мятыми, но с сияющими от предстоящего дележа лицами моряки, не спеша и степенно выползли из своих кают на палубу.
— Это у нас традиция, — Павел похлопал рукой по кожаному портфелю, раздувшемуся от пачек с банкнотами, — сейчас начну выдавать аванс и премиальные, обидеть никого нельзя, все работали на совесть, вот потому и разукрасили шхуну разноцветными гирляндами, словно рождественскую елку. У меня даже блатные те, что на зоне никогда не работали, с уважением относятся и к рыбалке, и к кораблю, и ко мне, море всех научит уму разуму и тебя, Смагин, не пропустит.
— Ладно, тебе, Паша, я в море с десяток лет без малого мантулил, и все морские законы знаю, уважаю и выполняю, так что про меня ты зря наговариваешь, а если что лишнее и болтаю, так родился таким, ты уж прости.
Глава 13«Мальчик»
«Мальчик», а в миру Гоша Малышенко, некогда, в доперестроечные времена один из передовых капитанов управления Владивостокской базы тралового флота, орденоносец и член компартии, не сразу влился в «рыночную», а попросту в бандитскую экономику России, возглавляемую бывшими торгашами, комсомольцами-бизнесменами и чекистами. Последний раз он честно рыбачил на своем траулере «Стремительный» в конце восьмидесятых годов недалеко от Сингапура в Малакском проливе и Индийском океане. Через шесть месяцев каторжного труда без кондишки, выходных и женщин, приличной пищи и выпивки, когда копченый тунец уже не лез в просоленную глотку на внешний рейд Сингапура подошел белоснежный красавец-пассажир «М. Шолохов», на котором им привезли замену, семь изголодавшихся по работе экипажей на, измотанные путиной, тунцеловы.
В торговых «щелях» Сингапура и специальных магазинах для русских со знакомыми названиями «Москва», «Владивосток», «Одесса» … шустрые кривоногие китайцы с именами «Саша», «Соня» и прочее, как-то ловко и безболезненно опустошили не такие уж тугие кошельки рыбаков, обменявших реальные доллары на низкопробный джинсовый гардероб, телевизоры с «видюшниками» и порнокасетами, а также ценные по тем временам музыкальные центры типа «Сони», изготовленные рядом в Малайзии дешевыми рабочими руками.
Капитан пассажира Лев Комиссаров по прозвищу «Троцкий» за схожесть с революционным лидером Октябрьской революции за крутой нрав и наличие клинообразной бородки, дал команду опустить боковую аппарель парома, через которую в огромный гараж стали прибывать на мотоботах партии рыбаков с тунцеловов, покачивающихся рядом на голубой лазури океанского рейда. В течении одного дня произошла смена экипажей и всем этим командовал высокий молодой парень в белоснежной рубашке с короткими рукавами, в вытертых до дыр джинсах и без знаков отличия на погонах, как это положено у моряков. Он негромко отдавал указания вахтенным офицерам и матросам белого пассажира и по его уверенному поведению всем капитанам тунцеловов, да и Гоше Малышенко стало ясно, что этот человек играет не последнюю роль на пассажире.
Капитанов, старпомов и помполитов расселили по полулюксам на верхней палубе все тот же человек в белоснежной рубашке. Все члены экипажа называли его «начальник». Вечером пассажир развернулся при помощи подруливающих устройств на сто восемьдесят градусов и лег курсом на восток, оставляя за кормой, тающие в сиреневой дымке, белоснежные небоскребы Сингапура. Капитаны тунцеловов по традиции собрались в одной из кают, чтобы отпраздновать отход, окончание путины и обсудить планы на будущее, выпить по бокалу виски за скорейшее возвращение в родные края.
После нескольких глотков жгучего напитка под названием «Джони Волкер», Гоша Малышенко вдруг начал испытывать в душе приливы одиночества и тоски по дому и любимой жене Катюше, и десятилетнему сыну Егору. Но еще сильнее ему захотелось женской ласки и чуточку любви от незнакомой женщины. Ведь куда не кинь взор, на пассажире всюду витал женский дух молоденьких стюардесс, что по утрам приходили с пылесосами для уборки пассажирских кают и хорошеньких юных официанток, разносящих в ресторане отменно приготовленные блюда. Но, вот так, подойти просто к одной из них Гоша, после долгого перерыва общения с женщиной, не мог. Он, конечно же, отгонял мысль, что его Катюша страдала от разлуки с мужем не меньше его самого, и что она вот так же могла в один прекрасный вечер пойти в ресторан с подругой, а на утро проснуться в постели с незнакомым мужичком, или чего еще страшнее с молоденьким мальчишкой, у которого на уме лишь секс, машины и наркота. Но в рейсе Гоша старался не думать о самом страшном. «Бывает и хуже» — говаривали старые, прожженные мореманы, главное, чтобы жена не втюрилась в нового ухажера и не тратила на него заработанные мужем деньги, а по приходу из рейса не выставила бы законного мужа за дверь. Ничего не поделаешь» — говорили они, — «Такова наша судьба…»
В такие минуты что-то сдерживало Гошу, словно кандалами держало всю его мужскую плоть и тогда Гоша обратился к тому самому «Начальнику», его кажется звали Игорь. Гоша обратил внимание, как Игорь легко общается с девушками. Конечно же, он обладал некой властью над ними, но принудить любую из них к интимным отношениям он не мог, девушки на пассажире сами знали, кто есть кто и что им надо от жизни.
«Начальник» понимающе улыбнулся на просьбу капитана и набрал волшебный номер телефона. Через десять минут, когда мужчины еще не выкурили и по сигарете, в каюту люкс робко постучали и на пороге появились две молоденькие девчушки лет по восемнадцать. Они были настолько прекрасны, свежи и юны, что у Гоши Малышенко, как в молодые годы перехватило дыхание и в голове зашумело, словно после выпитого стакана «Бренди», затем у него со скрипом свело челюсти и пересохло во рту, да так, что он не мог вымолвить и слова.
Игорь кивнул на одну из них фигуристую и опрятную девицу и обратился к капитану тунцелова.
— Познакомься, Георгий, это наша старшая официантка Людмила Семенова, комсомолка и первая красавица на пассажире, но для меня они все прекрасны, — Игорь послал воздушный поцелуй слегка смутившимся девушкам, а вторая красотка — это Ольга Корецкая, наша младшенькая на судне, пока в обслуге, но с ее данными она далеко пойдет.
— Прекратите, Игорь Львович, — Ольга уверенно прошла к столику, уставленному бутылками коньяка, пивом и всяческими заморскими закусками, села на диван и по-хозяйски разлила бренди по рюмкам. Было видно, что эта девушка здесь не в первый раз и ее уверенность в своих женских достоинствах рвущихся наружу из накрахмаленной блузки и узкой короткой юбки в этом помещении играют одну из главных ролей.
Все семь дней перехода до Владивостока Гоша находился в состоянии сказочной эйфории и восторга. Казалось, что вся его прошлая жизнь в тридцать семь лет не стоит и минуты того, что дарила ему эта конопатая Людмилка с длинными гладкими ногами, переходящими в узкие бедра и тонкую талию, эта белоснежная упругая грудь с миндалинами сосков, эти страстные губы…все сводило его с ума, он потерял счет времени, ему казалось эта сказка будет длиться вечно.
Людмила каждый вечер после отбоя и изнурительной вахты, как на работу приходила в каюту люкс своего нового спонсора и любовника. Опытной развратнице хватало всего несколько минут, чтобы задубевшее от постоянного напряжения и стрессов тело и зачерствевшая от одиночества душа Гоши Малышенко оттаяли от нежных прикосновений теплых женских рук и горячего, пульсирующего каждой клеткой, молодого прекрасного тела, словно апрельский снег, под жгучими лучами весеннего солнца. И уже к концу пути за сутки до прихода Гоша с легкой руки одарил ненасытную в любви стюардессу подарками, предназначенные для семьи.
Очевидно, его разум помутился от неописуемых наслаждений, и он в каком-то наркотическом дурмане предложил девушке выйти за него замуж. На это предложение Людмила лишь рассмеялась, легонько потрепала седого капитана за бархатное ушко и под утро ушла к себе в четырехместную каюту на нижней палубе, рядом с машинным отделением, где под грохот и завывание дизелей, непрекращающуюся болтовню подруг по кубрику она прямо в одежде обессиленная упала на свою жесткую койку и разрыдалась. Ведь подобные предложения ей уже не раз приходилось слышать от подобных временных богатых и щедрых любовников, но как только на горизонте появлялись робкие очертания Владивостокских сопок, все они быстро забывали свои клятвенные обещания и незаметно, навсегда исчезали с поля зрения мечтательной стюардессы, чтобы насладиться жизнью в кругу семьи и своих береговых женщин, многие из которых, не выдержав испытаний разлуки, находили себе временное утешение в объятиях береговых ловеласов.
А тем временем начальник рейса Игорь Смагин уже более двух часов сидел в душной радиорубке пассажира в окружении капитанов тунцеловов. Все с нетерпением ждали решение генерального директора БТРФ Юрия Сидоренко о заходе «Михаила Шолохова» в один из самых южных японских портов на окраине острова Хонсю под названием Аомори, для покупки ржавых иномарок для самых отличившихся в нелегкой путине рыбаков.
— Ну что там, Юрий Григорьевич, не томи народ, если откажешь, они меня здесь на куски порвут, — Смагин отпустил тумблер на телефонной трубке, но на том конце, где-то далеко в кабинете генерального далекого Владивостока царило молчание. На самом же деле, там шла настоящая баталия между партийными, профсоюзными органами рыбацкой организации и администрацией. Всех поедало прущее через край чувство зависти и скрытой лютой ненависти к удачливым рыбакам, и это трудно было скрыть друг от друга. Чиновники объединились под красным флагом запрета на любые просьбы «алчных тунцеловов» и казалось, что исход этого противостояния уже, как это бывало раньше, будет на стороне скромных береговых тружеников. Но, позднее выяснилось, что дело рассматривали даже на внеочередном заседании крайкома партии и «сам» ВПЛ дал добро на незапланированный заход.
«А все же откуда у наших рыбаков столько валюты, чтобы купить иностранный автомобиль?» — задал вопрос главный партийный лидер Приморского края господину Сидоренко, но тот лишь развел руками: «Говорят, что машины там, за бугром, дешевле, как говорят, пареной репы» — робко, согнувшись в холопском поклоне и вытирая блестящую от пота лысину большим платком, отрапортовал Юрий Григорьевич.