— Натурой в этот раз не отделаешься и хитрить со мной не надо, — Галина погладила Смагина по жесткой щетине на шее, — я примерно знаю твою долю в этой сделке и хочу двадцать процентов, окей!
— Да хоть сорок, надо поскорее отсюда убраться, а уж в море я по спутниковой связи, как говорит Толян, сращу темы и выясню, где у нас слабое звено, и кто так четко обо всем информирует наших врагов и конкурентов. Раньше я грешил на одну нашу сотрудницу, юристку, но она мелкая пешка, здесь замешаны ребята покруче.
— Мне неинтересно, кто у вас там стучит, на каждого можно пальцем ткнуть, вон, гляди, по трапу спускается капитан шхуны, я с ним договорилась в общих чертах, а детали обсуждайте вдвоем, мне сегодня надо быть во Владике и перевести через банк деньги за рыбу. Кстати, ты его должен помнить, это тот самый капитан, что ехал с нами на «Руси» в экспедицию, помнишь, ты мне еще с царского плеча ключи от «люкса» подогнал, чтобы я с ним развлекалась, а потом я выяснила, что ты это сделал намеренно. Я ведь тебе мешала встречаться с Ленкой Кузнецовой, пароходской шалавой. Она говорят, за военного замуж умудрилась выскочить и сейчас где-то в этих краях несет с ним бл…ю вахту, обслуживает офицериков, пока муженек в командировках бабки отмывает. Ладно, это все уже в прошлом. Будешь звонить по старому телефону, я его использую только для разговоров со своими людьми, все, пока…! — Галина бесшумно опустила переднее окно, в которое втиснулось обветренное, загорелое, изборожденное морщинами, но гладко выбритое лицо бывалого человека с веселыми искристыми глазами.
— Павел Чайка, — представился он Смагину и сморщил маленький боксерский нос, — фу, чем у вас здесь воняет, вы, что краб в машине на ночь оставили, а ну — ка выходите, я сейчас моряков пришлю, они вмиг тачку дезинфицируют и отмоют. — «Пашка-краб» зажал нос двумя пальцами и промычал, — давай парень со мной, я тебя в сауне пропарю, чтобы дух морской не портил, и санвласти не тормознули на отходе. — Он огляделся, жестом маленькой монгольской руки с увесистым кулаком, указал Смагину следовать за ним и бодрой походкой зашагал по узкому трапу. Игорь, словно береговая крыса, тенью прошмыгнул вслед за ним на борт, и оба скрылись за железными водонепроницаемыми дверьми надстройки скитальца морей и океанов, находящегося в возрасте риска и уважаемого всеми моряками мира среднего рыболовного траулера, построенного лет, эдак, пятьдесят тому назад, на верфях Ждановского судостроительного завода.
Галина отъехала метров на пятьдесят по корме судна и припарковалась за зданием насосной станции, откуда, по желтым, извивающимся от давления, пульсирующими толчками, брезентовым шлангам, подавалась пресная вода в питьевые танки траулера. Здесь девушка осторожно извлекла бумажный мешок с едким запахом и брезгливо двумя пальцами кинула его в стоящую поблизости металлическую бадью с мусором. Она еще раз, по — привычке, осмотрелась. Все пока спокойно, только рядом прошмыгнула рыжая плешивая сука с обвисшими розовыми сосками, облезлым хвостом и впалыми боками. Портовая бродяжка инстинктивно оскалилась желтыми клыками и шмыгнула за бадью с «благотворительными» помоями.
«Вот так и ты, Савельева, когда-нибудь нарожаешь детей, и бросят тебя все твои ухажеры, и будешь ты, горемыка, так же, как эта плешивая сучка скитаться по жизни с отвисшими грудями и кривыми ногами в поисках крова и еды для оравы прожорливых голодранцев от разных залетных лихих мужичков. Замуж. Нет, теперь никогда, она сама себя прокормит и не нужен ей рай ни в шалаше с красивым нищим принцем, ни во дворце с богатым и старым уродцем, на правах собственности спившегося и безумного тирана мужа».
Галина взглянула на часы. Вся операция заняла около сорока минут. Дед-охранник предупредил, что чекисты обещали вернуться через пару часов. Пока начнут искать, поднимут тревогу, свои там планы перехвата организуют с ментами и вояками на постах ГАИ, аэропорт, конечно, обложат, возьмут под контроль торговый и рыбный порт — это еще пару часов займет. Значит, порядка пяти шести часов я имею в запасе. Главное, чтобы Паша вовремя крутанулся с оформлением и вышел в море, а там ищи свищи на голубых просторах безбрежного Тихого, но такого совсем не тихого океана.
«Не переживай Галина, если я уж взялся за это дело, верь, доведу до конца» — сказал Павел на прощание. — А я так готовился к нашей встрече, — он чмокнул Савельеву в щеку и махнул рукой, — до скорой встречи, власти будут на борту через пятнадцать минут, я им пообещал шикарную поляну накрыть и каждому по ящику «Асахи» и по паре бутылок «Сантори» виски. Этим добром у меня вся провизионка забита еще с прошлого посещения японских островов, так что по моей части проколов не будет. Сама улетай, да поскорее, я ваших дел не знаю, но чувствую, все это вы серьезно замутили.
Галина обернулась на судно, и в груди у девушки что-то тревожно заныло и стеснило дыхание. «А я ведь скучаю по нему, не по Смагину, а по Павлу, это что-то другое, ну появись хоть еще на секунду…» — и тут, словно она послала сигнал в виде колебания частот, на которые реагируют только близкие люди, на трапе появился капитан. Он с мальчишеской ловкостью соскользнул по леерам на причал и через несколько секунд запыхавшись, подбежал к машине.
— Фу, боялся, уже не застану, думал, улетела моя птичка, — он прижал Голову Галины к своим губам и зашептал: «Обещай мне, что когда я вернусь, мы с тобой распишемся, иначе не сойду с места».
— Отпусти ненормальный, больно, — Савельева оттолкнула Пашку и зло сверкнула глазами, но на душе ей было приятно, что есть человек, который любит ее по-настоящему. — Пашенька, родненький, скорее уходите, вернешься, поговорим, дай мне подумать. Скажи, что там собираешься делать с моим подопечным. — Павел выпрямился, ухмыльнулся и пожал плечами.
— Да что с ним случиться, оттаивает в сауне, потом ребята переоденут его в морскую робу, но ты хоть объясни мне, кто он такой и что у вас за отношения, — Пашка, словно обиженный ребенок, исподлобья посмотрел на девушку, да так, что Савельева смутилась и погладила его по голове.
— Эх, Пашуля, ты ведь знаешь, что у меня кроме тебя никого нет, и не будет. Это тот самый человек, благодаря которому мы с тобой вместе уже столько лет.
— Так это Смагин, начальник рейса? У меня память на людей хорошая, но я его не узнал, видно парня здорово погоняли по жизни.
— Он самый, Пашуля, — на лице девушки засветилась улыбка, а щеки покрыл нежный румянец, — и меня с ним сегодня связывают только деловые отношения. Когда он доберется благополучно до дома, отблагодарит по-царски, не сомневайся.
— Ты ведь знаешь, я денег, от друзей и приятелей моих близких знакомых и мзду, не беру, — Павел чмокнул на прощанье Галину, но та опять отпрянула.
— Давай займись делом, вон машина портнадзора подкатила, а любовь подождет немного, до встречи…
Тяжелый «МАРК» легко сорвался с места и, поднимая клубы серой пыли и черных целлофановых мешков в небо, скрылся за воротами проходной.
Павел, чтобы опередить комиссию юркнул под один из вагонов рефсекции и, незамеченный с берега, прошел на борт судна.
— Власти на горизонте, кивнул вахтенный матрос в сторону группы разношерстной публики, медленно и важно подходящей к судну, у которого из трубы уже повалили густые клубы черного дыма. Механики запустили главный двигатель.
— Сам вижу, не слепой, — лучше надень повязку и сразу не запускай, понял, дай три звонка, я выйду при полном параде, действуй, — «Пашка-краб» поднялся в свою каюту, натянул китель с капитанскими затертыми эполетами, причесался и достал из стола пачку отходных документов.
Через полчаса компания, состоящая из представителей морской администрации порта, пошатываясь, с объемными свертками в руках вывалила на палубу сейнера. Спотыкаясь о балясины трапа и поминая по матери тех, кто их придумал на горе сухопутным людям, они гуськом скатились на причал, где их поджидал служебный автобус.
«Пашка-краб», словно пятнадцатилетний юнга взлетел на родной мостик, где все было так знакомо и до боли родное, начиная с, лоснящегося от прикосновения сотен рук, штурвала, старенького локатора, гирокомпаса, эхолота и кончая штурманским столом, замусоленными и откорректированными морскими путевыми картами, измерителем, параллельной линейкой и остро отточенным простым карандашом. Генеральный курс был прочерчен по, рекомендованному на карте Охотского и японского морей, но это направление он прочертил для отвода глаз. После выхода из бухты он должен был повернуть на юго-восток и проверить свои, выставленные еще в прошлом рейсе, крабовые ловушки, а уж затем двигаться на восток курсом на Отару.
«Команде на отшвартовку по местам стоять» — прозвучала по внешней трансляции привычная команда кэпа, — отдать носовые и кормовые швартовые, боцман вира якорь, машине самый малый вперед. Загрохотал брашпиль, выбирая якорь-цепь. Матросы, еще койлали канаты и накручивали их на вьюшки, а уж за кормой забурлила, запенилась бурая масса морской воды и «Галина» медленно, набирая скорость, заскользила на выход из Авачинской бухты в открытое море. Кэп по короткой связи запросил разрешение передвижение по акватории в Центре управления движением судов и, получив «добро», выставил судовой телеграф на «полный вперед»!
«Теперь пускай догоняют», — усмехнулся Павел, помахал удаляющемуся берегу татуированной якорями и парусниками рукой и достал из тайника второй вахтенный журнал, удобный Панамский флаг и документы на средний рыболовный траулер «Громобой».
— Старпом, — позвал он по рации своего помощника, — поднимайся на мост и иди в координаты, которые я тебе обозначил на карте, морякам дай команду подготовить новые номера и табличку с новым названием. Российский флаг спустить и поднять Панамский, с этой минуты мы вне закона, так что всем внимательно следить за переговорами погранцов, авиаразведкой и рыбоохраной. Я у себя в каюте с нашим новеньким побеседую.