отгородились. Потом Михаил Петрович спросил меня:
– Как узнал, что ты Волк?
– Меня Витина мама чем-то напоила, и я стал странные сны видеть, а потом книгу прислала.
– Мама Вити Волкова? – уточнил он и нахмурился. – Безобразие! Почему она не сказала нам?
– Вот и спросите, – ухмыльнулся парень. – А то у вас все только я самовольничаю!
Михаил Петрович поморщился. Видимо, у них это был давний разговор. Впрочем, меня он не касался. Касалось меня совсем другое: почему Ворон убил моих родителей? Почему он ко мне прицепился? И что значат те слова в книге про троих из Леса.
Вот об этом – о странной фразе из книги, – я и спросил их.
– Ты и это читал?! – повернулся ко мне Дима. Я присмотрелся. На этот раз я его внимательно рассмотрел: ему не намного больше, чем мне. Ну, лет на пять старше. Или на восемь… – Михал Петрович, это что же?! Ему же всего двенадцать!
– Он – сын Лили, – вздохнул тот. – И Кости. Может, в этом дело?
Ну наконец-то хоть кто-то знает, чей я сын! Вот только странно – кто мои родители, он в курсе, а вот кто меня волчьим соком напоил и книгу дал – не знает. Порядочки!
– Так что значат эти слова? – не отступал я.
– Никто не знает. Все читают их перед тем, как попасть в Другой Лес. Может, это ничего не значит, а может, значит очень много.
Вот только лишних загадок мне не надо! Почему взрослые любят туману напустить, когда думают, что ты еще маленький? Нет чтобы просто сказать: я не думал об этом. Мол, попал во взрослый Лес, привыкал к новым местам, волновался, и было не до всяких странных записей в книге.
Ладно, буду сам разбираться. Вот только узнать бы еще, что мы тут все делаем?
– Ничего, – ответил моим мыслям Михаил Николаевич. – Просто в такое время надо, чтобы мы были вместе. По крайней мере, малыши.
Я даже обижаться не стал на «малыша». Не до этого.
– И мы так и будем сидеть тут, пока не уснем навсегда?
Они даже вздрогнули от такого вопроса и снова переглянулись. Ну, нет! Они опять без меня разговаривать собираются!
– Где Хранилище? – потребовал я ответа. Но они молчали. Взрослые, называется! Собрали нас в кучку и думают, что это кого-то спасет! Ладно, тогда еще… – Почему я не могу попасть в Лес? Я уже три дня там не был!
– Ни фига себе! – снова выдохнул Ди-ма. – Михал Николаич… Это же седьмой!..
Какой – седьмой?
Тот подался вперед и быстро спросил:
– Совсем не попадаешь? И давно?
– После битвы… Один раз только был в Лесу, и меня Виола провела в Логово. И все.
– Ни фига себе! – восхищенно повторил Дима. И я разозлился: чего он?
– Понимаешь, все Волки обязательно по ночам бывают в Лесу, – пояснил Михаил Николаевич. – И только немногие могут выбирать – идти туда или нет.
– Я не выбираю, – пытался объяснить я. – Я, наоборот, хочу! Просто не попадаю!
– Все равно. Попасть в Лес или нет, – это только твое решение.
Ничего они не понимают! Да что с ними разговаривать? Эти взрослые никогда детей не слушают! А еще Волки!
– Я пойду?
– Куда? – насторожился Дима.
– Спать, – буркнул я и вышел из домика. Думал – они меня остановят, еще что-то скажут, но они ничего не сказали. Ну и ладно. А самому взрослых расспрашивать бесполезно. Все равно ничего не объяснят, будут молоть всякую чушь: «Вот вырастешь – узнаешь» и всякое такое.
На улице темень, луны нет. Небо тучами затянуто. Но я присмотрелся – вроде все видно. Только серо как-то. Ладно, мне не кино смотреть, просто до домика добраться.
Сзади послышались шаги. Я оглянулся – ко мне приближался Дима.
– Постой, поговорить надо.
Надо так надо. Дима привел меня в беседку за кустами и уселся на перила. Я сел напротив и ждал – что скажет?
– Ты не очень понимаешь, что происходит? – начал он. Я кивнул. – Это оттого, что ты недавно в Стае. Михаил Николаевич сказал, что ты…
– Это оттого, – перебил я, – что мне никто ничего не говорит! Вон – Виолу отец неделю по Лесу водил, пока она не поняла, что к чему. И наверняка ей рассказывал, что она может делать, а что нет. А мне…
Я осекся. Отец Виолы сейчас в Логове, и неизвестно, выберется оттуда или нет.
– А тебе некому рассказать, – согласился Дима. – Так вышло… Твои родители погибли, ты исчез. Наверное, твои родственники тебя увезли, так?
– Мамина сводная сестра стала моей мамой… – мне трудно было об этом говорить.
– А кто была ее сестра, она наверняка не знала. Мы об этом говорим в редких случаях. Обычно только самые близкие знают, что ты Волк. Дедушек, бабушек у тебя ведь нет? – догадался он.
Я кивнул. Я их даже не знал.
– Ну вот. Хорошо еще, что ты узнал, кто ты есть на самом деле. А то мог и до старости прожить, ничего не подозревая.
– Много радости с этого, – проворчал я. – Раньше что-то Черный Ворон за мной не гонялся, жил себе спокойно, и все тут. А теперь…
– А теперь, – подхватил Дима, – ты можешь читать мысли. Правда, пока не все. Блокировку тебе, пожалуй, не снять. Ты же не понял, о чем мы говорили в домике?
– Зато я понял, что вы не хотели, чтобы я слышал!
– Ну, извини, – засмеялся он тихонько и стал серьезным. – В общем, ничего особенного. Просто мы не знали, что ты дрался с Оборотнем. Пошли слухи, что ты чем-то ему насолил и спрятался. Вот он тебя и ищет. А про битву никто не знал. Да и знали бы – не поверили, – с сомнением покачал он головой. – Выстоять против Оборотня в твоем возрасте… Хотя… Седьмой уровень – это…
– Что за уровень? – перебил я его снова. – То третий, то седьмой… Что это значит?
– Уровень раскрытия способностей. В твоем возрасте обычно это первый. Иногда – второй. Чтение мыслей – уже третий. А вот приходить в Лес по своему желанию могут лишь те, у кого уровень не меньше седьмого.
– Значит, у Виолы – третий уровень? – обрадовался я.
– Нет, у нее второй. Хотя до третьего недалеко. А почему ты так решил?
– В Лесу она мои мысли читала.
– В Лесу все способности обостряются и усиливаются. Что она читает мысли там, еще ничего не значит. Здесь у нее это может не получиться.
– Но у меня там не получалось. Я точно это умею? – засомневался я.
«Умеешь, проверяли. А стократное ускорение – точно получилось?»
Он говорил, не открывая рта, но я его отчетливо слышал. И ответил точно так же, не открывая рта.
«Получилось. И молния была».
Дима выглядел немного озадаченным, и я вдруг догадался – наверное, он сам не умеет стократно ускоряться?
– Умею, просто научился совсем недавно. А мне уже двадцать пять.
Да, думать надо осторожно. Наверное, он точно блокировку снимать умеет.
– Не всякую, – возразил он. – А вообще, и ты скоро этому научишься.
– Почему ты так думаешь?
– У тебя быстро идет обучение. Может, потому, что оба родителя были Волками?
– А что, разве таких больше нет? – удивился я.
– Ты один.
Он встал:
– Пойдем, до дома провожу. И спать.
– А ты… Ты идешь ночью в Логово?
– Нет. Я не захожу в Лес. У меня восьмой уровень.
– А сколько их всего?
– У Михаила Николаевича – двенадцатый. Но говорят, есть и больше.
– А у Маши? Вожатой?
– Седьмой. Ты идешь?
– Иду, – и тут я понял, что меня беспокоило. – А отец Виолы – он тоже мог не приходить в Лес. Он из-за Виолы ходил. Как вышло, что он остался там?
– Заблудился, – коротко ответил Дима, и я вдруг понял, что больше он ничего не скажет. То ли сам не знает, то ли не хочет говорить.
И я отправился к себе в комнату. Дима позвал Машу, и они пошли куда-то, по дороге обсуждая проблему питания. По крайней мере, про манную кашу Дима точно у нее спрашивал. Вот чудак! Какая разница, что мы будем есть на завтрак, если, возможно, утром не проснемся!