не сомкнул глаз. После звонка Смагина из Питера, он ждал эту чертову расписку о получении денег с таким же ужасом и трепетом порочной души, как преступник, осужденный на смертную казнь, ожидает наступления рассвета в камере смертников.
Через сутки вслед за «почтальоном» позвонила его супруга Ольга и с дрожью в голосе сообщила Карпову, что у нее на днях побывали подозрительные люди, которые представились сотрудниками Федеральной службы безопасности России. Ох, уж эти женщины, сколько их учат с детства не общаться с незнакомыми дяденьками и не открывать кому не погодя дверь! Так вот эти безликие люди вежливо попросили Ольгу сообщить по указанному в визитке телефону, когда ее ненаглядный муженек даст о себе знать. И что это в интересах самого Игоря Смагина.
«Толя, скажи правду, куда еще мог вляпаться Игорь? — рыдала в трубку Ольга, — сил моих больше нет, если не объявится в ближайшие дни, то я подаю на развод.
«Давно пора» — ухмыльнулся про себя Карпов, это ж надо быть такой дуррой, чтобы десять лет терпеть у себя под боком такого мерзкого и эгоистичного придурка, каким был, по мнению генерального, его помощник. И держал он его до поры, пока был нужен. Если даже он справится и передаст деньги, то это его последняя ходка. Толя решил, что никогда не простит Смагину интриги с Залуцкой. Что бы о ней не говорили, но Настю он оставит в фирме, и когда все поутихнет, он получит хороший навар с «золота маккены» и рассчитается с бандитами. А после этого они с Залуцкой втихую переедут в один из особняков либо в Италии, либо в Испании, которые он уже присмотрел в интернете. «Фирму разобью по частям и продам. Ни Смагин, ни другие акционеры ничего не получат» — так решил великий стратег. Не даром же он тезка шахматного короля Анатолия Карпова.
И вот сейчас Карпов спокойным твердым голосом заверял Ольгу Смагину, что это обычная провокация чекистов, Игорь в Москве и будет дома через пару дней.
— Сама понимаешь, гэбисты то же люди и жить на федеральную зарплату не хотят, вот и шантажируют нашего брата, чем можно и нельзя, да еще в семью влазят, даже отпетые уголовники себе такого не позволяют, не говоря об авторитетах.
Но Толя-то лучше других знал, что когда на кону миллионы долларов, все воровские понятия вдруг резко меняются и тогда даже родная мать не остановит бандита, и он легко перешагнет через ее труп.
— Чиновники любого ранга пытаются «крышевать» бизнес, — продолжал Карпов, — а для этого ищут любую зацепку, чтобы вытянуть со счетов «честных» предпринимателей свою статусную долю.
Ольга, конечно же, понимала, что «Карп», как звал его Игорь, темнит, а попросту врет, но лжет во благо. Ведь бизнес, как и политика, построены на сплошной лжи, хитрости и мошенничестве и честным ребятам здесь просто нет места. Здесь выставляются на продажу души когда-то творческих и жизнерадостных людей в обмен на ценные бумаги, денежные знаки и естественно, золото. И тот, кто продает душу, сам становится частицей этой мерзкой финансовой машины и выскочить из системы им позволяет лишь костлявая старуха в белом саване, с остро заточенной косой на плече, что неустанно ходит за ними по пятам. Эти люди перед уходом в мир иной не имеют возможности покаяться, ввиду отсутствия бессмертной души, что в свое время была заложена, как фамильное колье из драгоценных камней и окаймленное платиной, в скупку еврею-джувелиру, а попросту продана дьяволу за горсть золотых монет.
Ольга Смагина не верила ни в бога, ни в дьявола. Она была воспитана в те времена, когда церкви использовались под склады или просто уничтожались вместе со святыми отцами и их иконами, на которых были изображены еврейские апостолы и мученики за святую веру в Христа, родом из Назарета.
Старый и новый заветы сионских мудрецов ее интересовал не более, чем, к примеру, советский классик Алексей Толстой со своими нудными революционно-романтическими трилогиями, но женским чутьем и врожденной интуицией она все прекрасно понимала и трепетала перед таинствами неразгаданного людьми мироздания и потому по вечерам частенько молилась своему богу и просила помощи и защиты. Она понимала, зачем Смагин и Карп отправляют ее с сыном в Таиланд, на остров Пхукет. Да только потому, чтобы семья не стала заложницей каких-то крупных валютных махинаций. Не зря Игорь перед отъездом в командировку, так, между прочим, заметил, что настоящим ворам запрещено иметь семью, чтобы не дать повод врагам шантажировать себя. Что он хотел этим сказать, что сам превратился в вора, только хорошо закамуфлированного, и весь его бизнес это и есть часть той гигантской финансовой пирамиды построенной на лжи, коварстве, бесчестии, предательстве и спаянной кровью и потом простого народа. Ольга робко и неумело перекрестилась, поцеловала спящего сына в пухлую щечку и забылась в тревожном сне.
Карпов, между тем, как человек полностью лишенный эмоций, ввиду отсутствия души, поскольку она давно была сдана в залог на лояльность «вольных каменщиков», восседал в кожаном уютном кресле и стеклянными глазами просматривал договора, подписанные с очередными клиентами на куплю-продажу товаров и недвижимости. Ему казалось, что эти, на вид совершенно невзрачны бумажки греют его руки и тело, а мысли, от того какую он получит прибыль переполняли грудь и мешали дышать, заставляя все сильнее и учащеннее работать и без того уже изношенным мышцам и клапанам, казалось, вечной и неутомимой сердечной машине.
Очевидно, и твердость характера у человека бездушного и черствого вырабатывается намного быстрее и раньше, чем, скажем, у поэтических и творческих натур. Такой слабостью Карпов не обладал, но зато после крушения коммунистической власти и всей ее, казалось, несокрушимой империи, вдруг неистово поверил в существование всевышнего господа, который, если ему молиться и исповедоваться в грехах дает помощь вот таким сильным и целеустремленным людям, каким считал себя Толя Карпов. Он купил себе десятиграммовый золотой крест на плетеной цепи из злата высшей пробы, повешал это священное украшение себе на тонкую, увитую сухожилиями шею и каждую субботу, словно иудей, стал ходить на службу в покровский храм, ранее снесенный коммунистами, а ныне восстановленный на деньги городского бюджета и вот таких праведников, как Толя «Карп».
А по вечерам один на один с иконой мученика-Христа, просил покаяния и прощения за грешную и весьма опасную, но прибыльную работенку, которую он выбрал себе по жизни, даже не ведая, что это бог послал ему искушения, которые он должен либо преодолеть и отвергнуть, либо принять и вечно плавиться в котле, наполненном расплавленным золотом.
Под утро Карпов задремал, но долгожданный звонок, словно выстрел, заставил его проснуться и мгновенно включить мозг.
— Вам заказное письмо, Анатолий Павлович, из Петропавловска-Камчатского, я могу к вам зайти…? — Карпов узнал голос своей секретарши Верочки Пендель.
— Давай, мухой, Веруня, я его уже сутки жду.
Тихо отворилась дверь в кабинет и услужливая хромая секретарша бочком, приподнимая одну ногу, проковыляла к столу генерального, словно специально нарываясь на грубость за свою медлительность.
— Вот это письмо, — Верочка протянула Карпову пластиковый пакет.
Толя резко вырвал его из рук изумленной женщины и тут же аккуратно вскрыл его тонким канцелярским ножом.
«Вот она заветная расписка!» — он поднял сияющие глаза на перепуганную секретаршу.
— Идите, Вера, нет, постойте, — настроение шефа менялось, словно погода в Южно-китайском море, — срочно свяжитесь с китайскими партнерами, они сейчас ждут важный звонок в нашей гостинице, как те скулящие борзые, что мечутся в ожидании сигнала ловчего. Сообщите им, что сегодня в 10–00 часов я жду их у себя в кабинете с пакетом документов на «золото маккены», клазые знают, о чем идет речь. И вот еще что, — шеф привстал из-за стола и помахал распиской у носа секретарши, — ты даже представить себе не можешь, сколько стоит клочок этой простой на вид бумажки и тебе лучше об этом и не знать.
Ох, как же он ошибался, этот самоуверенный и самовлюбленный Толя Карпов. «Верная» секретарша, насмотревшись немыслимых интриг в фирме, уже как с месяц подбрасывала информацию конкурентам, подготавливая себя к худшим временам. Вера Пендель понимала, что Карпов и Смагин ходят по лезвию ножа, и эта несказанная «везуха» когда-нибудь закончится.
Вера, — Генеральный оборвал ее интеллектуальную гимнастику, достаточно развитых для женщины, клеток головного мозга, — заварите-ка мне хорошего бразильского кофе, а я пока приму душ и меня в офисе нет.
Верочка кивнула головой и бесшумно вышла из кабинета, а Карпов достал сотовый и набрал номер Залуцкой.
— Это ты милый, — Залуцкая в последнее время всегда употребляла это волшебно слово «милый». Она-то хорошо уяснила, насколько мужчины любят лесть, хотя зачастую не верят в ее правдивость, но ведутся на обман, словно селезни, спешащие к смазливой уточке на «манок» хитрого охотника, принимая ложные позывные кряквы, за любовные призывы, готовой к спариванию, самочки.
— Что у тебя с голосом, ты еще спишь? — Карпов поморщился и посмотрел на свои золотые увесистые часики на тонком запястье руки, — что вчера опять гулеванела с подругами? Ты это кончай, дорогая, через пару дней выходи в офис, хватит болтаться без дела.
— А как же Смагин, любимый, он же скоро вернется из Москвы и опять нас поссорит.
— Не переживай, Смагин уже отработанный материал, а вот для тебя у меня есть хорошая новость. Вчера мне добрые люди сообщили, что твой «лучший друг» Калинкин недавно погиб в автомобильной катастрофе на минском шоссе под Москвой. В столице он открыл очередной офис судоходной компании, из тех рифферов, что увел из России под «удобный флаг», ну, и ехал на своем «мерине» в Брест на переговоры, тут-то его и подкараулила «костлява» в виде груженной двадцатитомной фуры. Не даром, наш, так называемый провидец Смагин, перед отъездом открыл мне одну мудрую истину: «Поверь мне, Толя, — говорил он с глубокого похмелья, — скоро начнется невиданный до селе «трупоход» на реке Янцзы, и что не надо спешить и дергаться, просто спокойно сидеть на берегу и жди, когда река пронесет мимо тебя труп твоего врага!» И он оказался прав, а ты все настаивала, чтобы я сам отомстил этому подлому и мерзкому старикашке. То же ждет и нашего Чукчу и других врагов, посмевших пойти против Толи Карпова. Кстати, есть такой бандит по кличке «Квадрат» из шайки Федула, что пытаются нас «крышевать» и сосать деньги, так вот, он тоже сейчас в следственном изоляторе в Питерской ФСБ.