А была ли это пещера? Мне все казалось, что где-то я про этот туман светящийся то ли слышал, то ли…
– А у меня в учебнике новые слова появились, – перебил мои мысли Витя.
– Да ну! – Я сел в кровати.
Сразу подумал, что это не просто слова очередного урока, а что-то особенное.
– Вот, – протянул он мне книгу.
Но там я увидел только бессмысленный набор слов и букв. И даже шрифт был не такой, как у меня в книге.
– Читай вслух, – предложил я.
– А, ну да, – сообразил он. И прочитал: – «Ты и Сущий в тебе – несовместимы. Разделить вас сможет огненный круг».
Вот уже и загадки пошли. Новые.
– Ты все прочитал? – уточнил я. – А то тут сущее какое-то.
– Сущий, – поправил Витя. – Он с большой буквы написан, вроде как имя.
Ничего себе имечко! «Сущий». Сущий ужас какой-то.
– У тебя нового ничего нет? – спросил он.
Я пролистал учебник. Кажется, ничего. Даже слова про преграду пропали. Странно. И уроков новых нет.
– Ребята, вы тут? Можно?
– Заходи, – отозвался я.
Виола вошла и сразу закрыла за собой дверь. В руках у нее тоже был учебник. Похоже, в ее книге тоже появилось что-то новое. Я почувствовал досаду – у всех что-то есть, а меня как будто бросили.
– Что у тебя? – повернулся к ней Витя.
– Вот. «Не бойся шагнуть в Неведомое. Если друг сделал первый шаг, следуй за ним». Общие слова какие-то, и Неведомое с большой буквы, – подняла она на нас глаза.
– Как и Сущий, – кивнул я.
– Какой сущий? – удивилась девочка.
Витя прочитал ей свой текст.
– А у тебя? – спросила она меня.
Я развел руками.
– Как это у тебя ничего нет? Не может быть!
«Может, не может», – я разозлился.
– Думаешь, вру?
– Нет, но почему…
– Откуда я знаю! – вспылил я. – Не хотят меня ничему учить! Только одна фраза была, и та дурацкая.
– Та-а-ак, – повернулся ко мне Витя. – А говоришь, ничего нет. Что за фраза?
– Да ну, ерунда!
– Ну да, а у нас с Виолой прямо кладезь мудрости. Рассказывай.
– И пропала она…
– Тем более! Про троих из Леса тоже пропала. Вспоминай давай! – рассердился Витька.
Я закрыл глаза и сосредоточился. Как назло, никак не мог вспомнить дословно. Вот примерно – пожалуйста. Я сдался и открыл глаза.
– Точно не помню, но что-то про преграду, которую надо обойти. Я еще днем прочитал, когда ехали из лагеря, и не понял, к чему это. Ерунда какая-то.
– Может, и так, а может, и пригодится, – медленно сказала Виола, заглянула в свою книгу и охнула: – Текст пропал!
– Да? – удивился Витя и заглянул в свою книгу. Присвистнул: – У меня тоже.
Виола кинулась в коридор и тут же вернулась с тетрадкой и ручкой. С размаху села на кровать – я аж подпрыгнул – и быстро стала писать. Потом протянула тетрадь Вите:
– Запиши, как помнишь.
Он кивнул и тоже стал быстро писать.
Тут и я сообразил – фразы не так просто появились в учебниках. Книга вообще ничего так просто не показывает. И забыть их будет… ну, скажем, очень глупо. По крайней мере, с Вороном мы смогли расправиться только потому, что я хорошо запомнил, что читал.
Почему же я не могу вспомнить этот новый текст? Я даже разозлился на себя, глубоко вздохнул, закрыл глаза и сосредоточился. Сначала ничего не получилось. Тогда я зажмурился изо всех сил и вдруг увидел страницу из книги:
«Преграду можно обойти. А если ее обойти нельзя, ее нужно уничтожить».
Не открывая глаз, я протянул руку к Витьке, тот понял меня без слов и сунул мне ручку в руку и тетрадь на колени.
И так, не открывая глаз, переписал строчки.
Потом открыл глаза и захохотал: я умудрился написать, мало того, что как курица лапой, так еще и наискосок через все написанное Виолой и Витькой.
– Ничего, – тоже рассмеялась Виола. – Сейчас перепишу.
Она вырвала страницу и переписала все три фразы аккуратным разборчивым почерком.
Мы молча пялились в тетрадь. Стоящие рядом, фразы производили впечатление больного бреда.
– Может, это просто так? – тихо предположил Витя. – Ну, Виола, например, боится неизвестности…
– Можно подумать, ты не боишься! – оскорбленно заявила девочка.
– Ладно, – примирительно сказал я. – Может, потом разберемся, что это все значит. Вон, про стрелу до последнего не понимали, я думал, что стрелять придется. А это оказался ключ к шкатулке.
– Ты прав, – Витя серьезно кивнул.
– Может, у старших спросить? – предложила Виола. – Ну, ту фразу про троих из Леса все видели, может, и эти тоже у всех возникали.
– Но тут фразы у каждого свои, – возразил я. – Что-то тут не так…
Витя молча посидел немного, потом решительно взял у Виолы тетрадь и вышел из комнаты.
«К маме пошел», – догадался я.
Виола снова набрала номер на телефоне, долго слушала гудки, а потом, когда ей ответили, спросила про здоровье Павла Лебедева. И снова, тяжело вздохнув, нажала отбой после короткого ответа.
– Ты в Лес придешь? – тихо спросила она и подняла на меня измученный взгляд.
– Не знаю, – растерялся я. – Может, Витина мама… То есть тетя Рита… Может, она знает, как туда попасть, если долго не был.
– Откуда? – удивилась девочка. – Она же не умеет там не бывать, каждую ночь приходит.
– Дима! – осенило меня. – Дима не ходит в Лес. И Маша…
– Надо позвонить.
– Я телефон не знаю!
– Витина мама знает, – убежденно ответила Виола.
Ну конечно, она должна знать номер – хоть кого: Димы, Маши, Михаила Николаевича. Как-то они ведь общаются в этом мире. Понятно, что они умеют мыслями обмениваться, но не на таком же расстоянии! И потом, наверное, не все это умеют?
Пришел Витька, качнул головой:
– Мама этих фраз не видела никогда.
– Узнай у нее, как позвонить тем, кто с нами в лагере был, – попросил я его. И в ответ на вопросительный взгляд пояснил: – Может, они знают, как мне в Лес попасть?
Витя куда-то потыкал в своем телефоне и протянул его мне:
– Звони Диме.
Разговор с Димой был коротким. Оказывается, чтобы не ходить в Лес, нужно произнести длинную фразу и при этом еще напрячь силы специальным образом. Дима даже пояснять не стал, что именно я должен делать. Если ты достиг нужного уровня, то в Лес при этом не попадешь. Если не достиг – напрягайся не напрягайся, ничего не получится, придешь в Лес как миленький.
– А чтобы специально туда попасть – ну не знаю, – ответил Дима, и я прямо увидел, как он разводит руками. – Это тебе к Николаичу надо. Но он сегодня недоступен. Давай до завтра, ладно? Тебе же не горит?
Мне горело! Просто до жути мне надо было попасть в Лес – я это чувствовал. Но вместо этого спокойно ответил:
– Да, конечно. Спасибо.
И нажал отбой.
– Не сказал? – спросил меня Витя.
– Он не знает, – вздохнул я.
Мы еще помолчали немного, потом тетя Рита позвала Виолу – она постелила ей в большой комнате – и предупредила Витю, что скоро спать. Она это многозначительно так сказала, и я понял, что она имеет в виду – скоро в Лес. Они там все пойдут в Логово, будут разговаривать про то, что Ворон исчез и больше нет никакой опасности, будут хвалить Виолу и Витьку, а я… я так и не попаду туда и ничего этого не увижу и не узнаю.
Страшная мысль снова пришла мне в голову – может, я больше никогда туда не попаду? И не буду бегать по равнине, не буду мчаться наперегонки с ветром по шелковой траве, и луна не будет светить мне вслед…
Наверное, у меня было очень жалкое выражение лица, потому что Витька вдруг отвернулся, кашлянул и сказал:
– Ну, я пошел спать. Приходи, ты же знаешь, где моя пещера. Мама сказала, что ты можешь оттуда перемещаться в Логово, потому что мы родственники, и поэтому Камни тебя признают. Так что давай… до встречи.
И он вышел из комнаты. Я остался один. Спать пока не хотелось. Хотелось позвонить домой, поговорить с родителями – я еще ни разу не уезжал от них надолго, но я понимал, что этого делать пока нельзя.
И вдруг я сообразил, что вполне могу позвонить Сережке! А что – он моим родителям не проболтается, а поделиться приключениями очень хотелось. И я набрал его номер.
Сережка ответил тотчас же:
– Привет!
– Ты говорить можешь?
– Ну конечно! Как там у тебя? Нормально?
– Еще как! – усмехнулся я. – Сейчас все расскажу, только ты никому не говори, ладно? И моим родителям не говори, что я тебе звонил.
– Ладно, – удивился Сережка, – не скажу.
– Помнишь, я рассказывал про Ворона, ну, что я его летом видел в деревне?
– Ты его и недавно видел, – напомнил мне Сережка.
– Больше не увижу, – пообещал я. – Мы его уничтожили.
– Круто! – одобрил друг. – Мы – это кто?
– Я, Витька и Виола.
– Та, которая письма писала? – уточнил Сережка.
– Да.
– Обалдеть! Как все произошло?
И я рассказал ему все, что случилось с нами этой ночью. Говорил тихо, чтобы меня не слышали Витькины родители, но подробно. Порой увлекался, начинал говорить громче, тут же спохватывался и снижал голос. В общем, получились те еще театральные эффекты. Но Сережка меня понял. Он вообще меня всегда понимал.
Я хотел ему рассказать и про непонятные фразы, которые появились в наших учебниках. Но передумал: прежде чем рассказывать, надо бы самому разобраться, о чем там говорится.
– Да, я уже иду! – вдруг крикнул Сережка, я даже вздрогнул. И он зашептал: – Это меня звали, завтра контрольная по геометрии, и я папу попросил теоремы повторить со мной. Тебя же нет… Ну, пока! Я завтра позвоню, как приду из школы.
И он нажал отбой.
Точно, мы с Сережкой перед контрольными всегда друг друга гоняли по основным темам – сначала один спрашивает, потом другой. Я даже расстроился – не из-за контрольной, конечно, а потому, что привычная старая жизнь теперь идет без меня. И с другом можно только по телефону поговорить…
Ну ладно! Кончатся эти две недели, вернусь домой, и все пойдет по-прежнему, даже еще лучше, потому что Витя переедет обратно, и мы будем ходить в один класс, и Виола…