— Я только сейчас понял, приятель, что этот «летучий голландец» по праву принадлежит не только мне и экипажу рыбацкой шхуны, но и вам, братаны. Если я выведу вас из игры, «она» не достанется никому, и потому, что все то, плохое, что произошло между нами до встречи с «черным» пассажиром, предлагаю забыть во имя главного дела. Только действуя сообща, мы добьемся результатов. У нас на хвосте вооруженные до зубов холопы той старой системы, которые будут драться за барское добро не жалея ни сил, ни живота…
Федул поднял тяжелый взгляд на Смагина, затем перевел его Квадрата. Тот в нерешительности повел широкими плечами и кивнул головой.
— Мы согласны, начальник, говори, что нужно делать, тебе в этой игре банковать, покажи, какой ты фартовый пацан.
Игорь вытащил из кожаного чехла на поясном ремне огромный, отполированный до зеркального блеска и наточенный, как бритва, тесак, подаренный ему Пашкой — крабом за помощь в обезвреживании Федула и Квадрата, и вот теперь он этим самым тесаком рассек тугой скотч на запястьях бандитов. Да, это был очень рискованный шаг и на него он решился, когда понял, что даже такие морские волки, из которых состояла команда «Громобоя» тире «Галины» — не в состоянии будут справиться с вооруженными и обезумевшими, в свеем холопском рвении, погранцами под командованием невменяемого негодяя, каплея Васи Дубины.
Между тем, шлюпка уже клевала носом, черпая холодную морскую воду, кружась в водоворотах у подзора ахтерштевня «Орловой», чье имя в виде наваренных металлических букв, уже можно было отчетливо разглядеть даже под толстым слоем ржавчины и толстым слоем черни. Дракон включил нейтралку и движок перешел на тихое урчание. В тот же момент он ловко метнул выброску на одну из приваренных к борту балясин. Резиновая груша на конце выброски сделав несколько оборотов вокруг скобы затянула крепкий узел и замерла, словно ожидая дальнейших команд. Дракон расплылся в улыбке, явно гордясь своим мастерским броском.
Глава 16Новые сюрпризы «Черного пассажира»
— Ну, ну, смельчаки, кто первый…? — боцман с явной иронией обвел взглядом экипаж спасательной шлюпки и вдруг он замер, лицо его исказила гримаса ужаса. — Слышите, там внутри кто-то есть. На шлюпке все замерли, даже лицо Квадрата, не подверженное мимике и эмоциональным нагрузкам, неожиданно как-то сморщилось и постарело лет на двадцать. Из чрева, казалось безжизненного корпуса необитаемого корабля, доносился протяжный заунывный вой, который временами заглушался ударами волн о корпус судна и слабым рокотом подвесной «Хонды», но через минуту-другую набирал новую силу, способную превратить любого героя в ничтожное, трясущееся от страха, животное.
— Слышите писк внутри, — это не скрежет металла, — боцман приподнялся и указал пальцем на «черного пассажира» — это крысы и их там тысячи! Я бы никому не пожелал сейчас оказаться в их дружной голодной компании.
Смагин то же все отчетливее слышал этот омерзительный писк и вой и страх сковал все его тело, предательские мурашки поползли по коже, а лицо запылало, словно он, вдруг, очутился в метре от мартеновской печи.
— Все, Смагин, ты проиграл, — Федул развел руками, — партия за крысами, — не переживай, браток, так часто в жизни бывает, сам знаешь, фортуна — та еще шлюшка, — он улыбнулся, оскалив крепкие желтые зубы, — Дракон, поворачивай свой резиновый тарантас обратно, я лучше властям сдамся, с ними можно договориться, даже с такими, как этот ваш Дубина. Так называемые силовики и прочие административные лакеи за «американскую зелень мать родную продадут. Не обеднею, поделюсь с ворюгами от «власти». Это, браток лучше, чем стать завтраком для мерзких тварей, или у тебя, начальник, есть еще какие-нибудь идеи или предложения.
— Заткнись, Федул, — это моя первая просьба, а точнее приказ, — Игорь привстал в шлюпке, но тут же снова плюхнулся на седушку, чтобы не свалиться за борт, — всем оставаться на своих местах, я полез наверх.
— Ты чего, начальник, обкурился или дорожку «кокса» замахнул, — голос принадлежал безбашенному напарнику Федула, — это же не береговые крыски, пацаны на зоне рассказывали, что судовые в десятки раз мощнее и агрессивнее их береговых собратьев. Эти «пираньи» растерзают любого на кусочки в несколько минут, даже твои кирзачи схавают на десерт и не подавятся.
— Квадрат, какая удача, что мы с тобой встретились в экстремальных обстоятельствах, и у тебя прорезался голос. Ты ведь никогда и ничего не боялся и еще недавно Федул говорил, что жизнь для него — всего лишь игра, а ты кивал утвердительно головой, ну и куда же делась ваша бандитская бесшабашность и лихость, — Смагин нервно рассмеялся, — ты что же, обычных крыс испугался, заверещал, как девка вокзальная, давай со мной, на верх прикроешь тыл пока я флаг вздерну на рее, — Смагин обвел веселым взглядом сидящих, но люди опускали головы и молчаливо сопели простуженными носами.
— Косявый, Дракон, я не узнаю вас, чтобы заработать сотую долю денег, что сейчас бултыхаются перед вашими сизыми носами, вам понадобиться ишачить всю оставшуюся жизнь — Игорь тяжело выдохнул, он сам уже не понимал, что надо делать дальше, но какая-то сила заставляла делать не совсем обдуманные действия наперекор всему и здравому смыслу. Его неугомонный мозг выдавал ему один вариант за другим, пока не отфильтровав миллион лишних, не остановился и дал команду.
— Короче, братва, я иду наверх один. Я должен поднять этот чертов флаг, иначе, я не буду себя уважать. Но вы должны помочь мне. Косявый, ты своей дюралевой битой колоти что есть сил по стальному корпусу. Пусть вонючие твари сходят с ума и от шума их ряды придут в смятение и ужас. Крысы перестанут повиноваться рефлексу голода, другой более сильный, инстинкт выживания, заставит их метаться и пожрать друг друга…
Ты где таких сказок начитался, начальник, — Федул покрутил указательным пальцем у виска, делай, как знаешь, но я по тюрьме знаю, что крысы очень умные и организованные существа и их трудно чем-то сбить с толку.
— Хорош, Федул, ты тоже перед страхом смерти превратился в философа, а на счет ваших тюремных «крыс» мне ничего не говори, вы с ними быстро там расправляетесь, лучше помогите Косявому, а ты Дракон не забыл прихватить на катер баллончик с белым спреем, молодец, напиши русскими буквами на заднице нашей черномазой красавицы — «актрисы» следующее: «Частная собственность «Паша-краб» и компания», надеюсь, родной язык не забыл, а я пошел. Да, пиши так, чтобы было видно за милю без бинокля, Дубина со своими «крысами» уже подходит к нашему «Громобою» — Игорь улучил момент, когда большая волна подбросила шлюпку почти под самый подзор на корме и с ловкостью гиббона ухватился сначала одной рукой за скользкую железную скобу, затем, подтянувшись второй, поджал длинные ноги к животу и подтянулся да самой груди, чтобы через мгновенье перехватить свободной рукой верхнюю скобу. Он на секунду завис в воздухе, но у него хватило сил еще несколько раз перехватить руки и вот его ноги уперлись в нижние балясины трапа. Правой рукой он зацепился сначала за кромку ватервейса на главной палубе, а затем и за липкий планширь. Он закрыл глаза от яркого потока света и на минуту расслабил онемевшие мышцы рук и ног.
«Не зря видно все мальчишки в детстве любят лазать по заборам, — подумал он, перекидывая ногу через фальшборт и в изнеможении падая на палубу судна, — это природа заставляет их с детства приобретать необходимые навыки для дальнейшего выживания в экстремальных ситуациях. Через мгновение Игорь вскочил и огляделся. Он словно оказался в прошлом, здесь все было знакомо, и каждая деталь корабля навевала воспоминания, но предаваться ностальгии в такой момент было бы равносильно самоубийству. Смагин взглянул наверх, на сигнальную мачту — где максимум через пару минут должен был взвиться российский триколор.
Прогнивший трап, ведущий на прогулочную палубу и выше на ботдек, где кое-где все еще со скрежетом раскачивались на вантах чудом уцелевшие спасательные шлюпки, светился, словно решето, рваными ранами коррозии. Он ухватился за леер и тот с хрустом обломился, как гнилой сук на мертвом дереве. Смагин понял, что сейчас его гласная задача добраться живым до цели и вернуться обратно. Он осторожно ступил на трап, тот захрустел, но выдержал его вес.
— Эй, там внизу, на шлюпке, — Игорь перегнулся через фальшборт и помахал товарищам рукой, — чего притихли, моряки, стучите сильнее, иначе крысы враз меня вычислят, если уже не пронюхали.
Так Игорь не бегал еще никогда. За считанные секунды он взлетел по трапам на верхнюю палубу. Здесь качало сильнее, но шум волн заглушался порывами ветра и скрипом такелажа на мачте. На стеньге болтался обрывок капронового кончика и, чтобы достать его, Смагину пришлось забраться по вертикальному трапу на марсовую площадку, где он «удавкой» прикрепил полотнице российского флага и, прежде чем развернуть его на ветру, он в тугую принайтовал огрызок шкентеля к скобе трапа. После этого он развернул полотнище и флаг сначала вяло и неуверенно расправился, но под натиском тугого ветра, словно ожил, затрепыхался, защелкал неровными стежками, будто кнут лихого ямщика, и расправил во всю ширь свой гордый трехцветный стяг.
Игорь невольно улыбнулся, достал из нагрудного кармана рацию и включил тумблер питания.
— Кэп, у меня все окей, подними свои светлые очи наверх, видишь, «Орлова» наша!
— Вижу Игорь, и «костгарды» видят тебя, только никак не могут поверить, что какие-то рыбачки их опередили. Я сейчас сканирую и прослушиваю все их каналы связи, так вот, Дубина просит свое начальство применить к нам, как к злостным браконьерам, силовое воздействие и еще паскуда доложил, что он первый обнаружил неопознанное судно в океане и решает вопрос о его буксировке. Ну что ж пусть дуралей попробует протащить нас и «Орлову» на буксире хотя бы с десяток миль, или он надеется, что по щучьему велению к нему примчатся мощные буксиры из России, не дождется… Если он, кретин, попытается нас под дулами автоматов и своих пушек принудить изменить курс, я включу «sos» и свяжусь с корейскими фирмачами, ну а если и это не поможет, то у меня есть проверенный план «ПП», ну, это на крайний случай.