Я вернулся к входу и пошел вдоль стены. Шел довольно долго до первого поворота, миновал этот вход, а следующий был почти следом, я заторопился и в три скачка добрался до третьей дороги. Она действительно была шире, чем другие.
У входа в коридор чуть помедлил, потом разозлился на себя: чего бояться? Что может тут со мной случиться? И пошел по камням вперед.
Только сейчас я заметил, что здесь, как и в моем сне, на стенах были трещины. Извиваясь, они складывались в узор, и из них вырывался слабый зеленоватый свет.
Дорога круто повернула, я прошел вперед и увидел их, Виолу и Витю. Они стояли шагах в десяти и что-то тихо обсуждали.
«Привет!» – сказал я, стараясь держаться спокойно, хотя мне ужасно хотелось прыгать от радости.
«Женька! – ахнула Виола, поворачиваясь ко мне. – Ты все-таки пришел!»
«Молодец», – улыбнулся Витя.
А я смотрел на него и понимал – это не Витя. Вернее, это он, но не только он, а еще и частица Ворона. И когда Ворон сможет вырваться наружу или подчинит себе Витю – я не знаю. Да и никто не знает. Ладно, разберемся. Теперь главное не это, главное – пройти.
«Тете Рите спасибо, – сказал я. – Она мне какую-то траву заварила».
Я помнил, что она сказала «валерьянка», но только, честное слово, никакая это была не валерьянка или, по крайней мере, не только она.
«Травы она знает, у нас дома целая аптечка из трав», – ухмыльнулся Витька.
А я сразу вспомнил вкус того томатного сока, которым она меня напоила, когда я впервые ее увидел. И еще я вспомнил, как мы говорили на кухне, и она громко подумала про карниз.
Карниз!
Я прошел мимо Виолы и Витьки и почти тут же уперся носом в упругую преграду, точно такую же, какая перекрывала все выходы из пещеры с кристаллом. Все, кроме одного.
«Дальше не пройти, – печально сказала Виола. – Я уже и когтями царапала, и прыгала – ничего не выходит. И прочная, и высокая».
Я повернулся к преграде боком, прямо чуть не лег на нее, и пошел к стене коридора. Стена была высокая и гладкая, никаких выступов, про которые говорила Витькина мама.
Ладно, значит, не здесь. Я развернулся и так же, вдоль препятствия, пошел к другой стене. Эта сторона коридора была не такой гладкой, как та. Наверное, альпинист смог бы забраться по ней без труда – выступающие камни чередовались с трещинами. Но в лесу у меня не было пальцев, чтобы хорошенько уцепиться.
Я повернулся к препятствию хвостом и двинулся вдоль стены, глядя на нее и оценивая, где какие выступы расположены.
«Женя, ты что делаешь?» – догнал меня удивленный голос Виолы.
«Ищу карниз», – ответил я не оборачиваясь.
«Карниз?»
И тут я его увидел! Камень, на ширину лапы выступающий из стены на высоте моего плеча – вполне можно запрыгнуть. Следующий – чуть ближе к препятствию и немного выше, почти как ступенька.
Я подошел вплотную к стене и посмотрел вдоль нее и сразу отчетливо увидел всю цепочку камней, уходящих вверх.
«Вот по этим камням можно будет перебраться», – обернулся я.
«Откуда ты знаешь?» – недоверчиво сказал Витька.
«Твоя мама сказала», – ухмыльнулся я во всю пасть. И запрыгнул на первую ступеньку.
Карниз узкий, бок упирается в стену, а лапы на самом краю, но равновесие удержать можно. Я двинулся вперед с камня на камень под пристальными взглядами Виолы и Витьки и скоро уже был на высоте примерно метров полутора. Еще немного вверх – и я коснусь потолка головой. Интересно, сколько мне еще идти?
«Витя, встань около барьера», – неожиданно сказала Виола.
Он кинулся вперед и уперся носом в барьер – буквально в двух шагах впереди меня. Сейчас станет ясно, смогу ли я перебраться на ту сторону…
Я прошел еще немного… и уперся в преграду. Сердце упало. Получается, все зря? И туда не пробраться никак? Но тогда как туда – я был в этом совершенно уверен – прошел отец Виолы?
«Как там? – тревожно спросила Виола. – Есть проход?»
Прохода не было. Справа стена, впереди преграда.
Но тут я увидел на камне клочок серой шерсти. Здесь уже кто-то был, и он прошел. Может, и я смогу? Только как?
Никакого просвета нет. Может, тут дверь? На вид стена без просвета. На вид? А на самом деле? Меня вдруг осенило, что можно посмотреть на стену «тайным зрением» – зря я, что ли, учил его весь вечер?
«Ну что там? – снизу крикнул Витя. – Есть что-то?»
Что-то? Да тут целая дорога! На первый взгляд стена ровная, без трещин и ходов, а когда я посмотрел на нее краем глаза, молча произнес «Грэххнгрр» и глянул на стену в упор, оказалось, что в этом месте есть узкий проход, уходящий вглубь стены.
Круто! Осталось понять, как это смогут увидеть мои друзья.
«Тут есть проход, – сказал я, посмотрев на них сверху. – Но он замаскирован. Сейчас я попробую туда пройти».
«Ничего не вижу, – тревожно сказала Виола. – Я сейчас подойду!»
Она ловко вспрыгнула на первый камень карниза и через секунду уже стояла позади меня.
«Где он?»
«Вот», – и я продвинулся вперед, в узкий проход.
И тут же снизу раздался Витькин голос:
«Теперь видно»!
Он в два прыжка догнал Виолу и поторопил: «Идите же, тут по одному надо».
Я все еще боялся, что трещина за мной закроется, и остальные не смогут пройти, но я боялся зря. Я шел по узкому коридорчику, обдирая бока о выступающие из стен камешки, то и дело видел перед носом клочки серой шерсти – видимо, тех, кто шел тут перед нами, и слышал тихое дыхание Виолы и сопение Витьки за спиной.
Наконец лаз закончился, я очутился высоко над землей, и никаких ступенек тут не было. Внизу какая-то яма.
«Надо прыгать», – сказал я не оборачиваясь.
«Высоко?»
Эх, не переломать бы лап… Я осторожно сполз передними лапами по отвесной стене, насколько хватило длины тела, и спрыгнул вниз.
Внизу был песок, и я зарылся в него, разогнав ударом лап песчаную волну.
«Нормально! – заорал я, оборачиваясь к ребятам и выбираясь наверх. – Сейчас отойду!»
Я только успел отбежать в сторону, как вниз кинулась Виола – надо же, смелая девчонка! Потом спрыгнул и Витя. Мы отряхнулись от песка.
«Они шли здесь, – сказал я. – В коридоре были клочки шерсти, и яма в песке была еще до того, как я спрыгнул. Они где-то здесь».
«Они?» – переспросила Виола.
«Да, твой папа и еще кто-то, кто с ним пошел».
Виола ничего не ответила, но я понимал, о чем она думает. Я думал о том же самом – скоро мы их увидим и как-нибудь сообразим, как выбраться отсюда.
Кристалл мы увидели еще издалека, метров за десять до выхода. Он был точно таким, как во сне. Я помнил, что у выхода есть точно такая же преграда, которая не пускала нас сюда, и готовился тормозить, но мы ничего почему-то не встретили, а сразу вышли на поляну.
Поляна была тоже точно такой, какой я видел ее во сне, только трава на ней была не такая яркая, а намного темнее. А вот звук был точно тем же – бу-буммм, пауза, бу-буммм… А хруста не было.
Навстречу нам шел большой Волк.
«Виола, как ты сюда попала?» – изумленно спросил он.
Она молча кинулась к нему и прижалась боком.
«Только тебя тут не хватало, – расстроился он. – Зачем ты пришла?»
Тут он увидел и нас с Витькой.
«Ясно, – зарычал он на меня. – Это ты ее сюда привел?»
«Папа, мы вместе пришли. За тобой. Я очень волновалась».
«Волновалась? А теперь что делать? Ты понимаешь, что отсюда нет выхода?»
«Но мы же прошли, – возразил Витька. – Да, там, где проход в стене, высоковато, но можно камней натаскать, чтобы взобраться, придумаем что-нибудь».
Отец Виолы смотрел на него как на дошколенка, который учит пилота «Формулы-1» водить машину.
Я вдруг понял, что произошло. Повернулся и пошел ко входу в тот коридор, которым мы только что пришли. И не смог пройти и пяти шагов – точно как в моем сне.
«Это клапан, – сказал я. – Пускает только в одну сторону».
«Да, и теперь мы все останемся здесь».
Он был очень расстроен, и видно было, что он уже очень устал, бока впали, хвост бессильно повис…
К нам не спеша подошли еще два Волка. Мы стояли и молча смотрели друг на друга. Мне нечего было им сказать.
Вдруг раздался хруст, Витя вздрогнул всем телом, а взрослые Волки кинулись к кристаллу, принялись там что-то делать, и хруст прекратился.
Павел вернулся к нам: «Кристалл разрушается. Никто не знает, что будет, когда он разрушится хотя бы наполовину. Возможно, погибнет Лес. Мы пришли сюда спасать Лес, мы знали, на что идем. И уже многое смогли сделать – раньше трещин было больше. Но вы! Зачем пришли вы?»
Он не кричал, но при этом с такой болью смотрел на Виолу, что мне стало жутко.
Я попятился, не сводя с них глаз, но Павел смотрел только на дочь, и тогда я пошел на поляну. К кристаллу пока не подходил, а решил обойти все входы в коридоры и проверить, не открыт ли какой-нибудь из них. Но везде была такая же упругая невидимая с земли преграда, как и там, откуда пришли мы сейчас.
Стоп! Около одного входа – на высоте моего роста – царапины! Вертикальные и горизонтальные, образующие решетку. Не может быть! Это же я процарапал в том сне!
Получается, это был не сон? Но как же так! Когда я был на этой поляне, здесь больше никого не было! Ни отца Виолы, ни других Волков…
Я прошел по отмеченному мной коридору до самого светящегося тумана. Туман в этот раз был гуще и ярче, и сияющего круга за ним не было видно.
Получается, я был здесь, но не сейчас, а раньше. Намного раньше – когда Павел с друзьями сюда еще не пришли. Моя отметина об этом ясно говорила.
И в тот раз я вернулся домой. Я прошел сквозь светящуюся пыль и вышел в огненный круг. Выход там! Я обрадовался и помчался на поляну.
Снова послышался хруст – это трещал кристалл, а Волки сдвигали камни под кристаллом, не давая им рассыпа́ться. Виола и Витька тоже были наверху.
Я взлетел по ступеням и заглянул в кристалл. Там внизу все так же, как и в том моем сне, бился плотный комок. Он то замирал, то увеличивался в размерах, с глухим звуком опадая и поднимаясь. Кристалл еле сдерживал его биение. Он действительно разрушался.