— Принято, мастер, чай не в первой все в курсе, если понадобитесь, вызовем, можете спокойно отдыхать.
Павел подвернул штурвал против волны, включил авторулевой и спустился из рулевой рубки в каюту.
Все это время Смагин, развалившись в кресле и, закутавшись в огромное махровое полотенце, потягивал ледяное «Асахи», без толку и тупо поглядывал то в иллюминатор, где шумел ветер, и плескалась вода, то листал «Плэйбой» — японского издателя с косоглазыми, желтокожими и коротконогими красотками на глянцевых страницах. После парной он почувствовал себя, словно вновь народившийся младенец, хотелось агукать и шалить, даже до гальюна лень было встать и пройти три шага, лишь дотянуться до бутылки «Сантори», налить очередной стаканчик и не спеша выпить, закусив вареным мороженым крабом… В эту минуту в двери щелкнул ключ и на пороге появился капитан. Он перешагнул через комингс, соблюдая морской обычай, и подмигнул Смагину.
— Ну что оклемался, «туалетный работник», — Пашка-краб не зло засмеялся и похлопал Игоря по плечу, — не обижайся, всяко бывает в жизни, рассказывай, начальник, каким ветром тебя занесло в эту чертову дыру, под названием Камчатка и от кого так, очертя голову убегаешь, что готов рискнуть выйти в море на моем старом корыте? — Павел уселся в кресло напротив и налил себе фужер виски.
— Давай за отход, турист, и будем готовиться к тяжелому переходу. С юга два циклончика поднимаются, к утру нас накроют, к этому времени мы должны укрыться за Курильской грядой, если движок не подведет, слышишь, как надрывно работает, выдает старина все, что может, а все потому, что мы задержались, ваше высочество поджидали.
Смагин глотнул полстакана виски, запил пивом и, прищурившись, как это делают выпившие люди, хлопнул себя по лбу.
— Мать честная, до чего же земля круглая и малюсенькая, да это тот самый рыбацкий капитан, что запал на нашу Галинку, когда мы развозили экипажи судов по экспедициям на «красном пассажире», а я-то думаю, что это за урка татуированный у Савельевой в друганах появился, — Смагин попытался встать, но от сильной бортовой качки вновь завалился, в наглухо прихваченное талрепами к палубе, кожаное кресло. Он махнул рукой и погрозил Павлу пальцем, — ах ты, старый развратник, совратил девчонку, шучу, неужели до сих пор встречаетесь, может это и есть та самая любовь?
— Ну, как тебе сказать, — Павел достал из кармана кителя пачку японских «Майлд севен», звякнул зажигалкой и, закрыв глаза, блаженно затянулся сладковатым дымком, — кажется, я ее люблю и мне от того, что кто-то меня ждет на берегу становиться тепло на душе. Раньше такого не было. Как говорят, в каждом порту у меня была невеста, даже на Филиппинах в Маниле живет одна девушка по имени Санта-Мария-Тереза, я даже как-то, по пьянке, летал к ней из Сеула с шальными деньгами. Познакомился с семьей, мамой, купил им небольшой магазинчик, брату японскую «Хонду». Вместе летали отдыхать в Гонконг, она обещала приехать ко мне в Россию, но, как вновь увидал Галину, всех сразу забыл, как пелена на глаза наплывает, сам иногда не узнаю себя.
Смагин кивнул головой.
— Бывает, — он посмотрел пустой стакан на свет и улыбнулся чему-то своему, не ты первый, и не ты последний. Но в этой, как ты называешь дыре, я оказался не случайно, дела понимаешь. Раньше как-то везло, все время фортуна мне подсказывала, где удача. Сегодня я в полном дерьме, дружище, и полагаюсь в данный момент только на тебя.
— Можешь мне ничего не рассказывать, — Павел внимательно посмотрел на Смагина, — я твой должник, старина, и если «Пашка-краб» — так меня зовут на всех морских перекрестках мира, взялся за что-нибудь, будь спокоен не продаст и не подведет, тем более, Галина за тебя попросила, а ее слово для меня закон, вот так-то, братишка! Если кто и будет тебя искать, то только не на моем сейнере, у нас теперь главная задача передать твое драгоценное тело на попутное до Приморья судно, ну то моя забота. И вот еще что. Ты, как я понимаю, без документов, у меня есть паспорт моего отставшего моряка, загулял, чертила, в Пусане, я таких не жду, пусть гуляет дальше, заберу, когда пойдем за бункером. А паспорт его я тебе презентую до Владика. Как себе сделаешь новый паспорт этот, — Павел извлек из стола красный загранпаспорт и кинул его на стол, — пока храни у себя, перешлешь за ненадобностью по почте в Российское консульство в Сеуле. С япошками, я думаю, твой фэйс проскочит, мы ведь для них тоже все на одно лицо, как и они для нас. Короче, не дрейфь, паря, разберемся, сдадим краба, получим гроши и тогда мы сами себе короли, с долларами нигде не пропадем ни в России, ни за кордоном. — Он на минуту умолк, потом прыснул со смеха, — слушай, Смагин, расскажи, все же, где ты так в говно вляпался.
Игорь, словно философ, свысока взглянул на собеседника и неторопливо выдал ответ достойный бизнесмена девяностых годов.
— Видишь ли, братан, в нашем грязном деле, сам знаешь, чистеньким и сухим из параши не выскользнешь, а таких помойных ям у нас с тобой на пути будет еще целая уйма.
— Ладно, не каркай, давай закругляться, мне скоро заступать на вахту, к утру подойдем в координаты, где у меня выставлены порядки, возьмем краба, затем раскидаем маячки — имитаторы ложного движения для наших доблестных погранцов и лево на борт курс на Отару…
Глава 10Кровавое пиршество шакалов временно отменяется
Подполковник ФСБ Чугунов находился в растерянных чувствах. Еще час назад он доложил генералу, что «птичка в клетке» и вот тревожный звонок из Петропавловска. «Смагин исчез, испарился из камеры предварительного заключения, как джин просочился сквозь оконные решетки и дверные щели. И никто не знает, как ему удалось это сделать.
«Ну, насчет этого мы еще с вами, олухи, разберемся» — раздраженно думал Чугунов, выстукивая карандашом одному лишь ему понятную чечетку по темному полированному столу в своем кабинете на втором этаже по улице Алеутской. — «Если Смагина не перехватят в Питере, и он умудрится добраться до дома, то здесь он поднимет все свои связи, начиная от силовых структур и кончая обычными уголовниками. Его дружок Федул сейчас в розыске и в бегах, подельник Квадрат парится в Петропавловском СИЗО. Оба они проходят, как организаторы ОПГ и по убийству генерала погранвойск в Петропавловске. Есть у него пара знакомых журналистов, но мы им перекроем каналы, в администрации, тоже никто не посмеет вякнуть. На меня Смагин не подумает, я свою карту разыграл по всем правилам, как по нотам. С его женой Ольгой лично переговорил и попросил сообщить при первом же контакте в целях ее же безопасности. Его шеф Карпов врет, что заслал зама в Москву, но эти сказки годятся лишь для преданных дур и длинноногих секретарш, но не для сотрудников органов безопасности великой России. Остается ждать, когда и где он вынырнет. И почему с ним не оказалось денег, здесь он всех перехитрил, вызвал удар на себя, а деньги вероятно ушли с другим почтальоном. Надо срочно проверить все его прошлые и новые связи, чувствую, где-то зацепимся и выйдем на получателя валюты. Помнится, Смагин как-то проболтался, что у него есть кореш в нашей структуре, но кто он…? И этот инкогнито, если Смагин свяжется с ним, то легко сможет натравить на нас с генералом внутреннюю службу безопасности, а от этих чистоплюев не жди пощады, в управе очередь, желающих занять пост Чугунова, к которому он продвигался по головам сослуживцев долгие десять лет. Подполковник еще секунду раздумывал, морща узкий покатый лобик и сдвигая медвежьи серые глазки к переносице, но наконец, решился и набрал номер своего подопечного майора в службе безопасности Петропавловска.
— Слушай сюда, майор, срочно прекратить поиски и уничтожить все улики и документы по нашему «почтальону», — Чугунов сделал начальственную паузу и кратко завершил, — жди моих указаний и никакой самодеятельности…
— Слушаюсь…
До вылета самолета во Владивосток оставалось еще более трех часов. Галина загнала «Марк» на стоянку на штатное место, сама же поймала возле проходной первого подвернувшегося частника, что шныряли здесь на японских машинах в целях хоть что-то заработать. Выбрав самого зачуханного, на дребезжащем, с дырявыми от ржавчины крыльями и черным выхлопом древнего дизеля «бомбилу», Савельева твердым голосом хозяйки жизни приказала везти на улицу Витуса Беренга, где в старом, построенном еще в начале века каким-то зажиточным купчишкой, особняке располагался офис торгово-закупочной компании «Одиссей».
На первом этаже здания фирма открыла небольшой, но пользующийся популярностью у жителей Петропавловска, супермаркет. Но даже днем здесь было не протолкнуться, потому, как все гости Камчатской столицы стекались именно сюда. В этих уютных торговых залах можно было приобрести любой продукт или вещь практически на любой вкус. Галина пробежалась по знакомым кабинетам офисов и за час порешала все свои вопросы. В оставшееся время ей, как любой женщине, хотелось походить и поглазеть на витрины с дорогущими норковыми, лисьими и ондатровыми шубами, потрогать, примерить очередную блузку, юбку, купить и сделать себе небольшой подарок. Ведь как надоело ей последние два года мотаться в джинсах и дутой японской куртке. Все ее наряды висели почти новенькие на плечиках в объемном шкафу ее квартиры, и она пользовалась одним из них разве что на новый год или вот так, когда какой-нибудь очередной Смагин удосужиться пригласить ее на свидание или в ресторан. В женском отделе она присмотрела себе очередной французский гарнитур женского белья и итальянской бижутерии, невесть кем, завезенный сюда из центра моды гламурной Европы и солнечного Пиренейского полуострова.
Девушка долго, под зорким взглядом недоверчивых, томных и безвкусно одетых продавщиц, перебирала на длинных рядах разноцветные блузки и юбки, пока, наконец, не остановила свой взгляд на черном, в ажурных кружевах комбидрессе от «французских кутюр». Савельева знала, что Паша млеет от черного женского белья, хотя ей самой больше нравились более спокойные бежевые тона, но она в порыве предстоящей встречи решила купить именно эту вещь.